Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

— Теперь понятно, почему Артем Макарович вас к девочкам приставил… — сама себе сделала выводы Лариса.

Лия улыбнулась и неопределенно пожала плечами, понятия не имея, какую легенду появления ее в этом доме выдал Волков. Впрочем, если он так и сказал — это идеально легло на правду. Женщина, привыкшая работать с детьми и женщинами, могла стать идеальной компаньонкой девочкам.

В машине ее уже ждал один из тех неразговорчивых молодых людей, с которыми она уже имела честь познакомиться в дождливом лесу Подмосковья. Пока они ехали, он не проронил ни слова, оставаясь скорее каменным изваянием, чем человеком. На внимание Лия и не претендовала.

Когда машина свернула к больнице, она поняла, что её представления были слишком скромными. Ожидала увидеть небольшое здание в пару этажей — частную клинику по типу тех, что прячутся в тихих дворах и живут за счёт постоянных пациентов. Вместо этого перед ней открылась широкая территория, обнесённая невысоким металлическим забором и ухоженными кустами.

Комплекс состоял из трёх корпусов, расположенных буквой «П». Между ними тянулись аккуратные дорожки, выложенные серой плиткой, а пара молодых деревьев была подвязана к колышкам после недавней посадки. Первый корпус был стеклянным почти наполовину — современный, с отражающими окнами, где виднелись силуэты врачей в белых халатах. Второй корпус выглядел более практичным и функциональным: широкие двери, по которым было ясно, что сюда привозят пациентов на носилках, и навес, под которым уже стояла одна скорая. Третий блок напоминал реабилитационный центр: одно— и двухэтажные части, невысокие окна, небольшие скамейки вдоль фасада и зелёная территория, явно рассчитанная на прогулки.

Несмотря на масштаб, в комплексе царила удивительная тишина. Не было характерного больничного гомона, неторопливой сутолоки родственников или запаха антисептиков, от которого обычно першит в горле. Здесь всё выглядело чисто, дорого и будто слегка отгорожено от окружающего мира. Машина остановилась не у центрального входа, а со стороны двора, однако у дверей их уже ожидала молодая женщина в строгом темно-синем костюме. Блондинка лет 24-25, ухоженная, с породистым, изящным лицом и большими голубыми глазами.

— Диана Андреевна, — водитель расплылся в приветливой улыбке.

Девушка безразлично кивнула ему, переводя взгляд на Лию.

— Алия, полагаю? — голос звучал отстраненно и холодно. Лия чуть приподняла одну бровь, отчетливо ощущая скрытую враждебность.

— Угу, — пробормотала она.

— Идемте, — властно приказала девушка, разворачиваясь на тонких каблучках.

Это начинало забавлять.

Лия прошла за ней в глубь темного коридора, терпеливо дожидаясь прихода лифта. Девушка, ожидая, нервно постукивала туфелькой о мраморный пол, не глядя на Алию. Когда зашли в лифт, Диана нажала кнопку с таким видом, точно ей неприятно находится с женщиной в одной помещении. Лие захотелось дернуть кошку за хвост.

Она от души — громко и нарочито правдоподобно — закашлялась. Отрывисто, хрипло, с придыханием. Диана резко повернулась, с недовольным прищуром.

Лия, не глядя на неё, тихо пробормотала:

— Туберкулёз проклятый… Видимо, в СИЗО подцепила…

У Дианы заметно дёрнулись губы; она зло поджала их, мгновенно понимая, что Лия просто издевается. Но возразить не решилась — только ещё сильнее отодвинулась к стене и выпрямилась, словно проглотила линейку.

Когда вышли на четвертом этаже, она провела Лию в одну из комнат отдыха.

— Сейчас за вами придут, — голос был все таких же холодным и враждебным. — Вадим Евгеньевич распорядился, чтобы вам сделали рентген, МРТ, взяли анализы крови на биохимию и полный список заболеваний, — в тоне послышался откровенный яд и издевка — девчонка с наслаждением отомстила за сцену в лифте.

Алия только покачала головой, подавляя внутреннюю злость — Громов снова показал ей ее место. Но в этот раз даже не дернулась — сохраняя на лице безмятежное выражение с легкой полуулыбкой.

