Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

Поболтав с Ларисой и перекусив, Алия снова сбежала к себе в комнату, не желая ни в каком виде пересекаться с хозяином дома. Она в принципе не очень понимала, зачем ее держат здесь. С одной стороны опасность Волков не преувеличивал и выходило так, что она действительно осталась единственным живым свидетелем происходящего. Мария — мертва, проводница — исчезла, ее самое постарались устранить, не получилось только благодаря случайности.

Лия села на широкий подоконник, наблюдая как ветер сносит листву с мокрых деревьев. Ей казалось перед глазами возник огромный паззл, с разрозненными кусочками, части из которых не хватало вообще. И сложить его в общую картинку не представлялось возможным.

Она видела как на территорию дома заехала серебристая ауди, из которой вышла Галина, помогая выйти и маленькой Адриане. Девочка на секунду замерла, обведя глазами сад и дом, а потом потопала за экономкой.

Где-то в глубине дома захлопали двери, раздались голоса сначала красивый, мягкий женский, потом — мужской, раздраженный Вадима. Лия прислушалась.

Судя по всему, Громов был недоволен тем, как проходят занятия с Маргаритой, поэтому приказал психологу пройти в кабинет.

Лия вздохнула. Если Лариса права, тетке давно пора применить все свои приемчики и вытащить Марго из раковинки, иначе сорвется и папа Маргаритки.

Все как всегда, все как у обычных людей: страсти, расчет, интриги…. Внезапно стало трудно дышать, захотелось выйти в парк, пусть даже и под дождь. Подальше от людей, подальше от их отношений.

Лия быстро, насколько позволял костыль, вышла из комнаты и направилась к задней двери дома. У нее не было даже верхней одежды, но атмосфера настолько душила, что это уже не имело значения.

Внезапно она остановилась, словно налетела на невидимую стену.

Двери библиотеки, куда она еще не закладывала, но поняла по видневшимся полкам с книгами, была приоткрыта. А в дверях стояла тонкая девочка, чьи светлые волосы были заплетены в две одинаковые косы, и смотрела прямо на нее, Лию. Смотрела тоскливо, задумчиво, устало, но совершенно спокойно, без страха или паники. От этого совершенно взрослого взгляда, у Лии сердце сжалось.

— Привет, — сказала она, кивая девочке. — Я помешала?

Та ничего не ответила, продолжая глазами изучать Алию. От лица скользнула по плечам, по груди, по перебинтованной руке, по костылю и зафиксированной ноге, задержав на них взгляд. А потом все так же молча отрицательно покачала головой.

Но не ушла обратно в библиотеку, а снова подняла глаза.

— Хочу прогуляться… — ответила женщина на невысказанный вопрос.

Девочка тяжело вздохнула, посмотрев в сторону окна с грустью.

— Да… — согласилась Лия, — погода не располагает… — порыв ветра ударил в окно.

Маргарита снова кивнула. Из кабинета Громова, расположенного напротив снова раздались голоса.

Марго и Лия одновременно посмотрели в ту сторону. Потом друг на друга.

Девочка тяжело вздохнула, чуть поджала плечики, медленно развернулась и ушла в глубь библиотеки. Села на маленький диван, глядя в серое, унылое окно. Лия несколько мгновений думала, не пойти ли за ней, но вдруг интуитивно поняла, что Маргарита никого сейчас видеть не хочет. Даже не так — не может. В глубине темных детских глаз женщина отчетливо различила тоску, одиночество, желание быть одной.

Она знала эти чувства. Она знала, что твориться в душе у малышки.

Она сама прошла через это.

После смерти Андрея.

17

— Света, я себя чувствую как Алиса в Зазеркалье, — призналась Лия, откидываясь на подушки.

— По крайней мере ты на свободе, а не в этой клоаке, — отозвалась Муратова, — хорошо, что позвонила. Я к тебе с адвокатом собиралась послезавтра приехать, не думала, что тебя выпустят под подписку — статья тяжелая.

— Я тоже не думала. Но ты сама сказала — у Громова руки длинные.

— И загребущие, — хмыкнула Светлана.

— Как грабли. Мама как?

— Материться и обещает Шилову вырвать яйца.

Лия помолчала.

