Малыши наперебой верещат. Их выстраивают в колонну и начинают с самых воспитанных, потому что каждый из них говорит складно и важно.
Зрительный зал встречает выступления детей умилительным мычанием.
- Ом-м-м-м-м-м!
- Я люблю своего папочку за то, что он зарабатывает деньги и научил меня правильно мыть моего петушка…
- Ом-м-м-м-м… - мычат со смехом.
- Степочка, - останавливает мальчика воспитатель. - Ты молодец. Получи свой подарок…
Доходит очередь и до наших.
Я к тому моменту совершенно забываю, что сижу в объятиях бывшего мужа. Здесь хорошо, тепло и уютно. Я пригрелась, как змея. Откинувшись на плечо Ильи, с улыбкой наблюдаю за Лешей, который тянется к аутентичной бороде:
- Пи-с-да! - Как обычно, чуть путается в звуках.
Все заливисто смеются.
- Лева скажет за двоих, - Ольга Сергеевна командует. - Как самый разговорчивый!
Я с гордостью смотрю на внука.
- Я люблю свою бабушку, потому что она очень милая и красивая, - начинает неплохо. - А еще она готовить самый вкусный пирог из яблок…
- Это правда, - недовольно подтверждает Илья.
- А еще она работает с ленивцами…
Зрители откровенно ржут.
Лева оправдывается:
- Что смешного? Дед, ты же сам так говорил. Сидит там ваша Оля с ленивцами и борокрахами.
- Крахоборами.… - Илья даже не отнекивается.
Я толкаю его в бок локтем. Он ржет.
- А где вы работаете? - уточняет Ольга Сергеевна.
- Я… да… - теряюсь.
Не говорить же, что в Администрации города?
- В зоопарке, - помогает мне Александров.
- А еще я люблю дедушку. Готовит он невкусно, бе-е-е-е-е, - Лева демонстрирует язык, - но зато разрешает нам поиграть с ножиком. Во. С таким больши́м, - вытягивает обе руки в стороны.
- «Срожиком» - подтверждает шмыгающий носом гриб Алексей. После драки мишура слетела.
- Игрушечным, конечно, - оправдывается Илья перед родительским сообществом.
- Ну конечно. А каким же еще? - я еще раз давлю локтем в бок.
Прости нас, Господи! Когда вернутся их родители?
После того как дети, уже одетые и чумазые от конфет, оказываются в моей машине, мы с Ильей останавливаемся друг напротив друга.
Я выправляю волосы из-под воротника шубы и смотрю на него. На суровое лицо падают снежинки.
Одна, вторая, третья.
Сразу же тают.
Вот бы так и прошлое, да? Просто бы растаяло.… без следа.
- Завтра уже Новый год, - брякаю я зачем-то и тут же жалею.
Илья молча кивает.
Смотрит на меня выжидающе.
Я вдруг хочу его пригласить на праздник к нам, но тут же себя одергиваю. И дело вовсе не в том, что ему есть с кем отметить? Наверняка он с кем-то договорился. Хоть с той же Аленой.
Просто… между нами целых десять новогодних ночей врозь.
И все очень непросто.
Мы оба это понимаем.
- Хорошо вам отметить, - он кивает на близнецов, раскачивающих мой «Тигуан».
Я усмехаюсь.
- Спасибо.
Он делает шаг ко мне.
Прижав к своей шее, поглаживает по голове.
-. С наступающим тебя, Оля! - говорит чуть сдавленно и отдаляется.
- Счастливого тебе Нового года, Илья!
Я сажусь в машину.
И уезжаю.
Глава 29. Ольга
Несмотря на то что начинается легкий снегопад, предновогодний вечер проходит суматошно.
Первым делом, вооружившись, навожу приборку в доме.
Отдраиваю стену в гостиной и оттираю щеткой кресло, залитое кефиром. Избавившись от тряпки, переодеваюсь в уютную пижаму, закалываю волосы заколкой и с недовольством смотрю на свой передник, скомканный в кучу на кухонном подоконнике.
- Чужое брать нехорошо! - отправляю в стирку.
Пока Лев с Алексеем доламывают в гостиной остатки от подаренных Дедом Морозом машинок, суечусь на кухне.
Видимо, так работает «хорошая мама» во мне. И пусть старший сын находится за тысячами километров, а дочь наслаждается первым месяцем счастливого брака, не приготовить блюда на новогодний стол, так чтобы он ломился, я считаю кощунством.
