Прости меня, отец (ЛП) - Джейден Эрика

Я поцеловал её лобок, а затем поднял голову и приблизился к ней. Она посмотрела мне в глаза, её дыхание стало прерывистым и учащённым.

— И как это было? — спросил я.

— Потрясающе, — выдохнула она и коснулась моей щеки.

— Я сожалею.

Ее пальцы слегка коснулись моих губ, прежде чем она покачала головой.

— Это в прошлом. Сейчас мы сосредоточены на будущем.

Я кивнул, и в то же мгновение она оттолкнула меня, перевернула на спину, и ее тело скользнуло по моему, когда она оседлала меня. Она крепко прижалась к моему члену, и я тихо застонал.

Никогда, даже за миллион лет, я не мог представить, что наш разговор закончится вот так. Я ожидал ссоры, чего-то ожесточённого, в конце концов, у неё такой же вспыльчивый и несговорчивый характер, как и у меня.

Но это, этого я жаждал. Я потянулся к ней, нежно обхватил её щёку рукой, наслаждаясь теплом её кожи под моими пальцами, пока она тёрлась об мой член. Мой палец скользнул к ней в рот, и она принялась усердно сосать мой палец. Все ее действия возбуждали меня, и я был уверен, что полностью потеряю себя, если она решит остановиться сейчас. Желание поглотило бы меня целиком.

Она отбросила мою руку в сторону, наклонила голову и прижалась губами к моим губам. Мои руки легли на ее обнаженную попку, сильно сжимая ее ягодицы, в то время как она продолжала тереться о мой член. Я был чертовски возбужден и готов трахаться.

— Я хочу тебя трахнуть, — прошипел я, и она рассмеялась.

— Я не понимаю по-итальянски, Альфонсо.

— Извини, я сказал, что хочу тебя трахнуть.

— О, готова поспорить, что хочешь.

Я обхватил её затылок и притянул к себе, а затем сел, не отрываясь от её губ. Она теребила край моих джинсов, её пальцы задевали пуговицу, пока та не расстегнулась.

Мой член плотно прижался к молнии на джинсах, и Камилла погладила его через ткань.

С моих губ сорвался стон, потому что она только усугубляла ситуацию, но я не собирался просить её остановиться. Я стянул с себя рубашку, а она неловкими движениями начала стягивать с меня джинсы, не сводя глаз с моего обнажённого торса.

Я был рад, что отвлекаю её внимание, и решил помочь. Я оттолкнул её и стянул джинсы с ног. Когда они упали мне на лодыжки, я сбросил их.

Следующими были трусы.

Моя эрекция высвободилась, и она без колебаний потянулась к ней. Ее пальцы обхватили мой член, и она сильно погладила его, когда я лег на спину рядом с ней.

— Черт, — стон сорвался с моих губ.

— Тебе это нравится? — хрипло спросила она. — Мне нужно знать, правильно ли я это делаю.

— Да, — ответил я. — Не останавливайся.

Она обхватила мои губы своими, в то время как ее рука все еще нетерпеливо поглаживала меня по всей длине. Ее хватка была почти такой же крепкой, как и ее киска, и по какой-то причине она тоже начала суетиться. Я не играл с ней, а она была слишком увлечена мной, чтобы играть сама с собой. Думаю, ее тоже завело мое возбуждение. Она была замечательным созданием, гораздо более сексуальным, чем она могла себе представить.

— Чёрт, я так сильно тебя хочу, — прошептала она у моих губ.

Во мне проснулся зверь, когда я убрал её руку со своего члена, обхватил её за талию и без усилий поднял на себя, не сводя с неё глаз. Мне пришлось снова нащупывать её вход, но на этот раз она двинулась мне навстречу, а затем опустилась на меня.

— Porca miseria! Vaffanculo! Che cazzo stai facendo? (Прим. пер.: в переводе с итальянского: Черт возьми! Пошла ты! Какого хрена ты делаешь?) — С моих губ сорвались ругательства от того, как её киска сжимала мой член. Эта эйфория меня погубит.

— Ты в порядке? — спросил я, задыхаясь.

Она кивнула, но я знал, что завтра у неё будут болеть мышцы. Она уже была немного суше, чем несколько минут назад.

— Где смазка? — потребовал я.

— Кажется, она в ящике.

