Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин

— Ты уедешь... — Давление усилилось, и я не смогла договорить. В глазах снова потемнело, и, кажется, я на минуту отключилась, потому что когда пришла в себя, то обнаружила, что лежу на полу, а Крэйвена нигде нет.

— Блядь! — закричала я, колотя кулаками по полу. Я подтянулась, чтобы опереться о край кровати, и разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони.

К тому времени, как Крэйвен вернулся, я уже не плакала, но была в ярости. Я мерила комнату шагами от стола к двери и обратно, сжимая кулаки по бокам. Голова болела от того, как сильно я стискивала зубы, и мне хотелось во что-нибудь ударить. Дверь открылась, и вошел Крэйвен. Я в бешенстве набросилась на него, и он остановился, увидев меня.

— Пошел ты, — прошипела я. Он замер, его взгляд обострился, но он не пошевелился и ничего не сказал.

— Ты душишь меня до потери сознания... а потом заставляешь меня стучать... — Мой голос повышался, но я давилась словами, и мне было трудно дышать.

— Не знал, что ты так сильно хочешь, чтобы тебя использовали, — произнес он с нарочито непроницаемым лицом. Я видела, как в ту же секунду, когда меня захлестнула ярость, в его лице появилось что-то звериное. Мне было плевать. Я ураганом подлетела к нему.

— Пошел ты! — повторила я громче. Я ненавидела то, как сорвался мой голос, когда эмоции снова пригрозили вырваться наружу. Я остановилась перед ним и толкнула его. Вернее, попыталась толкнуть. Он не сдвинулся ни на сантиметр, и я увидела, как на его лице мелькнуло что-то близкое к веселью, что только еще больше меня разозлило.

— Мне придется остаться здесь, когда ты уедешь! — закричала я. Я снова толкнула его в грудь. Тот факт, что он не шелохнулся, только подлил масла в огонь. — Ты сделаешь только хуже. Но тебе, блядь, плевать! — визжала я; моя грудь ходила ходуном от попыток сдержать слезы и успокоить гнев. Ни то, ни другое у меня не получалось. — Конечно, с чего бы тебе волноваться? Все это не имеет значения. Здесь я просто гребаный товар. Гребаная... — Я даже не смогла закончить фразу и понимала, что несу какую-то бессмыслицу, не считая обилия ругательств.

Я снова злобно выругалась, потому что казалось, будто только это приносит мне хоть какое-то облегчение, и попыталась отвернуться от него. Он схватил меня и потянул обратно.

— Не трогай меня, — огрызнулась я, набрасываясь на него, когда он притянул меня к себе. Его взгляд потемнел, и он перехватил мой подбородок.

— Достаточно, — спокойно сказал он.

— Они... они собираются... — Я не могла дышать. Из глаз покатились слезы, губа задрожала, когда меня накрыло чувство безысходности.

— Я знаю, — ответил Крэйвен.

— Они сказали... если я скажу тебе...

— Я всё видел.

— Что...

— Я всё слышал.

— Купер показал тебе записи с камер? — запнувшись, спросила я. Крэйвен кивнул, и его хватка усилилась; я чувствовала, как от гнева его бьет дрожь. Его челюсти на мгновение сжались. Страх заставил меня затрястись в его руках. — Ты... ты что-то сделал...

Он покачал головой. — Я ничего не сделал... пока, — добавил он. Я с облегчением обмякла в его руках, но тут же снова напряглась.

— Купер...

— Я сказал ему, что хочу убедиться, что мой товар никто не трогает, пока он находится в моем распоряжении, и спросил, могу ли я просмотреть записи с камер.

— Ох. — Это все, что пришло мне в голову. Между нами повисла тишина, он вытер мою слезу, пристально глядя на меня.

— Ты очаровательна, когда злишься, дорогая, — сказал он. Мой взгляд стал колким, и я свирепо посмотрела на него.

— Крэйвен... — прорычала я. Он усмехнулся и убрал прядь волос с моего лица, прежде чем отпустить. Он предложил мне руку, как и раньше, словно ничего не произошло. Я моргнула, глядя на нее, затем перевела взгляд на него.

— Нам пора, — сказал он.

— И это всё? — пролепетала я.

— Тебе повезло, что мне нравится твой огонек, девочка моя, — произнес он, и в его голосе проскользнула такая опасная нотка, что меня бросило в дрожь. — Потому что если бы не это, все пошло бы совершенно иначе. Я с этим разберусь, и это всё, что тебе нужно знать.

