Я готова рыдать. От безысходности.
Почему?
Почему это произошло именно теперь⁈
Ведь все потихоньку начало налаживаться.
Отчасти я и Руслану с Ангелиной благодарна.
За то, что встряхнули. Вынудили избавиться от лишнего. От них!
Словно сбросила тяжеленный груз с плеч.
Дышать стала без помощи кислородной маски.
Меня отключили от моего персонального аппарата искусственной вентиляции легких — от Руслана Кирсанова.
С головой окунулась в работу.
Снова занялась любимым делом, которое оставила ради семьи.
Почти на постоянной основе жила в элитном поселке недалеко от Рублевки, где мой работодатель, а по совместительству и друг Глеба, задумал построить шикарный особняк, своим размахом напоминающий больше графское поместье.
Очень интересно, откуда у моего первого парня такие состоятельные и влиятельные друзья…
Конечно, если бы не Бестужев, мне бы ни за что не удалось отхватить кусок этого вкусного сытного пирога. Так что грех жаловаться.
Это мой шанс красиво вернуться в профессию.
После такого крупного заказа меня с руками будут готовы оторвать.
И раз как жена я не получилась, то я решила вплотную заняться своей карьерой. И без того кучу времени зря потеряла.
Мой заказчик Борис Климентьев, он же владелец заводов, газет, пароходов, выделил мне небольшой коттедж неподалеку. До работы откуда я спокойно доходила пешочком за какие-то десять минут. Тут и Нордику со мной хорошо: природа, лес, свежий воздух… а совсем рядом шумная Москва.
Мою новую прекрасную жизнь омрачал лишь затянувшийся бракоразводный процесс.
Наш адвокат подготовил документы на развод еще перед Новым годом. Руслану ничего не стоило подписать их и отпустить меня.
Но нет же!
Оказалось, что нам есть что делить.
Вот на дворе уже начало февраля, День всех Влюбленных не за горами, а я до сих пор хожу со штампом в паспорте.
Причем, если верить моей матушке, у Руслана и Ангелины чуть ли не дата свадьбы назначена.
Пусть с матерью и сестрой давно и не общаюсь, но через Наташу (которая получает все сплетни через свою родительницу) я всегда в курсе последних новостей.
Честно сказать, мне не особо хочется быть в курсе. Особенно знать о том, что на руинах моей беды строит счастье младшая сестра.
Руслан у нас просто бык-осеменитель.
Сразу двух сестер обрюхатил.
Не удивлюсь, если еще пара-тройка любовниц с животами всплывет одним прекрасным днем. Черт, какая Лина все-таки дура… неужели она всерьез думает, что с таким мужиком можно жить долго и счастливо?
— Какой срок? — чужим голосом спрашиваю я.
— Четыре недели, — с раздражающей теплотой отвечает мой врач. — Мужу звонить будем?
— Мы разводимся, — пожимаю я плечами.
— Но ты ведь расскажешь ему?
— Обязательно.
Сейчас.
Вот бегу и падаю.
— Ну в случае чего сама воспитаешь, — пытается успокоить меня Роза Альбертовна. — Для себя рожай.
Угу.
Так просто сказать «для себя».
Кто-нибудь спросил вообще, что я сама хочу? Больше всего на свете я мечтала о ребенке, а теперь… беременна от почти бывшего мужа. Жестокого, беспринципного, безжалостного гада, склонного к моральному абьюзу.
А знаете, что страшнее всего?
Я вдруг начинаю сравнивать себя со своей стервозной матерью, которая родила меня и невзлюбила лишь потому, что я плод их с папой брака по расчету. Она ненавидит меня лишь потому, что я никогда не была, да и не стану ребенком от любимого мужчины.
Что, если я буду такая же? Или еще хуже⁈ Стану вымещать злобу на Руслана, на ни в чем неповинном малыше?
Напоследок Роза Альбертовна выдает мне карточку с моим УЗИ. Вроде как на «память».
Мы договариваемся о следующей дате приема, и я ухожу. На ходу запихиваю карточку в сумку. Руки дрожат. Меня трясет. Сейчас бы выпить чего-нибудь покрепче, чтобы просто тупо провалиться в сон. Чаю с ромашкой и мятой или какао с молоком. Но я не могу…
Мне домой нужно ехать.
Да только и эти планы накрываются медным тазом.
