Мажор по соседству (СИ) - Лакс Айрин

Отпускаю.

Тася поправляет на себе одежду, украдкой трогает опухшие губы и шею. Там виднеется красноватый след. Кажется, я немного перестарался. Чуть не слопал девчонку, стоя на обочине у машины.

— Не хочешь говорить правду, мириться тоже не планируешь. Значит, все остается по-прежнему. Я все-таки напишу заявление на твоего парня, и дальше милуйтесь, как хотите.

— Аааа… Скотина, гад! Мерзавец! Что ты хочешь от меня услышать?! — взвыла Таська. — Не встречаемся мы. Доволен?! Нет у меня парня. И не было! Вообще! Ты первый, кто меня так нагло целовал и трогал… Про парня Ванька выдумал, чтобы ты меня не лапал! ДОВОЛЕН?!

— Еще как…

Меня снова к ней магнитом притягивает. В объятия.

Целую строптивую. Кусается, вырывается, ахает. Но я подавляю ее сопротивление, переламываю его, склоняю на свою сторону.

На миг Тася забывается, и нечаянный поцелуй выходит сладким. Я чуть не стону в голос от вкуса ее язычка.

Глава 31

Глава 31

Стас

Но через миг Таська опомнилась:

— Нет! — выдавила едва слышно, опустив голову. — Я не буду тебя целовать. Я… за проделки тебя прощаю, но целоваться с тобой не буду.

— Почему?! Блин, ты меня убиваешь. Почему с тобой так сложно? Не простила за подставу? Прости. Извини. Что мне сделать, чтобы ты дуться перестала? Ну, хочешь, я того козла для профилактики изобью?

— Не надо… Ты просто нехороший человек, вот и все. Покрываешь грязные делишки своего дяди мэра, а он… Он, между прочим, незаконно хочет оставить мою семью без крыши над головой. Мою и еще нескольких соседей, живущих на крайней улице. Вот почему… — выпалила Таисия. — И пусть ты хоть миллион раз хорошо целуешься, я тебя целовать не стану. Все равно, что родину продать.

Меня резко подняло вверх, и следом так же молниеносно шмякнуло о землю.

— Кто тебе такое сказал? Сама придумала?

— Ваня так считает.

— Ах, Ваня…

Я подозреваю, что Ваня все-таки к Тасисии дышит неровно, но она воспринимает их отношения за дружбу.

Наивняшка… Этот дуралей спит и видит все то же, о чем мечтаю я. Вот только хрен ему, а не девчонка, она будет моей.

— Я просто провожу аудит финансов. Если будет что-то не то, я буду честен в своих выводах. Никогда не подтасовываю факты.

— Ой, правда, что ли, никогда? Когда меня обманывал и подвозил после клуба! — уточняет обиженным тоном.

— То другое, личное, ты меня завела, я намеревался тебе завоевать, а на войне, как известно, все средства хороши. Но в профессиональной сфере я руководствуюсь только правилами, нормами законодательства, предписаниями и логикой. Не веришь? Давай покажу…

— Я все равно мало что пойму, — честно признается Таисия. — Ничего не пойму.

— Тогда почему ты веришь на слово парню, который тоже в этом ничерта не смыслит?

Судя по озадаченному личику Таисии, я задал верный вопрос и тем самым завел ее в тупик, она выдыхает, краснея:

— Потому что так проще держать дистанцию. Ясно?!

— Ясно одно, пора сокращать эту чертову дистанцию, если я тебе тоже нравлюсь…

Я снова нападаю на манящие губки с поцелуями.

— Кто… Кто тебе сказал, что ты мне нравишься? — спрашивает Таисия, почти не отбиваясь, поддаваясь, дрожа, раскрывает губы.

— Ты… Только что.

— Я не так сказала.

— Будем считать, что я хорошо умею читать между строк.

Надавливаю на губки, проникаю в ее рот языком, и она принимает… Черт побери, впускает меня, крепко схватившись за плечи, отвечает робко, потом увереннее. Когда наши языки сплетаются смело, страстно, слышу, как Таисия простонала. Крышу рвет своими тихими постанываниями… Горячая, чувствительная девочка.

— Поехали, — говорю. — Свидание в силе. Поймешь, что ошибалась насчет меня. Все может быть иначе, и ты… Ты будешь моей!

*** Таисия

Поехать с ним?

Ни за что?!