Я зарычал. К чёрту всё. Я сплюнул на руку и снял её с члена, испачкав её своей слюной, а затем снова опустил на себя. Стало легче, но всё равно чертовски тесно. Я долго не продержусь, направляя движения её тела.

— Чёрт, — рявкнул я, ускоряя темп.

Она вцепилась в мои запястья, пока я снова и снова насаживал её киску но свой член. Я перевернул нас, уложил её на спину и вошёл в неё. Её жалобы превратились в тихие вскрики, когда я вошёл в неё глубже и начал двигаться быстрее. Мой палец снова нашёл её клитор, и я ласкал её, пока трахал. С каждым толчком она становилась всё более влажной. Я чувствовал, как нарастает мой оргазм, а разум затуманивается, но я не хотел, чтобы это прекращалось.

Мой палец быстрее заскользил по её клитору.

— Пожалуйста, — умоляла она. — Пожалуйста, не останавливайся. Я сейчас кончу.

Я ускорил темп, чувствуя, что вот-вот сорвусь, но ей нужно было кончить первой. Я быстрее задвигал пальцем по её набухшему клитору, и она закричала, вцепившись в простыни.

— Не смей останавливаться.

Я подчинился и продолжил трахать её так, словно от этого зависела моя жизнь.

— Тебе нужно кончить первой, маленькая беглянка. Я уже близко.

— Только посмей, чёрт возьми, остановиться, — прорычала она. В её голосе звучала мольба, и мне казалось, что я вот-вот потеряю контроль.

Из глубины моего существа вырвалось грубое рычание, вызванное чем-то первобытным, что я не мог сдержать. Мой палец продолжал ласкать её клитор, и наконец с её губ сорвался крик, а её киска сжалась вокруг моего члена. Из неё хлынули соки, и я кончил. Я вытащил член и излился ей на живот. Я рычал, как медведь, изливая свою сперму. Она довольно рассмеялась. Для меня было музыкой то, что моя маленькая беглянка наслаждалась мной так же, как я наслаждался ею.

В голове у меня было пусто, и я перевернулся на спину рядом с ней, пытаясь отдышаться. Жара окутала каждый уголок комнаты, густая и удушающая. Мне очень нужен был душ.

Ей бы тоже не помешало, румянец на её щеках и блеск на коже говорили больше, чем любые слова. Тот факт, что прикроватная лампа была включена, меня шокировал. Обычно женщины хотят, чтобы в их первый раз было темно, но только не моя маленькая беглянка. О нет, она побежала на свет.

Она тихо рассмеялась и положила голову мне на плечо. Я поцеловал её в волосы и вдохнул её запах. Теперь она была моим домом — хаотичным, прекрасным, неожиданным. И чего бы мне это ни стоило, я найду способ сделать так, чтобы это сработало. Я должен был это сделать.

СЕМНАДЦАТЬ

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

На следующее утро я проснулась от запаха свежего кофе и тёплой выпечки.

Альфонсо стоял у кровати с подносом в руках, держа его с привычной лёгкостью. На нём был до абсурда роскошный белый халат, который почему-то казался ещё дороже, когда был на нём. Мысль о том, что за этим материалом может ничего не быть, уже привела в движение множество процессов у меня между ног.

Когда я села, по моему телу пробежала волна боли, и каждое движение было ярким напоминанием о прошлой ночи. Я поморщилась, а потом улыбнулась. Каждая вспышка боли была тихим эхом, восхитительной болью, которая ознаменовала эту новую реальность и ещё больше взбудоражила мои гормоны.

Я сдвинулась, чтобы он мог поставить деревянный поднос мне на колени. Тепло этого момента проникало глубже, чем боль. Пикантный аромат яичницы-болтуньи и хрустящего бекона отвлёк меня от мыслей, согревая и успокаивая. Затем я увидела их — золотистые маффины с черникой, только что вынутые из духовки. Их сладкий аромат смешивался с остальными запахами, и у меня потекли слюнки.

— Хочешь кофе? — предложил Альфонсо.

— С удовольствием выпью чашечку, спасибо. — Я взяла маффин и откусила кусочек. Он почти растаял у меня на языке, а от сладости у меня свело челюсти.

Альфонсо поставил чашку кофе рядом со мной. Насыщенный аромат итальянской обжарки наполнил воздух, словно призывая проснуться. Кремовый напиток обволакивал мой язык, его тепло окутывало меня нежностью, почти интимной, как будто он целовал мои вкусовые рецепторы с каждым глотком.