Жестокая любовь (СИ) - Шарм Кира

— Не бойся. Я тебя не пораню. Если не будешь дергаться, и…

— И?

Вздергивает густую черную бровь. Вижу, как его кулаки сжимаются еще сильнее вокруг створок кровати.

— И делать глупости, — строго заканчиваю, хоть у самой уже срывается дыхание.

Ну правда. Что здесь за палаты вообще? Совершенно же нечем дышать!

— Это охренеть, как волнующе, — выдыхает Герман хриплым голосом.

— Знаешь. Я никого еще не подпускал к себе с острым металлом. Тем более, туда. Но когда это делаешь ты… Острым металлом по раскаленному телу… Это круче, чем лед. Это охренеть, как заводит.

— Можешь помолчать, пожалуйста? И желательно не дышать?

Потому что руки реально у меня трясутся. Он что? Хочет, чтоб я ему кожу пропорола сейчас?

— Я весь твой!

Усмехается, закладывая руки за голову.

Смотрит на меня с насмешкой в глазах.

А у меня руки дрожат.

Осторожно разрезаю широкую повязку.

С первого раза не получается разрезать до конца. Даже капли пота на лбу появляются.

Под пальцами перекатывается безумная сталь мышц. И… Еще кое-что мне мешает. Не дает сосредоточится. Заставляет краснеть и упирается прямо в меня!

— Ох.

Вздрагиваю, когда все же осторожно освобождаю живот Германа от бинтов.

Тем реально. Огнестрельное. Прямо там, где жизненно важные органы!

— Нравится? Я не против, если красивая медсестричка принесла с собой взбитые сливки и обмазала бы ими весь живот. А после… Твой розовый сладкий язычок мне по ночам снится, ты в курсе? Ты же любишь взбитые сливки? Все любят.

Ага. Облизывать твой живот любят! Я даже не сомневаюсь! Сама видела! Собственными глазами! И сама чуть не попалась!

— Терпеть не могу!

Буркаю, не замечая, как нажимаю на его живот слишком сильно.

А на самом деле пальцы сами начинают скользить по мощным кубикам пресса.

Его кожа горячая. Как расплавленный металл.

Реально ловлю себя на мысли, что хочется губами прикоснуться. Обвести языком. Попробовать на вкус, и…

Черт!

Во рту собирается слюна. Шумно сглатываю. Краснею так, что корни волос печь начинают

— А шоколад? Белый, ммммм? Или мороженное? Так и вижу, как ты ледяным рожком по моему животу проводишь. А после…

— Герман, как это получилось?

Его рана меня пугает. После такого ранения нормальный человек вообще без сознания быть должен.

А этот еще и шутит. Развлекается.

— Что? То, что я тебя хочу? Нормальным путем получилось. Естественным. До сих пор твой танец помню. И какая твоя кожа наощупь. Под моими руками. И…

— Я не об этом! Как ты пулю такую получил? Заявление в полицию уже оформлено? На тебя напали? Это какие-то бандиты, да? Ты ведь умереть мог!

— Специально словил. Чтобы меня красивая медсестричка подлечила.

Черт! Ну разве с ним можно быть серьезной?

— Поднимись, пожалуйста. Мне перевязку новую сделать нужно.

Получается еще хуже.

Герман дергает бедрами, практически врезаясь в меня… Своим телом.

Приподнимает поясницу, открываясь мне почти во всей красе.

— Мне брюки приспустить нужно.

Снова краснею до кончиков волос, цепляя край его мягких спортивных штанов.

— Всегда готов отдаться в руки профессионалов, — выдыхает.

Вижу, что дыхание у Германа срывается. Как и мое. Голос становится хриплым.

Кажется, я целую вечность делаю эту перевязку.

Стараюсь сделать все идеально. Это ведь то. Чем я мечтаю заниматься!

Ну, и, это же Герман. Я прямо свою энергию в него будто перелить пытаюсь. Чтобы он скорее поправился, и…

И мне хочется, чтобы он посмотрел на меня иначе. С уважением. Перестал воспринимать, как какую-то… Девку!

А еще это безумно трудно. В виду того, что остальные части его тела совсем не лежат смирно. Они вообще. Не лежат.

— У тебя идеальные руки, — хрипло выдыхает, когда я заканчиваю. Окидывает взглядом повязку, переводя его тут же на мои губы.