Так нельзя.
Ставлю на плиту кастрюлю с залитыми водой овощами для классических салатов и делаю онлайн-заказ в супермаркет на те продукты, что не успела докупить. А вдруг Настя с Кириллом все-таки решат заехать поздравить, а у меня из еды какие-то странные, жидкие, но при этом с замерзшей жирной корочкой сверху, щи?
Сперва я малодушничаю и собираюсь их оставить Александрову, но потом сжаливаюсь над желудочно-кишечным трактом бывшего мужа, и без зазрения совести вываливаю щи в унитаз. Они еще и мутные, будто та, кто его готовила, понятия не имеет, что пену нужно снимать.
Скоренько варю новые.
На ароматном бульоне из говяжьей косточки.
С мелкорубленной квашеной капустой и нарезанным ровными кубиками картофелем.
Морковь с луком обжариваю до золотистой корочки на сковороде.
Приправляю все своими любимыми специями и добавляю лаврушечку.
Мальчикам подаю со сметанкой и свежим хлебом, купленным в пекарне. Ароматную зелень мелко режу и убираю в холодильник.
Просто… на всякий случай.
Пусть лежит.
- Фу.
- Что фу, Леша? - оскорбляюсь и остужаю супчик, постоянно помешивая в тарелке.
- И-ко-на….
- Какая еще икона?
- Это он так Алену называет, Оля, - деликатно делится Лев.
- Ни про какую Алену не знаю. Это я для вас приготовила! Сама. Вот этими руками.
Лешик принюхивается и хватает ложку, на конце которой из полимерной глины вылеплен лисенок, а я что-то злюсь и на эмоциях выкидываю контейнеры, сложенные возле мойки.
Сразу она их не забрала.
Видимо, чтоб вернуться.
Алексей со свойственной ему «аккуратностью», разливая все вокруг, пробует щи на вкус…
- Мммм… Ук-сус… - поднимает указательный пальчик вверх.
- Знаю, что вкусно… - глажу внука по голове и целую лобик.
- Хоя… Ук-сус…
- Хоя-Хоя… Давай уж как-нибудь без Икон…
- И-ко-на, фу…Хоя… Во! - снова тянет палец.
- Наш человек, - шепчу, на этот раз удовлетворенно.
Лев смеется, шмыгает носом и уплетает суп.
Когда дети, уже умытые, одетые в трикотажные пижамки и с зачесанными назад мокрыми волосами ложатся по кроваткам, я читаю им специально выбранную новогоднюю сказку.
Через восемь минут оба дрыхнут.
Подоткнув одеялки, я спускаюсь на первый этаж, и какое-то время наслаждаюсь тишиной.
Правда, это быстро проходит и вновь сменяется одиночеством.
Я зажигаю уютную наружную подсветку дома и заканчиваю с приборкой в гостиной, а потом вспоминаю, что у Поли и Артема, в прошлом году стояла шикарная елка. Открыв дверь, ведущую на чердак, нахожу покрывшиеся пылью коробки и стаскиваю это все вниз с четким желанием устроить детям праздник.
Пока раздвигаю крестообразное основание, устанавливаю ствол и втыкаю в него искусственные еловые ветки, мыслей никаких нет.
А потом в руки попадается коробка…
Не знаю, где уж взял ее Артем, но это наша коробка.
Семейная.
Из-под чайника, который мы купили с Александровым на его первую зарплату в МЧС.
Дрожащие руки сами тянутся, чтобы вскрыть.
Я падаю на диван и разбираю давно забытые игрушки. Фигурки Деда Мороза и Снегурочки, скоморох с отколотым носом, шишку, снеговика и балерину. Какие-то очень старые, доставшиеся нам от родителей и бабушки Ильи, какие-то самодельные.
Те, что дарили нам дети, когда были маленькими.
«Самому лучшему папе» выцарапано на куске глины, неумело замазанном алой краской.
В голове всплывает воспоминание, в котором на полу возле елки сидит плачущий восьмилетний Артем.
Это было тридцать первое декабря, около семнадцати лет назад….
- Папа нас не любит, - с жалобными всхлипами выкрикивал он.
- Это неправда. - Я укачивала на груди полугодовалую Настю и не знала, как успокоить сына.
- Он не приедет на Новый год… А я ему подарок сделал. Сам.
Снова заревел сиреной.
Я взяла игрушку в руку и ее рассматривала.
