Первые дни дома были похожи на красивое, но хаотичное кино. Ночные кормления, бесконечные пеленки, плач, который мы не всегда могли расшифровать. Мы с Тарасом ходили как зомби, не высыпаясь, но абсолютно счастливые.
Однажды ночью, в третью или четвертую бессонную ночь подряд, я сидела на кровати и кормила Лёшу. Тарас спал рядом, но проснулся от моего шепота.
— Что-то не так? — спросил он, садясь.
— Нет, все хорошо. Просто он не может уснуть. Капризничает.
Тарас взял у меня на руки нашего сына, который тихо хныкал.
— Давай я его покачаю. Ты поспи хоть немного.
Я с благодарностью легла, пока Тарас ходил по комнате с Лёшей на руках, напевая какую-то глупую песенку собственного сочинения.
Я смотрела на них — на моего большого, сильного мужа, который так нежно держал нашего крошечного сына, — и мое сердце переполнялось любовью.
Утром мы обнаружили, что заснули все трое в одной кровати — Лёша между нами, крепко сжимая в крошечном кулачке папин палец.
Постепенно мы начали привыкать к новому ритму жизни. Тарас взял отпуск на две недели, чтобы помочь мне. Он научился менять подгузники, купать Лёшу, укачивать его. Мы стали настоящей командой.
Однажды днем, когда Лёша наконец-то уснул после долгого укачивания, мы сидели с Тарасом на кухне и пили чай.
— Знаешь, о чем я думаю? — сказал он, глядя на свой чай.
— О чем?
— Я думаю, что это самый важный проект в моей жизни. И самый успешный.
Я улыбнулась.
— Какой проект?
— Наша семья. Сначала мы с тобой построили отношения. Потом — наш дом. А теперь… теперь мы создали нового человека. И я никогда не чувствовал себя таким счастливым и таким… полным.
— Я тоже, — кивнула я.
— Хотя иногда так устаю, что готова плакать.
— Это нормально, — он взял мою руку.
— Мы справимся. Мы же всегда справляемся.
Через месяц мы устроили маленький праздник по случаю первого месяца Лёши. Пригласили только самых близких — наших родителей, Олега с Катей и Лену с Сережей.
Наш дом наполнился шумом и смехом. Лёша был главным героем вечера — его передавали из рук в руки, восхищались им, фотографировали. Он вел себя как настоящий джентльмен — почти не плакал и мило улыбался во сне.
— Ну что, как ощущения молодого папы? — спросил Олег, подходя к Тарасу с бокалом сока (алкоголь мы решили не подавать, чтобы все были в трезвом уме и твердой памяти).
— Это самое невероятное чувство на свете, — честно ответил Тарас.
— Иногда страшно до дрожи. Иногда устаешь так, что падаешь с ног. Но когда он смотрит на тебя своими глазками… ничего важнее в мире нет.
— Завидую вам, — тихо сказал Олег.
— Мы с Катей тоже об этом думаем.
Лена в это время помогала мне на кухне нарезать торт.
— Ты просто молодец, — сказала она.
— Прекрасно выглядишь, хотя я знаю, как тяжело первые месяцы.
— Спасибо, — улыбнулась я.
— Но без Тараса я бы не справилась. Он — моя опора.
Вечером, когда гости разошлись, а Лёша наконец уснул, мы с Тарасом сидели на кухне и убирали остатки праздника.
— Знаешь, что сегодня произошло? — спросила я, вытирая стол.
— Что?
— Лёша сегодня впервые осознанно улыбнулся. Именно тебе. Когда ты его смешил.
Тарас остановился с тарелкой в руках.
— Правда? А я думал, это просто газики.
— Нет, это была настоящая улыбка. Он узнал тебя.
Мы стояли и смотрели друг на друга, и в этот момент я поняла — наша жизнь изменилась навсегда. И это было самое прекрасное изменение из всех возможных.
В ту ночь, проверяя Лёшу перед сном, я застала Тараса стоящим над его кроваткой. Он просто смотрел на спящего сына, и на его лице было столько любви, что у меня снова выступили слезы на глазах.
— О чем думаешь? — тихо спросила я, подходя к нему.
— О том, как сильно я люблю вас обоих, — прошептал он.
— И о том, как мне повезло в жизни. Сначала я нашел тебя. А теперь у нас есть он.
