Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна

— Прошу, вас, не долго! Евгений Павлович разрешил не более пяти минут. У нас тяжелые пациенты, и родственникам вообще не положено здесь находиться.

Немолодая женщина крупного телосложения в туго стянутом на животе белоснежном халате отделилась от стены и плавно поплыла прочь, постепенно исчезая в тумане. А человек, стоящий рядом, приблизился к ней, она даже почувствовала его парфюм.

— Паша?! — Вера попробовала улыбнуться.

— Малыш! Как же ты нас всех напугала! Если бы я только знал, что так все произойдет, ни за что не полетел бы в Германию! — Он поднес ее руку к своим губам. — Вера, я должен был быть рядом с тобой. Я пропустил самое важное — рождение нашей девочки!

— Ты разговаривал с врачом?

— Не волнуйся, все хорошо. С нашей дочерью все в порядке, она под наблюдением. Тебя уже завтра переведут в палату, и ты сможешь ее увидеть. Твоя слабость из-за кровопотери — мне так сказали.

— Как тебя сюда пустили?

— Настойчивость и обаяние делают чудеса. — Он присел на край кровати. — Я думаю, ты меня простишь, что я твой огромный букет роз раздарил персоналу? Говорят, пациентам нельзя цветы, отвлекают от основной цели — выздоровления! А я хочу, чтобы ты скорее поправилась!

— Ты, как всегда, шутишь, — она улыбнулась. — А нашу девочку тебе показали? Ты не смог туда пробраться?

— О нет! Там очень строгие тетки, еще советской закалки, даже не стали со мной разговаривать.

— Да, я понимаю. Туда нельзя. Удивительно даже, что ты сюда прошел.

— Вера, у нас мало времени, я пообещал, что не задержусь. — Он коснулся губами ее лица и прошептал: — Я здесь, чтобы ты знала, как я сильно тебя люблю! И что бы ни произошло, что бы ты себе там ни надумала, я люблю и буду тебя любить. Вы с дочерью — самое дорогое у меня!

Приближающийся голос заведующего заставил Павла быстро исчезнуть за дверью. Вера смотрела сквозь прозрачную перегородку и видела, как там суетятся медики, а вскоре на соседней кровати появилась еще одна пациентка, с бледным лицом и заострившимися чертами. Быть случайным свидетелем происходящего Вере совсем не хотелось, и она закрыла глаза. В голове шумело, и все резкие звуки воспринимались болезненно. Беспокоило чувство, будто что-то очень дорогое и родное ускользает от нее безвозвратно. «Что имел в виду Павел? «Что бы ни произошло…» Что он хотел этим сказать?»

Сегодня Вера категорически отказалась от обезболивания и настоятельно попросила перевести ее в палату. Это тягостное состояние нездоровой дремоты порядком напрягало. Как только она сможет самостоятельно двигаться, держать дочь на руках, слабость и головокружение уйдут. К тому же до сих пор ей не удалось поговорить с врачом. Почему ей делали операцию, если ребенок родился естественным путем? Эта мысль не давала покоя, и молчание со стороны медиков вызывало тревожное предчувствие.

Утром следующего дня за ней прислали санитарку, и они вместе поднялись по лестнице в послеродовое отделение. Худощавая женщина средних лет заботливо придерживала Веру под локоть.

— Ваш муж позаботился о вас и оплатил палату. Вы с ребеночком будете лежать одни. В следующее кормление его принесут.

— Врач ко мне придет?

— Конечно же, каждый день наша педиатр, Наталья Владимировна, осматривает деток и отвечает на все вопросы мамочек, — улыбнулась сопровождающая.

— Меня волнует гинеколог! Кто-нибудь мне ответит, что они со мной сделали? Что за разрез у меня на животе? — раздраженно бросила Вера.

— Вам обо всем скажут, не волнуйтесь, располагайтесь пока. — Санитарка опустила пакет с вещами на пол и тихо прикрыла за собой дверь.

Вера осмотрелась. Платная палата представляла собой кровать, тумбочку, детскую люльку и пеленальный столик. Стены с обеих сторон были наполовину стеклянными, и это позволяло видеть соседей справа и слева.

Вскоре послышался дребезжащий звук каталки. Мамы в соседних палатах зашевелились, некоторые вышли в коридор встречать своих малюток. Акушерки ловкими движениями раздавали кульки роженицам.

