Бывший. Верну тебя (СИ) - Игонина Ольга

— Не за чем, — врач поправляет очки. — Тут даже шить не надо. Сейчас перекисью промою, края зеленкой обработаю. Хотите вкруг перебинтую, хотите антисептический пластырь наложу. Так что зря вы парня хороните.

— Что вы можете понимать? У вас хоть медицинское образование есть? — Елена снова бросается в разговор.

— Вызывайте скорую и полицию, пусть они решают, что с ним делать, — медичка встает, руки складывает на груди, по виду понятно, что дальнейшая судьба “раненого” ее не касается.

— Не надо, само заживет, — Рокотов сплевывает под ноги. — Аверин, не думай, что все сойдет тебе с рук. Ходи и бойся!

— Буду рад встрече, — Марк берет мою сумку, и тихонько толкает меня к выходу.

Молча идем к лифту. Холодно, сердцебиение усиливается, начинаю дрожать.

— Замерзла? — Марк осторожно обнимает.

Лифт открывается, делаю шаг, и еще до конца не верю, что все страшные приключения позади.

Двери закрываются, в бессилии опускаюсь на прохладный пол. Меня трясет от рыданий. Только сейчас начинаю понимать, что все могло закончиться иначе. Кристинка могла остаться сиротой.

Марк подхватывает меня, крепко прижимает к себе и успокаивающе шепчет “тсссс, все уже позади”.

Глава 18

Лифт останавливается на первом этаже, но я не могу заставить себя выйти. Так и стою, прижавшись к Марку. Внутри пустота.

Мне так хочется поскорее исчезнуть из этого отеля, который принес столько страданий, но я не нахожу в себе сил сделать хоть одно движение.

Марк еще крепче прижимает меня к себе. Хочу выбраться из его объятий, но в то же время понимаю, что именно они меня сейчас успокаивают. Дело не в бывшем муже — мне важно почувствовать тепло и защиту другого человека. Осознать, что опасность мне больше не угрожает, что я сейчас не одна.

— Все уже в прошлом, — убаюкивающе шепчет Марк.

Безумного страха больше нет, теперь у меня просто нет чувств.

В лифт входит парочка, бывший мягко приобнимает меня за талию и направляет к выходу.

В холле опускаемся на диван. Мне нужно отдышаться, прийти в себя.

Марк пропадает, но тут же появляется со стаканом воды. Выпиваю его залпом, и он приносит новый.

Мы сидим на диване рядом и некоторое время молчим.

— Я так испугалась, — снова начинаю рыдать. Марк приобнимает меня, но я отстраняюсь. Не хочу давать ему ложную надежду.

— Прости, — шепчу, вытирая слезы.

— За что? Это мне нужно просить прощение.

С этим согласна, причем просить нужно за многое. Но я не хочу сейчас вспоминать наш конфликт.

— Тогда, в номере, мне казалось, что все под контролем, что я обязательно выберусь. А сейчас понимаю, как же я попала, — вытираю слезы салфеткой.

— Оксан, ты не представляешь, как я испугался… Я ведь пытался тебе объяснить, что с Рокотовым лучше не связываться.

Он замолкает. Я сейчас, типа, извиняться должна, что не стала выслушивать его по телефону?

— Знаешь ли… — подбираю слова. — Я ведь не обязана была отвечать на твои звонки, — с обидой в голосе.

— Да я понимаю. Сам виноват — довел ситуацию до того, что потерял твое доверие. Когда понял, что ты меня заблокировала, начал обзванивать всех подряд. Не поверишь, даже отцу твоему набирал.

— А что ж не маме?

— Да мало ли, — мнется. — Я ведь не знал, что ты им о нас рассказала.

— И что отец?

— Сказал, что у тебя встреча. Я — дальше звонить и по городу мотаться. Всех поднял, но никто не говорил, где ты и с кем. Не знаю, чтобы я с ним сделал, если бы он... — Марк замолкает, вижу, что ему тяжело говорить.

Отворачиваюсь. Не хочу по новой вспоминать то, что только что случилось. Мне нужно время самой повариться в произошедшем, разложить все по полочкам, а потом уже поделиться с кем-то. Не уверена, что даже Наде смогу все до конца рассказать. Может быть потом.