Не то чтобы я ему полностью доверяла, но он был моим единственным вариантом, и до сих пор он не давал мне поводов сомневаться в том, что он сдержит свое слово. Я еще с минуту смотрела на него, затем вздернула подбородок и снова взяла его под руку.

Мы шли по «Логову», пока не добрались до коктейль-бара. Там царила атмосфера темного, уютного винного погреба с приглушенным освещением и длинной барной стойкой вдоль одной из стен. Диваны и удобные кресла были единственными вариантами для рассадки, играл тихий джаз. Здесь находились некоторые другие мужчины со своими женщинами, и несколько человек с другого конца комнаты поприветствовали Крэйвена.

Подойдя ближе, я увидела, что большинство женщин выглядели не лучшим образом. Я заметила у многих синяки на шеях и следы на телах. Я старалась не пялиться, но не могла избавиться от тошноты при виде их страданий.

Мы подошли к диванной зоне, где сидели трое мужчин. Один из них, лет под пятьдесят, полулежал на диване, небрежно поигрывая поводком, который был пристегнут к женщине у его ног. Это был смуглый, темноволосый мужчина с расчетливым взглядом и выражением лица, требующим от всех беспрекословного подчинения.

— Как поживает твоя инвестиция, Крэйвен? — спросил он, скользнув по мне взглядом.

— Стоит каждого пенни, Грег.

— Она, безусловно, обошлась недешево, — заметил другой. Он был крупнее, скорее круглый, чем высокий, с залысинами и черными глазами-бусинками. Его женщина сидела у него на коленях, а его рука в данный момент находилась под подолом ее короткого платья. Ей явно было некомфортно, и она неотрывно смотрела в одну точку на полу.

— Новенькие всегда стоят дорого, Джонсон, — сказал Грег.

Крэйвен сел в кресло, и прежде чем я успела сообразить, что мне нужно делать, он усадил меня к себе на колени. Я примостилась на одной из его ног, стараясь не откидываться на него спиной. Его рука легла на мое обнаженное бедро, которое оказалось между его ног.

— Чем уже успели заняться? — спросил Крэйвен. Его пальцы начали медленно выписывать круги на внутренней стороне моего бедра. Я заерзала и попыталась незаметно отодвинуть ногу, пока не услышала, как он прорычал что-то себе под нос так тихо, что слышала только я, и замерла.

— Мне пришлось отвести свою в комнату для наказаний, — сказал третий мужчина. — Тебе стоит туда заглянуть, Крэйвен.

У меня кровь застыла в жилах, когда я посмотрела на него, потому что от него так и веяло злом. Я узнала в нем того человека из леса, и по моей спине пробежал холодок. Он был в полностью черном костюме, с черными кольцами на пальцах и татуировками на всех видимых участках кожи; некоторые из них тянулись вверх по шее. Его губы были скривлены в мрачной усмешке, а глаза смотрели на всех свысока.

Женщина у его ног съежилась, когда он посмотрел в ее сторону, и я заметила, как дрожат ее руки, комкающие платье. У нее на шее были синяки, а на руках — следы от ударов, но больше всего выделялись порезы вдоль ключиц, воспаленные и красные на фоне бледной кожи. Я мало что знала об играх с ножами, но они выглядели глубже, чем то, что можно было бы сделать ради удовольствия. Я сглотнула и отвела взгляд.

— Неделя еще только началась, Роджер, — уклончиво ответил Крэйвен.

— Я был в лесу, — сказал Грег. — А потом в комнате для наказаний, чтобы установить границы. Она восприняла это довольно хорошо.

Грег дернул за поводок, и женщина в ответ съежилась и прижалась к его ноге. Мужчина положил руку ей на макушку, словно она была какой-то собакой.

— Лес — это причина, по которой я сюда приехал, — сказал Джонсон. Женщина у него на коленях тихо ахнула, когда его пальцы продолжили исследование под ее платьем. Не похоже было, что ей это нравится: ее губы сжались в тонкую линию, а каждая клеточка тела была напряжена. — Это первый день, когда она может нормально сидеть. Сначала взял ее в задницу. — Он усмехнулся, и я напряглась на коленях Крэйвена, пока гнев вибрировал внутри меня.