Одноклассники (СИ) - Захарова Юлия

Стюардесса сразу после взлета принесла бутылку в ведерке со льдом, сэндвичи и фрукты. А я вдруг почувствовала, что жутко голодна.

Я покачала головой.

– Я думала, она вся – серая. Города, дачи, разбитые дороги… А тут… – я замолчала, подбирая слова. – Тут она – живая. Как будто дышит…

– Она и есть живая, – улыбнулся Макс. – Просто мы редко видим ее вот так, как сейчас. Обычно мы смотрим в асфальт, в экраны своих телефонов, в свои тревоги и печали. А с неба все выглядит иначе.

Я улыбнулась. Не потому, что было смешно, а потому что впервые за долгое время услышала что-то настоящее. Не пустые слова, не обещания, а просто – правду.

Мы говорили во время полета. О легком, о пустяках – о музыке, которую любили слушать, о книгах, которые бросили на середине, о фильмах, которые смотрели, чтобы переключиться от реальности. Но в этих разговорах было что-то большее. Не просто общение – как будто мы осторожно, шаг за шагом, возвращали друг другу веру в то, что можно быть собой. Без масок. Без игры.

Потом облака начали редеть, и внизу проступило что-то синее – сначала темное, почти черное, потом все светлее, переливающееся на солнце, как кусок расплавленного сапфира.

– Море, – прошептала я.

– Море, – подтвердил Макс. – А за ним – горы.

И действительно, за береговой лентой, изогнутой, как тело спящей пантеры, поднимались к небу хребты. Снежные шапки на вершинах, леса, плотно укутывающие склоны, как меховая оторочка на старинном пальто, туманная дымка у подножья. Все это – живое, дышащее, величественное. Сочи. Не курорт из рекламы, не толпы туристов, не жара и арбузы. А место, где природа до сих пор сильнее человека.

– Мы летим сюда? – спросила я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Верно, – кивнул он. – Я арендовал небольшой отель. Вид на море и на горы. Тишина. Ни души. Ни телефонов, ни писем, ни звонков.

– Весь что ли? – мои брови взметнулись вверх.

– Ну не прямо весь, – ухмыльнулся он. – Но там не будет лишних навязчивых глаз, никто не побеспокоит. И все в твоем распоряжении – полный релакс.

Я посмотрела на него. В его глазах не было ни торжества, ни снисхождения. Только тихая уверенность. И забота.

– Зачем ты все это делаешь? – вырвалось у меня.

Он задумался. Потом пожал плечами.

– Потому что ты не должна быть одна, когда вокруг рушится мир. Потому что у каждого человека есть право на передышку. На то, чтобы встать на берег, посмотреть на море и вспомнить, кто он на самом деле.

Я отвернулась к окну. Глаза щипало. Но на этот раз не от слез. От ощущения, что кто-то, наконец, видит и понимает меня.

Самолет начал снижение. Море приближалось, раскрываясь во всей своей широте – синее, бурлящее, живое. Показался берег, покрытый густой зеленью, пальмами, извилистыми дорогами, уходящими вверх. Мы касались земли мягко, почти неощутимо, как будто самолет не приземлился, а просто решил, что пора остановиться.

Когда трап опустился, я почувствовала запах – соль, сосны, влажная земля, тепло. Жизнь...

Макс вышел первым, протянул мне руку. Я взяла ее. Не потому, что нуждалась в опоре. А потому что захотела прикоснуться к кому-то, кто не причинит боли.

Я сделала шаг вперед. И вдохнула. Глубоко. До боли в легких. Впервые за последнюю неделю я почувствовала, что могу дышать.

Глава 33.

Глава 33.

Автомобиль, уже ждавший нас у терминала частных авиалиний, был не лимузином и не джипом с шипами, а простым, но безупречно чистым черным кроссовером. Водитель – молчаливый мужчина в очках – кивнул Максу и открыл заднюю дверь. Мы не стали садиться спереди. Я устроилась на заднем сиденье, прижавшись к окну, а Макс рядом, не говоря ни слова.

Дорога вела вверх, вдоль моря. Слева – обрыв, уходящий в бирюзовую глубину, справа – плотные заросли пальм, лавров и кипарисов, перемешанные с диким виноградом. Воздух был теплым, но не влажным, как в тропиках, а легким, с привкусом соли и цветущего жасмина. Где-то вдали слышался плеск волн, будто море шептало нам вслед.