— Прямо лечат. Я уже чувствую, что могу горы свернуть!

— Герман!

Чуть не кричу, но вовремя перехожу на шепот.

Потому что сильные руки снова подхватывают меня. Герман укладывает меня на себя. На грудь.

Приходится развести ноги в стороны, чтобы не надавить на его рану.

— Лечение ведь не закончено, — хрипит, жарко выдыхая мне в губы.

— Ты же сама видишь. Его нужно довести до конца!

— Обращайся к своим любовницам!

Шиплю, пытаясь вырваться из крепкого захвата стальных рук.

— Уверена. Они помогут.

— Что? Ты о чем вообще?

— Ты даже не замечаешь такого, да? Для тебя это мелочи? Герман, ты другую девушку привел, когда я тебя в постели ждала! Когда мы… Мы…

Предательские слезы выступают на глазах.

Прикусываю губу, чтобы позорно перед ним не разреветься сейчас.

— Девочка. Это же такая ерунда.

Ну да. Девочка. Ты взрослый.

Ты девчонок вертишь, как тебе захочется! И плевать тебе на них.

А я и правда просто глупая девчонка. Влюбилась без памяти. Во взрослого бабника!

— Ты ей жить с тобой предложил!

— Серьезно?

Герман насмешливо вздергивает бровь.

Боже. Ну почему он такой красивый? Такой взрослый и такой красивый.

Обжигает своим дыханием.

Ведет пальцем по губам, заставляя их распахнуться. Зарывается второй рукой в волосы.

И я не могу его ненавидеть!

Да черт!

Я даже не любить его не могу!

И от этого еще обиднее.

— Это моя сестра, — усмехается мне прямо в губы.

Проводит по ним своими, высекая искры. Заставляя все скручиваться в животе.

Ведет руками уже по всему телу. Обжигает спину своими уверенными, опытными прикосновениями.

И я тону. Забываю обо всем на свете!

— Мы не росли вместе. Отец матери, получается, изменял. Я только после смерти его узнал об этом. Не сказать, чтобы между нами такая уж любовь. Она для меня как красная тряпка для быка. Я для нее вообще тиран. И… Наверное, мудак. Не было у девчонки крепкой мужской руки. Непривычно теперь, что я под контроль пытаюсь взять. Но ее мать попала в больницу. Там серьезно. Пришлось привезти в себе. Не могу же я допустить, чтобы мелкая одна жила. Еще и с ее характером.

— Сестра?

Боже, Аня. Ну во что ты веришь! Другая что? Тоже сестра ему? Может, у него полгорода сестер.

Но я таю, как сахар на солнце.

Бабочки в животе перестают плакать и расправляют крылья. Стойку принимают, с восторгом глядя на Германа.

— Все равно! Ты ничего не сказал мне! Просто уехал! И… И ты даже имени моего не спросил! После всего, что между нами было!

— После всего, чего между нами не было. Ты хотела сказать, — его руки блуждают по моему телу.

Дурманят. Сводят с ума.

— Как не было? А как же?

— Так как тебя зовут?

— Аня.

Хотелось гордо Анна. По-взрослому.

Но вылетает так, как я себя сейчас ощущаю. Маленькой и беззащитной. Аней. Влюбленной в него всю жизнь.

— Аня, значит. Очень красиво, — выдыхает мне прямо в губы и тут же накрывает их просто безумным поцелуем.

И я сдаюсь.

Поддаюсь.

Сердце снова нараспашку. Для него.

Вначале пытаюсь не отвечать. Показать свою холодность. И что мне вообще. Все равно!

Но…

Сама не замечаю, как начинаю отвечать.

Жадно. Взахлеб.

Сама уже его целую. Втягиваю его язык. Посасываю его. Стону в ответ, когда получаю прямо в губы его хрип.

— Ты охренительная, Аня. Хочу тебя.

И….

Я уже готова. Прямо так. Прямо здесь. Наплевав на все.

Но дверь палаты распахивается… Так громко, что я буквально сваливаюсь с Германа. На пол.

Так и убилась бы, если бы он бы не подхватил!

— Анна?

Голос Павла режет без ножа.

— Нам нужно поговорить. Жду тебя за дверью. Прямо сейчас.

19

— Ань, я даже слов подобрать не могу!

Мне приходится чуть ли не бегом бежать за Димой по коридору.

Пока он не разворачивается так резко, что я почти врезаюсь в его грудь.