В первой половине дня провожу три собеседования.
Даже нанимаю дизайнера и менеджера по рекламе. Дышать становится чуть легче…
Пару раз звонит Глеб, но я не беру трубку. Не в состоянии с ним пока разговаривать. Не могу. Сил нет. Настроения нет.
После обеда приезжает Паша со своим юристом.
Мы дожидаемся моего и составляем контракт.
Когда сделка готова и подписана, включаемся в работу.
Совместно с сотрудниками Арефьева дело идет куда живее, активнее.
Мне начинает казаться, что не все потеряно. Возможно, мы отыграемся.
В шестом часу вечера Паша уезжает домой, чтобы отпустить свою сестру, которая сидит с близнецами весь день. В этой ситуации Паша и Наташа только Альбине могут доверять.
Сама раздаю ЦУ и тоже покидаю офис.
На сегодня у меня еще одно важное дело запланировано. Я кровь из носу должна присутствовать на собрании акционеров компании моего бывшего мужа.
Если он думал, что так просто спишет меня со счетов, как ненужный балласт, то он глубоко заблуждался.
Раз я влезла во все это, то уже назад дороги нет.
В салоне делаю прическу, макияж и маникюр. Не броское, чисто повседневное, но элегантное. Чтобы чувствовать себя как-то увереннее, решительнее.
В конце концов, положение обязывает хорошо выглядеть.
Я больше не домохозяйка. И никто не увидит, насколько тяжело мне это дается.
Машину оставляю на парковке возле высотки, где располагается головной офис Avalon Groups.
У меня нет пропуска, поэтому приходится записаться на охране.
Так что, когда я поднимаюсь на лифте на последний этаж и оказываюсь в приемной Кирсанова, о моем присутствии всем и все уже давно известно.
Не получается сюрприза… как жаль.
— Добрый день, Мария Петровна! — приветливо улыбается мне секретарша Руслана — Стефания.
Но Руслан обыкновенно зовет ее просто «Стефа».
От ее сладенькой улыбочки меня аж передергивает и трясти начинает. На зубах скрипит от такого количества сахара.
— Добрый день.
— Давайте сюда ваше пальто, — протягивает она руки за моей верхней одеждой. — Я провожу вас в конференц-зал, все уже там.
Мне нужно успокоиться. Нечего нервничать раньше времени.
Нельзя позволять смотреть на себя, будто на легкодоступную добычу. Иначе рано или поздно, но снова ею стану.
И на минуточку, это у меня контрольный пакет акций, а не у кого-то другого.
Едва я вхожу в конференц-зал, взгляды всех присутствующих мгновенно устремляются в мою сторону.
Снисходительные, усмехающиеся взгляды.
Мужчины… вечно они нас, женщин, недооценивают. Тоже мне, короли жизни!
Правда недолго на моей скромной персоне концентрируется всеобщее внимание.
Дверь в очередной раз распахивается и внутрь уверенно входит Глеб.
Глеб? Бестужев⁈
К этому вселенная меня точно не готовила.
— Прошу прощения, господа… он садится на ближайшее свободное кресло. — И дамы. Я немного опоздал, но теперь мы можем начинать.
— А вы… простите? — Руслан бросает на Глеба свой фирменный колючий взгляд.
У меня мурашки от него по коже.
— Ах да, — криво усмехается мой друг. — Глеб Бестужев, ваш новый акционер.
Это шутка⁈
Глава 40
Я буду в порядке
Ты все разрушил и не
Оставил фундамента,
Оставил на руинах
Моих красный флаг.
Это для других
Придумали правила
И я любила тебя за это,
Витая в ванильных
Облаках.
А новые раны гноились,
Ты щедро сыпал на них
Ядовитую соль.
Почему мы с тобой не
Остановились,
Причиняя друг другу
Невыносимую боль?
«Все кончено!» —
Мне хочется кричать.
Оставь меня в покое
Главный грешник ада .
Мне больно было
Любовь потерять,
Но еще больнее будет
Звучать твоя правда.
/Маша/
— Маша, ты совсем обалдела⁈ — срывается на мне Руслан, едва мы с ним остаемся одни.