Двери ресторана распахиваются, и я вижу наш столик. Там все еще стоят бокалы и чашки с кофе. Мороженое на брауни уже наверняка растаяло. В вазе пышный букет, который с таким пафосом преподнес мне Рокотов.

Противно. От самой себя, от всей этой ситуации.

Стоп! Не хватало еще, чтобы я сама считала себя виноватой.

— Я бы очень хотела поскорее домой.

— Я тебя отвезу! — Марк бодро вскакивает и берет меня под локоть.

— Не стоит. Возьму такси, — стараюсь успокоиться, чтобы к людям выйти в нормальном состоянии.

— Не спорь. Что за неугомонная женщина. Номерок от гардероба, — протягивает ладонь. — Ты хоть раз можешь сделать так, как я говорю?

Открываю сумочку, только сейчас замечаю, как трясутся кончики пальцев. На запястье видны следы от рук Рокотова. Козел! Я в стрессе даже не поняла, что мне больно. Тру синяки. Жалко себя.

— Где же он? — бормочу под нос. — Пусто. Мою шубу Рокотов сдавал, — смотрю Марку в глаза. — Мне ее не жалко, я готова уйти так.

Делаю шаг к выходу.

— Девушка, подождите. Вы забыли! — Официант останавливает меня. — Минуту.

Может, эта тварь не оплатила счет, и теперь это нужно сделать мне?

Если так, заплачу, куда деваться. Хватит с меня на сегодня позора и истерик.

— Сколько с нас? — устало спрашиваю.

— Счет закрыт, не переживайте. Я мигом.

Подхожу к Марку, он ругается с гардеробщицей.

— Я же русским по белому объясняю — вот висит шуба моей жены.

— А я вам повторяю — номерок! — за стойкой суровая женщина, по виду которой становится ясно — она ни на каплю не уступит в своих принципах. — Без номерков раздавать вещи не имею права.

— А давайте так, — Марк смягчает голос. — Вечером шуба, а номерок утром.

Гардеробщица устало вздыхает и повторяет свою мантру про правила.

— Так как же нам забрать нашу вещь? Она навсегда у вас в заложниках?

— Нет, почему же. Ресторан закрывается в полночь. Если эта шуба на самом деле ваша, она останется в гардеробе.

— Вы предлагаете вернуться сюда ночью? — Вижу, что Марк теряет терпение.

— Хотите — ночью, если вам делать больше нечего. А можете утром прийти. Мы работаем с одиннадцати.

Мне хочется плюнуть на шубу и все происходящее и просто уехать.

От дальнейшей гардеробной баталии меня отвлекает официант.

— Вот, вы забыли, — протягивает букет.

— Спасибо, — хватаю цветы.

На лице Марка немой вопрос, зачем я их забираю. Но молчит, пожимает плечами.

Иду к выходу. Ну и пусть я только в тонком платье, главное, поскорее добраться домой, нырнуть в теплую ванну, и там уже отогреться и смыть с себя весь ужас сегодняшнего дня. На улице пока не минусовая температура, надеюсь, не заболею.

Первое, что бросается в глаза на улице — снежные мошки в свете фонаря. В детстве любила наблюдать, как порхают снежинки.

Смотрю в даль — чернота. Точно такая же, как у меня сейчас в душе. И она растет.

Как после этого можно верить людям? Как женщины выходят повторно замуж? Особенно, если было предательство.

Я теперь новых мужчин буду за километр обходить, на адекватность же их никак не проверить. Даже Рокотов, которого боготворят в бизнес-среде, на деле оказался тварью.

— Ну и зачем ты этот веник взяла? — голос Марка за спиной. — Давай, я тебе нормальные цветы куплю.

— Засушу на память, чтобы помнить, что мужчин нужно стороной обходить, — оборачиваюсь.

Он накидывает мне на плечи свое пальто. Знакомый аромат туалетной воды окутывает меня и погружает в воспоминания.

Нет, это ничего не значит! Он просто проводит меня домой.

Выходим на парковку. Вот она огромная черная машина, которая привезла меня сегодня в это чистилище.

Подхожу к ней и осматриваю.

Плюнуть на лобовое стекло или помадой написать матерное слово? Спустить колеса, оставить царапину на капоте?

Нет, у меня есть идея получше.

Не хочу давать Рокотову хоть малейший повод придраться ко мне юридически. Кто знает, что еще придумает его больное воображение.

Но и удержаться от мелкой мести не могу.