— Смирнова? — окликнул ее голос. — А вы своего почему не забираете?

Она не успела ничего ответить, как туго стянутый байковым одеялом младенец перекочевал к ней в руки. Дверь закрылась, и дребезжание покатилось дальше по коридору. Вера увидела белые пупырчатые точки на маленьком вздернутом носике и длинную золотую прядку, скрученную в завиток. «Златовласка!» — пронеслось в голове. Она бережно переложила кулек в люльку. Провела пальцем по щеке и слегка ослабила пеленку на головке, потрогала тонкие волосики и улыбнулась.

Разговор с врачом не принес облегчения. В какой-то момент Вера почувствовала себя плохо, лица медиков расплылись, потолок качнулся, и черная завеса опустилась на лицо. Очнулась Вера уже в палате с прикрепленной к руке капельницей.

— У меня не может быть детей! Не может! Никогда! Я умерла как женщина, — произнесла равнодушным тоном Вера. — Ненавижу вас! За что вы со мной так поступили! За что?!

Она выдернула из вены иголку и отбросила ее в сторону. Слезы застилали глаза и душили кашлем.

В день выписки Вере принесли старательно отглаженное льняное платье и белые туфли на высоком каблучке. Это платье они вместе с Павлом покупали в фирменном магазине «Элема» на Тростенецкой. Оно очень нравилось ей, но, так как покупку совершили в конце лета, поносить долго его не пришлось. Свободный покрой предполагал, что и после родов Вере будет в нем удобно.

Акушерка подхватила ребенка, а Вера — сумки с вещами и памперсами. По лестнице они спустились в узкую прямоугольную комнату выписки. Там их ждал счастливый Павел. Он так и сиял от радости. С ним рядом стоял незнакомый мужчина с профессиональной видеокамерой. Как только они вошли, он начал вести видеосъемку.

— Пусть меня не снимает, — попросила Вера. — Я не готова пока.

— Верочка, ты для меня всегда хорошо выглядишь, не волнуйся. — Павел суетился возле нее, стараясь поцеловать в щеку. — Это на память для нашей семьи.

— Мне не нужна такая память, — резко отрезала Вера, — пусть ребенка снимает.

— Как скажешь, — виновато улыбнулся Павел и незаметно подмигнул человеку с камерой.

…Входная дверь, прихожая и лестница на второй этаж были украшены белыми и розовыми шарами. На каждой ступеньке лежал лист с мультяшными персонажами, которые четверостишьем поздравляли новорожденную девочку. На двери в детскую висел огромный плакат в виде послания. Большими ровными буквами аккуратно было выведено каждое слово:

«Милая моя жена, я хочу в очередной раз сказать тебе, как сильно я тебя люблю! Этот дом мы превратим с тобой в прекрасный дворец, чтобы наша маленькая принцесса росла в любви и заботе и со временем превратилась в самую настоящую королеву, которая в свою очередь осчастливит нас непоседами-наследниками. Когда мы будем смотреть на них, у нас разгладятся морщинки на лицах и мы вновь почувствуем себя молодыми!

Вера! Добро пожаловать в настоящую семейную, родительскую жизнь!

Я очень вас люблю! Вы самое дорогое, что есть сейчас у меня! Твой муж Павел».

— Паша, ты это все сам придумал? — Вера прижалась к его груди. — Никогда не сомневалась в твоих творческих способностях. Это же сколько тебе пришлось готовиться к нашей встрече?

— Не поверишь, но вот так сел и сразу написал. Легко пишется, потому что слова идут прямо из сердца. А теперь самое главное!

Он открыл дверь, и Вера ахнула. Вот это сюрприз!

Посреди комнаты стояла круглая деревянная кроватка с легким прозрачным балдахином. На цветной простыне лежали аккуратно сложенные стопочкой памперсы и детская одежда. У стены, рядом с диваном, новенький пеленальный столик с полным набором детских принадлежностей по уходу за кожей ребенка, несколько погремушек.

— Когда ты только успел? — расчувствовалась Вера. — Все именно так, как я и хотела!

— Я старался! Очень хотел произвести впечатление! — он демонстративно задрал нос кверху. — Как видишь, все получилось!

— Угодил так угодил!