Раньше Матвей уже засыпал бы меня рассказами о птицах, бродячих кошках, о пожарной машине, которую увидел на прогулке, а сейчас просто уткнулся носом в шею и громко сопел.
— Мы гуляли в парке. — вместо Матвея ответил Максим. — Видели настоящего сенбернара, да Матюх? Большого такого, лохматого.
Матвей, не отрывая лица от моего плеча, кивнул и засопел ещё громче. Словно хотел что-то сказать, но не мог произнести ни звука. Слова вертелись на языке, но у него не получалось их выдавить из себя.
— Всё хорошо, сынок. — я положил ладонь на узкую детскую спину и крепко прижал сына к себе. — Всё получится. Не переживай.
— Так что с матерью? — снова поднял тему Лиды Максим.
— А что с ней? — хмыкнул я
— То есть тебе по барабану, что у неё мужик какой-то завёлся? — недовольно поджал губы Максим.
Мне не было по барабану. Мне настолько не было по барабану, что я думал об этом уже несколько дней. С того самого момента, как увидел этого кренделя, обнимающего мою жену, и с довольной рожей что-то шепчущего ей на ушко.
Навстречу нам вышла из кухни Дарья.
— Ужинать будешь? — тихо спросила и протянула руки, чтобы забрать у меня Матвея. Я мотнул головой, прошёл с сыном на руках в гостиную и сел на диван, устроив Матвея у себя на коленях.
— Чем тебя мама на ужин кормила? — поглаживая прильнувшего ко мне Матвея по плечам и спине, снова попытался я разговорить сына.
— Любимое блюдо — макарошки по-флотски, да, Матюх? — подмигнул брату, плюхнувшийся рядом с нами на диван Максим. — Я в детстве тоже любил, Матюх. Мама готовила их очень вкусно и без жареного лука.
Стоящая в дверях Дарья поджала губы и недовольно зыркнула на Максима, на что он ехидно ощерился.
— То-то ты от её макарон сбежал к нам с отцом. — не осталась в долгу Дарья.
— К отцу. — с насмешкой парировал Максим.
— Но от моей стряпни никогда не отказывался. Лопал за милую душу. — ощетинилась Дарья.
— Хватит. — чувствуя, как напряглась спина и плечи Матвея, тихо приказал я. — Дарья на кухню, ты, Максим, в свою комнату спать. Мы с Матвеем тоже пойдём сказку на ночь читать.
— Время ещё детское. — фыркнул Максим, но с дивана поднялся. Потрепал Матвея по волосам. — Спокойной ночи, Матюх. Завтра увидимся.
С некоторых пор я пересмотрел некоторые приоритеты и теперь старался пораньше приходить домой. Часто сам укладывал младшего сына спать. Читал ему книжки перед сном, пока Матвей, засыпая, держал меня за руку.
Вот и сейчас смотрел на спящего сына, не пытаясь высвободить руку из детского захвата. Ждал, когда Матвей покрепче уснёт и сам освободит меня. Сидел на краю детской кровати и при свете ночника думал свою неправильную думу.
Я ревновал Лиду. Как бы глупо, криво и нелогично это не звучало, я ревновал свою бывшую жену к этому кренделю Николасу. Прекрасно давал себе отчёт, что именно это чувство терзало меня.
Несмотря на то что сам отпустил её когда-то в свободное плавание. Сам пожелал Лиде встретить другого мужчину. И, как дурак, был в полной уверенности, что она не найдёт мне замену. Потому что любила меня. Потому что верной мне была все эти годы. Детей мне рожала. Она была моя. От ногтей до кончиков волос. Я её забрал себе когда-то. И теперь меня мучило эгоистичное чувство ревности, но которое я не имел никакого права.
— Игнат, ты идёшь спать? — тихо заглянула в комнату Дарья.
Я кивнул и отвернулся.
Глава 34
— Мы так и не поговорили нормально. — развалился в кресле для посетителей Костя. — Нужно обсудить некоторые моменты, братишка, чтобы потом без обид.
Я усмехнулся, отложил ручку, которой подписывал документы и тоже откинулся на спинку своего рабочего кресла.
Знал, что привело Костю ко мне в офис. Вопросы задавать не стал, только приподнял бровь, изображая заинтересованность.
— Я о своём сыне. — небрежно махнул рукой Костя. А в холодных глазах — тонкая насмешка, которую я ненавидел.
— О моём сыне. — поправил я.
