Измена. Его выбор (СИ) - Караева Алсу

Мне отсюда не так хорошо слышно, но я и не вслушиваюсь в их разговор. У меня проблема, которую нужно решить.

Делаю глубокий вдох как перед прыжком в воду. Страшно до жути, учитывая, что плавать я так и не научилась. Последствия происшествия в детстве. Старший брат говорил, что возможно пройдет со временем. Но не прошло…

Мне нужно спросить напрямую. Я вижу, что папа переживает за меня, но мне необходимо услышать. Услышать, что он примет мой выбор и не будет стараться свести счеты с Арсланом и е го семьей из-за ошибки с любовницей. Мне ве равно на них, мне важен мой ребенок.

Только ленивый, наверное, на званом вечере вчера не заметил, что произошло…

От этого еще горше. Там было много людей… Особенно моих «доброжелателей».

Смотрю в упор на отца, он что-то объясняет врачу, пока я пребывала в своих мыслях.

— Папа, — голос выходит тихим, хотя думала, что нашла в себе силы быть уверенной. Сжимаю в пальцах ткань простыни, стараясь унять волнение, — мне нужно тебе кое-что сказать, — продолжаю с надломленным голосом, когда он поворачивается ко мне.

— Оставляю вас одних, — все так же вежливо улыбается врач и уже более строже добавляет, обращаясь ко мне, а в глазах доброта, — только помните, что вам нельзя волноваться.

С благодарностью киваю и смотрю ей вслед.

Как бы ни было страшно узнать мнение старшего в семье насчет своей предполагаемый судьбы, но я должна спросить.

Перевожу взгляд на отца. Он все такой же как всегда — высокий, подтянутый, отлично выглядящий на свой возраст, с прямой спиной. Только седина на висках пробилась, что добавляет еще больше стати и важности его внешнему виду.

Смотрит он прямо в глаза, но внезапно смягчается и подходит ближе. Его губы тронула улыбка, отеческая и ободряющая. Я давно такой не видела. Только когда вышла к нему в свадебном платье…

Мои пальцы утонули в сухой и шершавой ладони отца. Он взял мою руку бережно и погладил тыльную сторону большим пальцем. Было так странно…

— Ты в последнее время слишком многое пережила. Надо бы отдохнуть и не волноваться. Может, поедешь куда-то? — спрашивает прямо глядя в глаза.

Я ищу подвох и мне мерещится двойное дно в его предложении. Хочет отправить меня подальше, пока будет здесь решать вопрос по-своему.

Сердце ухнуло в пятки.

— Ты чего так заволновалась? — напрягся в ответ на мою реакцию. Похлопал по руке и погладил мягко по волосам. Добавил ласково и заглядывая в глаза. — Это просто предложение, дочь. Я хочу всего лишь защитить тебя. Я ведь люблю тебя и хочу защитить.

Легче от такой его заботы не становится, но выдавливаю через силу улыбку. Мне просто надо дышать, но организм противится. Не могу с собой ничего поделать, будто легкие отказываются вбирать в себя воздух, лишая тем самым меня кислорода.

А я все жду какого-то момента.

— Давай, ты отдохнешь, — кажется, папа понял, что разговор между нами не удается, — а я попозже к тебе загляну, хорошо?

Коротко и часто киваю. Глаза обжигают слезы, но я держусь.

В голове проносятся тысячи вариантов развития сюжета и ни один из них не оптимистичен. В одних меня папа заставляет прервать беременность и выйти замуж за другого, чтобы смыть позор, который навлек Арслан со своей любовницей.

А в других вариантах сам Арслан отказывается от меня с ребенком, потому что его любовница тоже беременна от него. Значит, он любит ее и готов быть с ней и воспитывать их общего ребенка. И вновь отец поступает по своему…

В обоих случаях мое мнение не спрашивается.

За папой закрывается дверь и я откидываюсь на подушку. Долгий выдох. Смотрю в потолок, вижу одно белое размытое пятно. Слезы застилают глаза, скатываются по вискам и исчезают в корнях волос.

Внутри обжигает от горечи. Тело будто расползается по пространству, словно бесформенный лизун. Под ребрами словно раздувается воздушный шар, грозясь разорвать грудную клетку.

