Тошнит… или мутит? Все одно!
Качаюсь из стороны в сторону. Придерживаюсь за стену, чтобы не упасть. Кое-как ногами шевелю. Конечности, кстати, свинцовой тяжестью наливаются. Еле ими двигаю из-за этого. Воздуха не хватает, в горле пересыхает.
Добираюсь до кулера. Наливаю себе воды и залпом выпиваю.
Становится только хуже. Низ живота пронзает невыносимая, режущая боль. Настолько острая, что не могу сдержать ни слез, ни крика.
Дальше все происходит, словно во сне.
Кто-то меня подхватывает, куда-то ведет, сильные и теплые руки на кушетку укладывают.
Голоса слышу будто издалека. Разобрать не могу.
В себя прихожу в больничной палате, будто спустя пятьсот лет.
Возле меня суетится медсестра. Рядом врач стоит, что-то записывает на планшете.
— Очнулась? — с улыбкой спрашивает. — Не переживаем только, но существует большая угроза выкидыша. Придется на сохранение ложиться, мамочка. Можно, конечно, не у нас, но…
— Не хочу я ложиться на сохранение.
— Ну, здрасьте, — недовольно качает головой врач. — Думаешь, другие хотят? Надо. А потом, может, и сама за вторым прибежишь галопом.
— Я. НЕ. ХОЧУ!
А у самой из глаз слезы. Всю трясет.
Почему же она меня не услышит? Талдычит все об одном…
— Как ты рожать будешь? Успокаиваемся, прекращаем истерить. Давай-ка лучше мужу позвоним…
— Не хочу, не буду рожать! — срываюсь я на крик. — И нет у меня никакого мужа!
Слезы просто ручьями текут по щекам. Не желают останавливаться. И успокоиться я никак не в силах.
— Что значит «не буду»?
— А то и значит, — почти безразлично пожимаю я плечами. — Я хочу сделать аборт.
Все…
Вот и все.
Я ставлю точку.
А может быть, и жирный крест в нашей с Русланом разбитой истории. Осколки измены уже давно прочно вонзились в мое бедное разбитое сердце.
«Сегодня тебя бросят» — такое сообщение когда-то я получила от родной сестры.
И лучше бы все закончилось именно там.
Не сейчас.
Не здесь.
Не на мне.
Конец первой части