Мы стояли, обнявшись, и смотрели на нашего сына. Наше чудо. Нашу самую большую любовь.
— Помнишь, как все начиналось? — улыбнулась я.
— Ты тогда даже представить не мог, что будешь стоять над кроваткой и плакать от счастья.
— Да уж, — он рассмеялся.
— Я тогда думал только о работе и о том, как бы тебя уволить, потому что ты показалась мне непрофессионалом.
— А теперь я твоя жена и мать твоего ребенка, — я подняла лицо к нему.
— И я благодарен каждому дню, даже тем трудным, что привели нас сюда, — он поцеловал меня.
Мы вернулись в спальню, но перед тем как лечь, я зашла еще раз проверить Лёшу. Он спал, посасывая во сне пустышку, и его крошечная ручка сжимала край одеяла.
Я поправила одеяло и прошептала:
— Спи спокойно, наш маленький мальчик. У тебя самые лучшие папа и мама на свете. И мы всегда будем с тобой.
Возвращаясь в спальню, я думала о том, как много мы прошли. Ссоры, недопонимания, трудности на работе, интриги, переезды… И все это привело нас сюда. К этой тихой, счастливой жизни. К нашей семье.
Тарас уже лежал в постели и ждал меня.
— Все в порядке? — спросил он.
— Все прекрасно, — ответила я, ложась рядом с ним.
— Абсолютно прекрасно.
Мы заснули, держась за руки, как и в первую нашу ночь в этой квартире. Но теперь нас было трое. И наша любовь стала больше, сильнее и мудрее.
За окном медленно падал снег, укрывая город белым одеялом. В нашей квартире было тепло и уютно. И пока мы спали, наш сын видел свои первые детские сны, охраняемый любовью двух людей, которые прошли через столькое, чтобы найти друг друга и создать эту маленькую вселенную — свою семью.
Глава 27. Наше «долго и счастливо»
Прошло пять лет с того дня, как мы привезли нашего Лёшу домой. Иногда мне кажется, что это было вчера. А иногда — что это была целая вечность, наполненная таким количеством событий, что хватило бы на три жизни.
Наше утро начиналось не с кофе и круассанов, а с топота маленьких ног по коридору. Ровно в семь утра дверь в нашу спальню с скрипом открывалась, и на пороге появлялся наш сын. Весь взъерошенный, в пижаме с машинками и с любимым плюшевым зайцем в руке.
— Мама! Папа! Пора вставать! — объявлял он громким, звонким голосом.
Тарас, все еще сонный, ворчал что-то под нос и натягивал одеяло на голову. Но Лёша был неумолим. Он подбегал к кровати и начинал нас тормошить.
— Папа, вставай! Сегодня же суббота! Ты обещал мне в парк на роликах!
— Лёш, еще пять минуточек, — стонал Тарас из-под одеяла.
— Нет! Сейчас же!
Я смеялась, глядя на них, и потягивалась. Эти утренние битвы стали нашим новым ритуалом.
За завтраком на кухне царил привычный хаос. Лёша рассказывал нам планы на день со скоростью пулемета.
— А потом мы покатаемся на роликах, а потом купим мороженое, а потом пойдем к бабушке, а она обещала мне новую машинку, а потом…
— Эй, полегче, — перебил его Тарас, наливая себе кофе.
— Давай по порядку. Сначала завтрак. Потом уборка комнаты. А потом уже парк.
Лёша надул губки.
— Но убирать комнату скучно!
— Без уборки никакого парка, — твердо сказала я, ставя перед ним тарелку с омлетом.
— Правила есть правила.
Пока Лёша с выражением вселенской скорби ел омлет, Тарас смотрел на меня и улыбался.
— Что? — спросила я.
— Ничего. Просто смотрю на тебя. Наша грозная мама.
После завтрака мы принялись за уборку. Лёша нехотя собирал свои разбросанные игрушки, а мы с Тарасом мыли посуду и раскладывали вещи.
— Знаешь, о чем я подумал? — сказал Тарас, вытирая тарелку.
— О чем?
— Ровно семь лет назад я впервые увидел тебя в том дурацком костюме бобра. Если бы мне тогда сказали, что через семь лет мы будем вот так вот стоять на кухне и мыть посуду, пока наш сын убирает в своей комнате… я бы ни за что не поверил.
Я рассмеялась.
— Да уж. Изо всех возможных вариантов развития событий этот был самым невероятным.
