— Но он изменил! — перебиваю, взвиваясь, как пламя.
Понимаю, что меня несет, но остановиться не могу.
— Он предал меня. Он с другой бабой спал. Пусть и всего раз. Он подонок…
— Измена — не повод для немедленного развода с точки зрения закона, когда на кону судьба пятерых детей, — Кира смотрит на меня в упор. — Суд будет исходить из интересов детей. А не из вашей боли. И ещё... — она делает паузу. — Вы не работаете. Только что лежали в больнице с нервным срывом. Это зафиксировано в документах. Если Савва подаст ходатайство... детей могут оставить с ним. Как с более стабильным родителем.
От слов адвоката мой мир снова даёт трещину. Чувствую, как земля уходит из-под ног.
— То есть... они могут забрать у меня детей?
— Могут, — спокойно отвечает Кира. — Я не пугаю — предупреждаю. Поэтому мы должны действовать аккуратно. Без истерик. Без скандалов.
— Да это он! Савка…
Я вскакиваю, но тут же сажусь обратно.
— Это Мамонтов решил из меня психически больную сделать! Психиатра притащил и психотерапевта... Лекарствами меня начали пичкать. А я нормальная! Я просто... я просто люблю его слишком сильно…
Говоря, лезу в сумочку за платком, потому что слезы текут по щекам.
— Я не спорю, — Кира смотрит на меня поверх блокнота. — Но суду нужны будут доказательства. Его измена — да, это плюс. Но ваша нестабильность — минус. Что говорит ваш муж по поводу развода?
— Сказал, что даст, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Савва — человек слова. Если обещал — сделает. И он уже всё переписал на меня. Бизнес, недвижимость. Всё, Кира. Всё. Он избавляется от меня…
— Всё? — она удивленно поднимает бровь.
— Всё, — киваю. — Он сказал: «Это бизнес моей семьи. Моей жены и моих детей».
Кира молчит. Потом говорит:
— Тогда, возможно, у нас есть шанс договориться без суда. Но готовьтесь — будет непросто.
Из адвокатского бюро я выхожу с тяжёлой головой.
Мысль, что детей могут оставить с Мамонтовым как с более стабильным родителем, меня прибила. От нее меня трясёт.
Сажусь в машину. Кладу руки на руль. Пальца ходят ходуном.
Пью холодную воду и таблетку, что врач прописал. Дышу и еду в фирму. К Савве.
Нет — к себе. Это теперь всё моё.
В приёмной вижу Карпова.
Слава стоит у стойки секретаря, такой же напыщенный, как всегда. Увидев меня, улыбается.
— Марина! Какими судьбами?
— К Савве, — сухо отвечаю.
— Его нет. Он на объекте. А ты... ты чего такая? Ну, идем в мой кабинет…
— У меня теперь свой есть, — резко осекаю Карпова и обращаюсь твердо к секретарю:
— Откройте мне дверь. Теперь я ваш работодатель.
Девушка, имени которой я не знаю, поджимает губы, но дверь открывает.
Мы с Карповым заходим. Я отмечаю идеальный порядок, наши семейные фотографии на столе. Сажусь в кресло Саввы. Смотрю на Славу.
И вдруг — выплёскиваюсь на него, потому что снова не могу сдержать в себе.
— Мы разводимся, Слава. Савва мне изменил. На Алтае. Баба родила ему сына. Теперь он хочет, чтобы этот мальчик жил с нами. Так что теперь буду работать.
Карпов округляет глаза.
Вижу — он в шоке. Настоящем.
— Не может быть, — выдыхает он. — Савва? Савка изменил? Нет… Это... это нонсенс. Он же, Марин, тебя боготворил. Всегда. С детства. Может, ребёнок не его? Может, анализ перепутали?
— Анализ подтвердил, — отрезаю я. — Его. Я видела тест ДНК.
Карпов молчит. Потом смотрит на меня. В его глазах появляется что-то новое. То, что мне не нравится.
— Марина, а ты... ты как собираешься всё это тянуть? Детей, компанию... одна-то?
— Не знаю, — честно говорю. — Но как-нибудь. Не боги горшки обжигают…
— Ну... — он делает шаг ко мне. — Я могу помочь. Мы же партнёры. Вместе сила, Марина. Ты мне всегда нравилась... Я, если честно, всегда мечтал о тебе.
Карпов смотрит на меня — масленым взглядом.