Поворачиваюсь на бок, притягиваю колени к груди, обнимаю себя за плечи. Не обращаю внимание, что капельница еще не закончилась. Слезы текут без моей воли и меня разрывает от рыданий. От горьких мыслей, что осталась одна.

Я вся превратилась в оголенный нерв. Еще хоть одно действие и будто взорвусь на тысячи осколков. Или рассыплюсь и превращусь в пыль, которая тут же растворится в воздухе.

Голова трещит от боли, а грудь спирает от недостатка кислорода. Душу разворачивает от горя.

Понимаю, что нужно остановиться, что нужно успокоиться, но эмоций так много накатывает, что не могу собраться.

Страшно и тревожно одновременно.

А если все будет как я и предполагала? Если не смогу выстоять против них?

— Позовите врача, — доносится знакомый голос издалека. — Эмилия, что с тобой? — уже совсем рядом, трясет меня за плечи. Голос надломленный и ужас в глазах. — Ты в порядке? — на лице ни кровинки, будто привидение увидел.

Я знаю его. Это Арслан, мой муж. Он совсем рядом…

И именно он источник моих бед!

Как же я тебя ненавижу, Арслан Багратов!

Глава 28. Зачем так делает?

— Тише, девочка, — совсем сдержанно вращается ко мне женский голос.

Поворачиваю голову и вижу лицо той самой женщины врача, которая была у меня недавно. Она смотрит на меня совсем по-другому. Нет ни единого осуждения, а только понимание и… взрослость ее. Она готова мне помочь?

— Тебе сейчас нельзя так волноваться, — все так же спокойно продолжает, берет меня за руку, которой я вцепилась в Арслана.

Не хочу отпускать мужа, хочу выцарапать ему глаза, а еще сказать, что о нем на самом деле думаю. Только эта женщина так смотрит… будто понимает меня, как… мама? Которой у меня никогда не было. Которой я не помню и о которой мне никогда н рассказывали.

У нее, наверное, есть дочь. И эта дочь самая счастливая на свете. Хотела бы я, чтобы у меня тоже была мама…

— Ну, все, Эмилия, — ласково обращается она ко мне и все же отдергивает мою руку от Арслана. Нежно прижимает к себе и гладит по голове. — Все будет хорошо, девочка. Тебе нужно быть сильной и заботиться о себе.

А я сижу на постели и реву в голос, прижимаясь к ней. Как же хочется, чтобы она меня защитила от них. А самое главное, чтобы помогла сберечь моего малыша. Который только зародился во мне. Мне страшно за этого кроху. Но только никто не спешит облегчить мне жизнь.

Врач пахнет очно приятно. Ее легкий цветочный аромат духов успокаивает. Или это эффект от того, что я наконец-то выплакалась?

Я столько времени все держала в себе, а тут…

Что будет дальше?

Вскоре меня клонит ко сну. Я даже рада этому. Мне и вправду нужно беречь себя.

Каждый раз напоминаю себе об этом и каждый раз забываю, когда вижу своего мужа. Мужа, который у меня под носом разговаривает с любовницей. И который изменяет так, что кажется, все знакомые вокруг знают об этом.

Не хочу быть в теме дня светских красавиц. Не хочу, чтобы обсуждали меня и перемывали косточки. Я-то в чем виновата.

Просыпаюсь уже поздно. Как только открываю глаза понимаю где я и почему сюда попала. И что произошло до моего сна.

Я не могла вот так вот сразу уснуть. Особенно после такого нервного срыва, когда вцепилась в мужа с одной единственной мыслью, что хочу придушить его. Мне, скорее всего вкололи успокоительное через капельницу.

В палате не был включен свет, но царила полутьма из-за единственной прикроватной включенной лампы. Она не давала поглотить комнату в кромешную темноту.

Везде царила тишина, и даже за дверью не были слышны звуки.

Подняла руку и увидела в тусклом свете лампы специальный катетер в сгибе локтя, чтобы можно было вводить лекарства не делая еще один прокол в вену. Как я назвала однажды про себя — много разовая иголка.

Такую мне поставили когда я тяжело заболела ангиной в подростковом возрасте. Тогда Эмиль улетел по делам в другую страну, а меня начала доставать Азалия. Попусту цеплялась ко мне. А так как не было отца дома или старшего брата, то она почувствовала свободу. Тогда была поздняя осень и я выбежала на улицу в порыве гнева. Хотела уйти из дома и была обижена на всех.