Проверив смартфон, обнаруживаю несколько пропущенных от отца. Наверное, что-то случилось. Начинаю переживать… он ведь не мальчик давно и с сердцем у него проблемы.
Папа сразу же отвечает на звонок.
— Папуль, ты в порядке?
— Твоя мать попала в аварию, — отвечает он. Голос его хоть и звучит ровно, но я слышу, как сильно отец переживает. Он так преданно и нежно любит маму…
У меня у самой в сердце болезненно екает.
Все-таки, какая никакая, но она моя мать. Эгоистка, стерва, ведьма, гибрид из мачехи Золушки и Белоснежки… но мать.
— Она жива?
— Только из реанимации в палату перевели. Приезжай, Маш.
И я еду…
Ну, потому что как иначе?
Не могу бросить папу в настолько сложный, трудный момент.
Пока иду до машины, набираю Ангелину.
Надеюсь, она больше знает про аварию, но сестра на первый звонок не отвечает. Второй скидывает.
Ничего удивительного… у Ее Величества неприемные часы.
Собственные проблемы отходят на задний план.
Как во сне добираюсь до больницы, адрес которой скинул папа. Выясняю на ресепшене, в какой палате моя мать лежит. Беру халат и бахилы, даже не помню, как надеваю их и на лифте поднимаюсь на третий этаж.
Так… где тут тридцать пятая? Ах, вот она…
Подхожу к палате со слегка приоткрытой дверью. Замираю, так и не войдя внутрь, потому что различаю тихий и дрожащий от нервов голос матери.
Никогда прежде не слышала, чтобы она говорила именно таким тоном. Никогда.
— Петя… послушай меня…
— Не надо, Каролина.
— Прости меня, Петенька!
— Тебе сейчас нельзя разговаривать, — сухо возражает ей отец. — И волноваться лишний раз тоже нельзя. Побереги здоровье.
— Я должна тебе все объяснить!
— Не стоит, — устало вздыхает папа. — Я все давно понял, Каролина.
— Ну ошиблась я, Петя!
— Ошиблась ты, когда замуж за меня вышла. Ошиблась, когда дочку рожать решилась от нелюбимого мужика, — вижу, что отец бросает на мать равнодушный взгляд. — А я как был влюбленным дураком, так им и остался.
— Петь, клянусь тебе!
— Ты три года назад клялась, что завязала со своим любовником! — срывается отец. — Да и то, видимо лишь потому, что я узнал о твоих изменах и о том, что Ангелина мне не родная.
— Петя…
— Все, Каролина! — он отмахивается от нее, будто от надоедливой мухи. — Выздоровеешь, займемся разводом. Сейчас отдыхай.
Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену. Бедный мой папочка…
Мне нужно успокоиться.
Поэтому иду в сторону кафетерия, который находится недалеко от лифтов, чтобы взять себе зеленого чая.
Тут же, на диванчике в зоне отдыха, выпиваю его медленными глотками. Ставлю чашку на столик и поднимаюсь, чтобы вернуться к отцу и матери, вернее, наконец, нарушить их уединение, как едва не сталкиваюсь с Русланом.
— Как ты здесь? — недоумеваю я.
— Приехал на лифте.
— Понятно, что не на вертолете.
— Будем и дальше обмениваться любезностями или навестим Каролину Михайловну?
Пожимаю плечами и молча следую вперед по коридору.
Руслан не отстает.
Молчание, что воцаряется между нами, безумно нервирует.
Мы с ним не виделись почти три недели уже. А учитывая последние события, я в обморок от страха готова свалиться. Но точно знаю одно: в своей беременности я ему не признаюсь. Пусть он хоть миллиард раз отец этого ребенка.
— Очень хорошо, что мы встретились, — подает голос Руслан. — Надо обсудить один вопрос.
А я вот в этом совсем не уверена.
— Готов подписать документы на развод?
Неужели…
— Я хочу, чтобы ты отказалась от своей доли акций моей компании.
Боже мой, как все предсказуемо.
— Ладно, — хмыкаю я. — Я не против продать тебе свои пять процентов.
— Продать? — удивленным голосом переспрашивает он.
И настолько искренне, что я останавливаюсь и смотрю на него.
— Руслан, ну ты вроде большой мальчик давно, а не наивное дите. В самом деле, не дарить же мне их тебе?