— Все настолько плохо?

— Я была в больнице у Всеволода, — вздохнула Муратова, явно закурив, — меня к нему не пустили. Аргументировали, что не родственница, поэтому права не имею. Ромочка там своих церберов поставил — в прямую не прорваться.

— Черт…. Он сейчас напоет…. Доведет Всеволода до…. — продолжать Алия не стала, закусив ноготь на большом пальце.

— Может ты своего Громова помочь попросишь? — после короткой паузы, спросила Светлана. — Он все-таки с медициной тесно связан, уверена есть контакт и с ведомственной больницей.

— Громов…. — выдохнула Лия обреченно. — Мы с трудом переносим общество друг друга, Света. Он меня ненавидит. И держит на коротком поводке здесь. Сбегу — снова окажусь в СИЗО и на этот раз меня или посадят лет на 15 по совокупности или тихо угрохают в душевой. Ромочку, полагаю, устроит любой из этих вариантов.

— Не верно полагаешь, — хрипло рассмеялась Муратова в трубку, — ему предпочтительнее твоя смерть. Тогда без вариантов все ему и Феденьке достанется.

— А ты знаешь толк в утешениях…

— Утешают попы в церкви, — отрезала Муратова. — У тебя вариантов не много. Что думаешь?

— Что падаю все глубже в кроличью нору, — покачала головой Лия. — Прав Волков — все это дело шито белыми нитками, но почему-то копать глубже никто не хочет. Я не понимаю, Света, почему я? Почему она на меня все свалила? Я бесспорно виновна в том, что не провела более глубокую проверку, но…. Она любила девочек, по-настоящему, судя по всему любила. И они ее тоже… Может правда придумала себе сказку про золушку, а когда Громов ее отшил….

— Ну да, — фыркнула Муратова, — и с того света тебе убийцу отправила. Скучно стало в аду одной, да?

— Тоже верно… — Лия стукнула головой о мягкую подушку. — Рваные куски какие-то… еще рука эта….

— Болит? — поинтересовалась Муратова.

— Не то слово…. К каждой перемене погоды ноет так, что я повеситься хочу. Быстро и без мучений….

Договорить она не успела, двери в комнату распахнулись без стука.

— Да твою ж мать! — выругалась Лия, подпрыгивая и шипя от боли — задела рукой прикроватную тумбочку. — Тебя стучать не учили, Громов?

Хозяин дома чуть приподняв бровь пожал плечами, скользя взглядом по майке и шортам, в которые переоделась Лия — в доме было жарко. Майка была слишком велика — болталась на женщине как мешок, а вот шорты — узковаты.

— Света, перезвоню, — Лия сбросила вызов и села на кровати.

— Это мой дом, а ты даже не моя гостья, — бросил он.

— А ты — откровенное хамло, — Лия не собиралась соблюдать политес. — А если б я была раздета?

— А ты думаешь, у тебя как-то строение от других отличается, Астахова? — ответил он. — Не льсти себе — видал и получше.

— Охренеть… — покачала головой Лия. — Ты в следующий раз ко мне в ванную ворвись…

— Это приглашение? — последовал внезапный вопрос. Синие глаза смотрели холодно, с презрением и колючей насмешкой.

— Что…. — ушам своим не поверила Лия. Она смотрела на стоящего перед ней мужчину, высокого, в дорогой, хоть и домашней одежде, который вел себя как гопник с района. Вопреки выдержке женщина покраснела от злости — он вообще ее ни во что не ставил. Как правило с такими разговор был всегда коротким — она просто отрезала всякое общение, но сейчас не видела ни малейшей возможности сделать это.

— Держи, — он бросил на кровать рядом с ней планшет. — Там Волков тебе поставил программку интересную, для обработки звуковой дорожки, и запись скинул. Несколько треков, слои, которые выделил.

— Хорошо, — поджала она губы, беря планшет в руки и надеясь, что на этом незваный гость покинет комнату. Но тот не торопился. Напротив, осмотрелся и сел напротив нее в кресло.

— Ты не написала список, — начал он.

— Какой?

— Что нужно тебе привезти из города. Одежду, средства гигиены, может персональные пожелания будут?

Лие вдруг физически захотелось послать его подальше.