— Я его просила еще к гинекологу меня записать, — пропела она, — чтоб рецепт на противозачаточные выписал. Вадик не забыл?

Лицо Дианы вытянулось, стало красным, глаза забегали. Не умела девочка еще держать удар, хоть и очень старалась.

— Я уточню, — прошептала, или прошипела, она, вылетая из комнаты.

Лия с удовольствием растянулась в кресле, вытягивая больную ногу.

19

Осмотр, рентген, МРТ, куча анализов — Лия терпеливо и спокойно выносила все медицинские процедуры — они были ей не впервой. Перед каждой своей миссией и после нее она проходила точно такой же полный курс обследований — иголки и медицинские манипуляции для нее были такой же рутиной, как и вся ее работа.

Врач-терапевт, не отрывая взгляда от планшета, привычно спросила:

— Вам в этом году ставили прививки?

— Да, — кивнула Лия, подтягивая рукав, чтобы удобнее было приложить манжету тонометра. — От бешенства, столбняка, брюшного тифа. Холера — по графику. Гепатит А и В — бустерные дозы.

Врач слегка приподняла брови, а Лия продолжила тем же спокойным тоном, будто перечисляла довольно скучный набор процедур:

— Менингококк, пневмококк… жёлтая лихорадка. Против кори, краснухи и паротита — комбинированная. И вакцина от малярии — последняя ревакцинация была в июле.

Врач на секунду оторвалась от экрана, оценивающе глянув на неё.

— Вы… очень мнительны?

— Нет, у меня жизнь бурная, — Лия едва сдерживала улыбку, ох и пойдут сплетни сейчас по всему центру….

Впрочем, веселилась она не долго. Нога, намученная осмотрами, снова начинала ныть. К тому же ей сняли гипс с руки, сделав рентген. И выглядела та печально — Лия не могла пошевелить пальцами — они висели беспомощными плетьми.

— Это из-за атрофии мышц, — мягко пояснил молодой врач, входя в кабинет, куда её привезли после МРТ. Он был в чисто выглаженном халате, с тоном уверенного человека, привыкшего спокойно объяснять пациентам неприятные вещи. На лице — лёгкая улыбка, не навязчивая, но поддерживающая. — После длительной иммобилизации такое абсолютно нормально.

Он подошёл ближе, глянул на её руку, осторожно приподнимая её за запястье.

— Мышцы кисти быстро теряют тонус, — продолжил он, проверяя пассивные движения пальцев. — У вас нет повреждений нервов, это главное. Просто рука «забыла», что ей надо работать.

— О, — уныло ответила женщина, — я в курсе. Но выглядит это…. — она потрясла рукой, похожей на кисель.

— Могло быть и хуже, — врач развесил снимки ее кисти на подсвеченном экране. — Вадим Евгеньевич опасался, что могло быть смещение костей — откровенно сказать, гипс вам наложили как попало. К счастью, — продолжил он, указывая на снимки костяшкой пальца, — сращение идёт ровное, без угловых деформаций. Боли были из-за грубо наложенного гипса: где-то пережатие, где-то неправильная фиксация. Хорошо ещё, что не перетянули — это было бы куда неприятнее.

Он снял очки, чуть потёр переносицу и снова посмотрел на неё.

— Вам бы ещё недельку походить с фиксацией. Не обязательно в гипсе, можем заменить на пластиковый ортез — он и легче, и кожа под ним дышит. Ваша кисть сейчас слишком слабая. Без поддержки можно легко получить микросмещение, а оно вам точно ни к чему.

Лия молча кивнула.

Врач повернулся к ней, лежащей на кушетке в футболке и трусах, прикрытой легкой простыней.

— А что с ногой? — Лия приподнялась на локте.

На этот раз мужчина промолчал, покачивая головой.

— Все плохо? — спокойно спросила женщина.

— Не хорошо, — ответил тот. — Подождем немного….

— Я уже здесь, — двери открылись, в кабинет стремительно зашел тот, видеть которого у Лии не было ни малейшего желания. Но при всем том, она не могла не отметить, что выглядел он иначе, чем она привыкла видеть. На деловую рубашку был наброшен халат, на подбородке висела медицинская маска.

— Прости, Паш, — он пожал руку врачу, — японцы весь мозг проебали… три часа их уламывал…