О, конечно, он не упускает случая запереть нас в конференц-зале после собрания, чтобы выместить всю злобу от происходящего.
Ведь он теряет контроль над ситуацией.
Вы можете спросить, зачем только я с ним осталась и все такое… будто меня кто-то спрашивал!
Это же Кирсанов.
Прет как бульдозер, все сворачивает на своем пути.
Я просто уйти не успела вместе со всеми.
Радует только тот факт, что с той стороны где-то есть Глеб.
Наверняка, он скоро опомнится, осознает, что я как сквозь землю провалилась, и отправится на поиски.
Но, опять же… и в нем я не могу быть уверенной на все сто процентов. Я в себе настолько не уверена! О чем тут можно говорить?
— Пусти, мне больно!
— Ты не думала, что сделаешь мне больно, продав акции своему дружку, — шипит он сквозь зубы, но все-таки отпускает мою руку. — Или решила, что я возьму и проглочу это отборное дерьмо?
Гребаный эгоист!
Сжимаю руки в кулаки.
От ярости, кажется, будто у меня из ушей дым повалит, а носом я начну адское пламя извергать.
Так зла на него! Не передать словами!
— Мерзавец! — взрываюсь я. — Ты едва не погубил компанию моего отца из-за того, что она тебе не досталась! Слил наш проект конкурентам, настроил весь холдинг…
— А это бизнес, детка. Тебе, уж поверь, здесь делать нечего. Ты детей рожать хотела и помидоры в горшках выращивать? Вперед.
Вот же… козел!
— Не знала, что ты такой.
— Какой? — хищно усмехнувшись, спрашивает он. — Такого ты меня и любишь, Уварова.
Я ненавижу его любить!
— Терпеть тебя не могу! — от возмущения даже топаю ногой. — Видеть тебя невыносимо!
— Зачем ты тогда пришла?
— Пришла на собрание акционеров, — я тяжело выдыхаю. Чувствую, что голова кружится. В глазах темнеет. Наверное, давление скачет… — Не забывай, что у меня контрольный пакет акций, Руслан.
— Кого ты хочешь обмануть? Все это — из-за меня.
Ну и эго!
Просто космических масштабов.
Как только еще стратосферу до сих пор не пробило — не понятно.
— Мне больше нечего сказать. — дергаю за ручку двери. — Открой, мне пора ехать.
— Нет.
В смысле, нет⁈
— Издеваешься? — разворачиваюсь к бывшему мужу. — Не смешно.
— Я говорю, что ты никуда не поедешь после того, что здесь устроила. Опозорила меня на весь офис… в неудобное положение перед акционерами и советом директоров поставила. Думаешь, просто возьмешь и свалишь?
Боже!
За ним я замужем была⁈
У Ангелины точно с головой не все в порядке, раз она по доброй воле под венец с Кирсановым собралась.
Впрочем… любовь не спрашивает разрешения у логики. Я и сама была настолько наивна и глупа когда-то.
— Родная, — почти мурлычет Руслан.
Родная?
— Не называй меня так! — я на всякий случай отхожу назад.
Хотя идти мне особенно некуда. Дверь все еще заперта… а ключи понятно у кого.
Вдруг ручка дергается. Сильно. Дверь буквально принимается ходуном ходить.
— Маша, ты там? — слышу голос Глеба.
Наконец-то!
А то у меня уже душа в пятки провалиться успела.
— Я здесь! — исподлобья гляжу на бывшего мужа. — Если не хочешь, чтобы он все здесь на кирпичики разнес, то немедленно выпусти меня.
— Маша, ты должна продать мне эти чертовы акции.
Вот еще…
— Маша! — голос Глеба становится все настойчивее.
Он снова дергает дверь за ручку, едва не вынося ее к чертовой бабушке.
— Я тебе нечего не должна, — медленно и четко произношу. — А теперь открывай.
— Ты совершаешь ошибку.
— Нет, Руслан… не надо было мне замуж за тебя выходить, права была бабушка, правду про тебя Наташка говорила. А я, дура, не слушала никого. Слепа была в своей сумасшедшей любви.