Но то говорю для себя, для правильных мыслей, однако внутри все уже не просто растаяло, внутри все оплавилось посел признаний Чарского.

Нет сил сопротивляться, тело дрожит, словно пропускает через себя высоковольное напряжение. Сверху слышится раскат грома.

Мы синхронно поднимает головы, отмечая, что кругом вечереет и потемнело как-то слишком резко. Низкими, тяжелыми тучами все заволокло. Несколько дней стояла духота. Августовские дожди — не такие частые, но резкие, затяжные и обильные.

— Сейчас польет, — замечаю я и мне на нос тут же падает первая крупная капля дождя. — Ой. Все, нужно в машину! Дождь!

— Где? — картинно удивляется Чарский и делает шаг ко мне.

Его лоб упирается в мою переносицу, губы опаляет частым, шумным дыханием. Это долбаное притяжение между нами, пульс от него стремительно скачет все быстрее и быстрее, сердце в груди грохочет так же шумно, как гром, который раскалывает душный воздух перед дождем.

Резкий ветерок дает первое ощущение прохлады.

— Стас, сейчас ливень будет, — шепчу едва слышно.

— Брось, еще десять раз прогремит!

Он на удивление беспечен и продолжает меня держать в оковах объятий, а я, словно зачарованная им, даже не сопротивляюсь. Ноги-руки онемели, губы сводит ожиданием поцелуя.

Ой, мамочки… Я, опустив ресницы, одержимо пялюсь на красивые, точеные губы Чарского, забыв о том, что он — мой враг номер один.

Сейчас он — мой сбрендивший пульс, мое громкое сердцебиение, мой последний глоток кислорода.

Он мягко меня целует, медленно-медленно прикасается к губам раз за разом, а я цепляюсь за него. Ноги подкашиваются от этой нежности сильнее, чем когда Стас был напористым и действовал нагло. Сейчас от его заботливого внимания и мягких касаний губ остатки моей воли тают, как мед в горячем чае.

Словно во сне, я чувствую, что сама вытягиваюсь к нему на встречу.

Каждое движение — по миллиметру. Приоткрытые губы.

Чуть-чуть больше их раскрываю и перестаю дышать.

В ожидании его дальнейших действий.

Стас подхватывает мой порыв, не дает передумать, наталкивается ртом на мой крепче, углубляет, расширяет, проникает.

Как яд в кровь, впрыскивает в мои вены удовольствие.

Его язык…

Медленно облизывает верхнююю губу, потом нижнюю, толкается в рот.

Вкус. Соль. Сладость…

Мокро… Почему так мокро? Я слизываю его вкус, касаюсь в ответ языком и понимаю, что между нашими лицами уже вовсю скользит дождь.

Я слизываю с его губ вкус дождя, он погружает меня в транс, углубляя и раскатывая поцелуй.

Под спиной уже твердый металл машины, бежать некуда, а впереди — не менее твердое тело Стаса, напряженное, сильное. Ох…

— Еще один поцелуй, малявочка, и едем прятаться от дождя, — говорит он.

— Я никуда с тобой не поеду.

— Поедешь. Или промокнешь до трусиков и заболеешь. И, если быть честным, я хочу, чтобы ты промокла, но по другому поводу…

Глава 32

Глава 32

Таисия

Забираемся в машину. За несколько минут под ливнем у меня промокли волосы и повисли сосульками.

Я смотрю на себя в зеркало и отмечаю, как непрезентабельно выгляжу: бледная, глаза покрасневшие, нос припух от слез… Еще и одета, как огородное пугало.

— Ты красотка! — замечает Чарский, смотря на меня с обожанием.

— Да уж…

— Для меня — красотка!

Он убирает несколько налипших прядей и включает подогрев сиденья, направляет воздушные потоки на меня, чтобы я просохла.

Новый раскат грома.

Я вздрагиваю, когда молния бьет в землю, кажется, в метрах трех от меня.

— Ого! — Чарский словно не удивляется. — Ты была права насчет ливня. Вот это зарядил!

— Сама не ожидала, что будет настолько сильный.

— Но угадала верно.

— Угадала? Нет, я просто знала. Всю жизнь здесь живу, поэтому знаю. Надеюсь, ты затеял не пикник?

Чарский запрокидывает голову и смеется:

— Нет, пикник у меня был запланирован в прошлый раз. Решил не повторяться. На этот раз у меня свидание под крышей здания. Надеюсь, тебе понравится.