— А ты молодец, Игнат. — оскалил искусственные зубы брат. — Знаешь, я тебе даже благодарен. Если бы не ты, я мог никогда не узнать о его существовании.
— А ты поройся в памяти, покопайся, может, и не одного сына найдёшь. — намекнул я на бурную сексуальную жизнь Кости в студенческие годы.
— Ну ты тоже был не промах. — хохотнул брат. — Но за Никиту я тебе благодарен. Отличного мужика воспитал. Крепкого. Упрямого. Чисто Градовский характер.
— Что тебе от него надо? Вот не знал ты о его существовании тридцать лет и жил прекрасно, теперь-то, что он него нужно? Не думаешь же ты, что взрослый мужик, воспитанный в семье, бросится сейчас тебе в объятья с воплей: "папа! Ты меня нашёл!"?
— Как что? Сын же. Наследник! — в глазах брата заплескался наигранный восторг. — У тебя-то их два, ты должен понимать.
— Три. — глухо произнёс я.
Хотелось втащить в холёную морду напротив. Никита — мой сын! Я его вынянчил, я его вырастил. Я любил его, своего первенца. И отказываться от него не собирался. Чтобы там себе брат не напридумывал о моём сыне.
— Ну пусть три, пусть. — примиряюще поднял ладони вверх Костя. Я на твоё место не претендую. Я просто хочу наладить с Никитой отношения.
— Вот только он не хочет? — понимающе усмехнулся я. — Ну, у тебя есть дочь.
— Ой, да что дочь. — досадливо отмахнулся Костя.
— Родит тебе внука-наследника. — закипая, цедил я.
— Баба от бабы родить не может. Она же у меня того… — разочарованно вздохнул Костя. — В общем… Подруги у неё есть, а мужиков нет. Говорит, насмотрелась на нас с матерью, не дай бог, такую жизнь и такого мужа рядом.
— Хреново жили? — хмыкнул я, уже понимая, что не нравилось его дочери.
— По-разному жили, да. Но такого лада, как у вас с Лидой, не было. Дед мне за эти дни все уши прожужжал, какая Лида хорошая, какая послушная, какая жена идеальная. Спокойная, терпеливая, тихая. — Костя задумчиво потёр пальцами колючий подбородок. — А наша с Несси жизнь — это была вечная борьба. Скандалы, разборки, соперничество во всём. Тебе в этом плане повезло. Ты же с самого начала её себе присмотрел, понял, что отличная, жена получится.
Присмотрел. Мне Лида понравилась с первого взгляда. Тоненькая, хрупкая, глазища огромные, испуганные. И волосы, как светлый шёлк по плечам струились. Не было у меня тогда мыслей о ней, как о жене. Просто смотрел на неё, неземную какую-то, и млел, как дурень деревенский, впервые увидевший прекрасную деву.
Иногда видел её в коридорах университета. Ловил себя на мысли: "может подойти, познакомиться?", но отмахивался от неё. Молодая больно, скромная, что мне с ней делать? В кровать она ко мне точно не прыгнет. Такой образ у меня её нарисовался — невинная дева, нежная, непорочная.
А потом Костя на вечеринке её в комнату увёл. И она пошла. Не сопротивлялась, не отталкивала, даже прижималась к нему.
Я помню, какое разочарование тогда испытал. Как из квартиры той ушёл и в парке потом подрался с двумя гопниками. Они деньги у меня хотели отжать, а я в такой ярости был. Я бил их обоих, пока силы не кончились. Бросил их валяться на земле, а сам пошёл и нажрался в ближайшем баре.
Это потом я узнал, что она не в себе была, пьяная в хлам и ничего толком не соображала. Это Костя её к себе прижимал, чтобы не рухнула, потому что на ногах с непривычки не стояла.
— Ты что же, решил, что можешь и жену мою бывшую к рукам прибрать и сына?
— А чего добру пропадать? — хохотнул брат. — Лида твоя женщина красивая, шикарная для своих лет. И она мать моего сына. Я ей страшно благодарен. Я даже восхищён. Ведь не избавилась, хотя молоденькая совсем была. А сын…
— Ты мне-то хоть на уши не приседай. — поморщился я. — Не Лида тебя восхищает, а отцовские деньги, которые он ей якобы завещал. И ещё раз. Никита — мой сын.
— Денег у меня и у самого достаточно. А хорошая жена на дороге не валяется. — щерился в ухмылке Костя. — Ты её бросил — я подобрал.