Понимаю, что Карпов подкатывает.
Прямо здесь, в кабинете моего мужа.
Нет, уже бывшего мужа.
— Ты, Слава, попридержи свои яйца, — цежу сквозь зубы.
Но… в голове что-то щёлкает. План. Да…
Рождается план. Карпов — самоуверенный идиот, но он — часть бизнеса.
Он очень даже может пригодиться мне...
Решаю, ничего не говорить ему, а использовать, как темную лошадку.
— Ладно, — говорю с улыбкой. — Ты прав, Слава. Вместе мы сила. Пошли пообедаем.
Называю рестик, где мы с Саввой любили бывать.
Карпов улыбается — самодовольно. Думает, что я ведусь. А я думаю о своём.
В ресторане заказываю то, что обычно брал Савва.
Смотрю на Карпова и представляю, как мужу расскажут о том, что его жена была с мужчиной.
Карпов что-то говорит, я киваю, не слушая.
План в моей голове обрастает подробностями…
Глава 20Точка опоры
Марина
Мой демарш с походом в ресторан с Карповым остаётся Мамонтовым незамеченным.
Той реакции, которую я хотела получить, не случилось.
Савва даже не звонит. Не спрашивает. Ничего. Будто ему всё равно.
Словно я для него уже пустое место.
Дальнейшие события развиваются с такой скоростью и в таком направлении, что мне самой становится страшно.
Савва фактически не появляется в офисе.
Всё время чаще оставляю детей на няню и на экономку.
Внутри меня все больше растёт раздражение, что я не справляюсь. Мне нужно на кого-то опереться. Не только в бизнесе, потому что Карпов не помощник от слова совсем, но и дома.
Прошу приехать свою мать.
Дети, когда узнают, начинают корчиться, морщиться и возмущаться:
— Мам, зачем нам бабушка?
Психует Платон.
— Нам и без бабушки хорошо. Будет только на нас орать.
Марк более сдержан, но и он поддерживает брата:
— С бабушкой скучно. С ней ничего нельзя. Мам, давай мы сами с Машей посидим, — гундосит сын.
Слава и Ия смотрят на меня с неодобрением.
— Пусть лучше папа пусть приедет, — с добавляя в голосе говорит Платон. — Нам без папы плохо. Тебе даже книжку нам почитать некогда. И ты сейчас всё время уезжаешь на работу, а мы остаёмся одни.
Поджимаю губы и вздыхаю на нытье сыновей.
— Ия, ты можешь по вечерам читать парням сказки. Или рассказывать истории, — спрашиваю дочь как бы между прочим.
— Могу, — отвечает дочь. — Но дело не в этом. Просто мы все скучаем по отцу. Папа с нами был всегда. Нам его не хватает.
Дочь смотрит на меня — с укором и с болью, высказывая мне свое нелицеприятное мнение.
Я не спорю. Мне нечем крыть. Савка и дети всегда были единым целым.
Мать моя после долгих разговоров все же приезжает.
И сразу начинается полный треш.
Она командует, критикует, лезет во всё.
Через несколько дней у Славы с ней возникает конфликт.
Мой спокойный, уравновешенный сын — такой же, как Савва, — не выдерживает.
— Слушай, ма, — говорит Славка, заходя на кухню, где я пью остывший кофе. — Наверное, будет всем лучше, если я перееду. У меня в городе, в конце концов, есть своя однушка. Думаю, пришло время мне начинать самостоятельную жизнь.
— Что? — я не верю своим ушам.
— И ещё я разговаривал с отцом, — продолжает Славик. — Решил на каникулах поработать на объектах.
— Ты о чём? Собираешься подниматься высотки?
— Ну конечно…
Пожимает плечами сын.
— Я же не просто так занимаюсь альпинизмом. Отец меня научит. Мне нужно в конце концов становиться взрослым.
— Нет, — отвечаю категорично. — Я не разрешаю…
— Мам, я с отцом этот вопрос согласовал. Он меня берёт. Но если хочешь, сама с ним пообщайся по этому вопросу.
— Я не собираюсь с ним ни о чём разговаривать! — говорю жестко.
Слава вздыхает. Смотрит на меня — как на больную.
— Как хочешь, — хмыкает сын и уходит.
Остаюсь одна на кухне. Сжимаю кружку. Руки дрожат.
Я теряю контроль. Теряю семью. Теряю детей. Сначала Савва, теперь Слава. Кто следующий?