– Наш отель – выше, – сказал Макс, заметив мой взгляд на крошечную башенку, прилепившуюся к скале вдалеке. –Там, где заканчивается асфальт и начинаются тропы.

Через двадцать минут мы свернули на узкую гравиевую дорогу, скрытую за аркой из вьющихся роз. За ней – каменная ограда, кованые ворота, которые распахнулись сами, как будто дом узнал хозяина.

Перед нами открылся двор – не парадный, а уютный, почти домашний. Каменные плиты, выложенные по кривой, клумбы с лавандой, старинный фонарь из кованого железа. А посреди – двухэтажный дом в стиле средиземноморской виллы: белые стены, темные балки, терракотовая крыша, терраса с видом на море.

– Добро пожаловать, – тихо сказал Макс.

Мы вошли через боковую дверь. Холл был просторным, но не холодным. Пол – из теплого камня с вкраплениями мрамора, стены – светлые, с деревянными панелями, на потолке – балки, вырезанные вручную. Пахло сухими травами, кедром и чем-то сладковатым – возможно, вином.

– Это не просто отель, – прошептала я. – Это дом.

– Почти, – улыбнулся он. – Только без хозяев. Они приезжают раз в год. А сейчас – он наш.

Администратор, представившаяся Алией, молодая женщина в ярком платье, тихо поприветствовала нас и провела в номер. Двери распахнулись, и я замерла.

Пространство было огромным. Гостиная с высокими потолками, диванами из бежевой льняной ткани, камином из серого камня и панорамными окнами, выходящими на море. За стеклом – терраса с шезлонгами, столиком из дымчатого стекла и видом, от которого перехватывало дыхание: море, уходящее к горизонту, и горы за спиной, будто стража.

– Это… слишком, – выдохнула я.

– Ничего не слишком, – ответил Макс. – Просто достаточно.

Алия провела нас дальше. Слева – спальня с кроватью под балдахином, покрытой мягким покрывалом цвета морской пены. Рядом – дверь в ванную: мрамор, душ с эффектом тропического ливня, ванна на ножках, выходящая на маленький внутренний сад с фонтаном.

– Это твоя, – сказал Левашов и вкатил внутрь один из чемоданов.

Я оглянулась. Справа располагалась еще одна спальня, такая же светлая, но с добавлением темных акцентов – синее покрывало, кожаное кресло, книги на полке. Макс кивнул – это его.

– Раздельные? – спросила я, глядя на него.

– Раздельные, – подтвердил он спокойно. – Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неуютно.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Я была благодарна Левашову. Он не давил. Ничего не требовал. Но в глубине души я понимала, что он рассчитывал, что наша дружба в будущем перерастет в нечто большее. Я подозревала, что чувства, которые он испытывал ко мне в школе, до сих пор жили где-то в его сердце. А может, это способ самоутвердиться? Закрыть гельштат. Тогда, в юности, я не оценила его, не рассмотрела, и вот теперь, спустя много лет он вернулся, чтобы доказать мне, как сильно я ошибалась?

Я поежилась, отгоняя нахлынувшие в голову мысли. Не хотелось думать, что Левашов все это делал, просто чтобы воспользоваться мной. Он сейчас был в таком положении, что мог заполучить любую девушку, которую пожелает. Зачем ему я со всей этой кучей проблем?

– Ты чего? – Макс стоял в дверном проеме и насторожено смотрел. – Все нормально?

– Да, все хорошо, – попыталась я выдавить из себя улыбку.

– Я тут позволил себе купить для тебя кое-какие вещи, – он пододвинул ногой чемодан. – Надеюсь, с размером угадал.

Из гостиной послышался звук захлопнувшейся двери. Алия ушла, решив не мешать нам. Я подошла к окну, прижала ладонь к стеклу. Море дышало. Оно не шумело, не грохотало – оно дышало, как живое существо. Ветер играл занавесками, задувая их внутрь комнаты.

– Спасибо тебе, – сказала я, не оборачиваясь.

– Да не за что, – пожал он плечами. – Просто… хочу, чтоб ты отдохнула. Забыла. Перезагрузилась...

Я наконец обернулась. Он стоял у двери, держась за ручку, готовый вот-вот сбежать.