Пауза затягивается.
— Это из-за другой женщины? — наконец спрашивает он.
— Это из-за того, что я хочу двигаться дальше, — сквозь зубы отвечаю я, потирая затылок.
Опять пауза, а потом его характерное, сухое фырканье: — То есть, да. Когда это случилось?
Я глубоко вздыхаю. — И да, и нет. Просто появилась одна женщина, и я понял, что не могу больше так жить.
Звучит как полуправда. Может, так оно и есть. Потому что до Джульетта я мог позволить этому тянуться вечно.
— Не знаю, Нокс… Я, конечно, не спорю с тобой, но мы слишком долго и упорно работали, чтобы всё закончилось вот так, — говорит он.
Я не могу сдержать смешок, хоть разговор серьёзный. Абсурд ситуации и то, что именно Финн говорит «долго и упорно», на секунду снимают напряжение.
— Долго и упорно, да? — подтруниваю я.
Финн громко стонет. — Ты серьёзно? Ты ребёнок? Господи!
Я зажимаю переносицу, всё ещё посмеиваясь. Возможно, звучит, как будто я тронулся, но эта доля юмора была необходима.
— Прости. Повзрослею. — Я глубоко вздыхаю, возвращаясь к делу. — Серьёзно. Какие у меня варианты? Мне нужно закончить это как можно скорее.
Голос Финна становится ровным, но я слышу колебания. — Осталось шесть месяцев до двух лет. Потерпи. Суд выдаст сертификат, и всё закончится.
— А что помешает ей после этого снова пойти на меня? Ничего. Я могу быть увязшим в судах ещё годами. Я не выдержу, Финн.
— Ладно… — наконец уступает он. — Завтра с утра я всё пересмотрю. Позвоню после, хорошо?
— Буду очень благодарен.
— Чёрт тебя побери, Нокс. Мы могли бы выиграть.
— Знаю, — бормочу я. — Но есть вещи поважнее.
Глава девятнадцатая
Джульетта
Когда Нокс подвозит меня домой, тётя уже спит. И я благодарю звёзды за это — я абсолютно не готова к послематчевому разбору, особенно учитывая, что сегодняшний вечер включал её начальника. Но есть один человек, с кем я точно хочу всё обсудить.
Внутри я сбрасываю обувь, переодеваюсь в свои любимые тренировочные штаны — такие старые, что, кажется, держатся исключительно на ностальгии — и хватаю телефон. Бри отвечает с первого гудка, ну конечно.
— Бри Смит, эксперт по всему сладко-безнравственному, к вашим услугам, — объявляет она своим певучим голосом, который умудряется пробиваться даже сквозь больничный гул на заднем плане.
— Ты на перерыве? — спрашиваю я, устраиваясь в кресле в спальне — моём любимом уголке.
— Пятнадцать священных минут свободы. Ноги отваливаются, — понижает она голос. — А теперь выкладывай всё, пока я не умерла от любопытства.
Я рассказываю каждую деталь: как его рука случайно коснулась моей за ужином, какие истории он рассказывал, как его взгляд будто видел меня насквозь. Бри ахает и вставляет реплики в идеальные моменты, и её заразительная энергия полностью стирает остатки моего смущения.
А потом я дохожу до момента, где «разворачиваю свой багаж», и слова начинают вязнуть. — В общем, да. Я, по сути, вручилa ему билет в первый ряд на шоу моего жизненного бардака.
Она фыркает, прорезая моё самокопание, как ножом: — Так, во-первых — у всех есть багаж. Во-вторых — ты милая и честная, так что если он хотя бы немного нормальный, он не сбежит. И в-третьих… — делает театральную паузу, и я почти вижу, как она наклоняется ближе, — ты влюбляешься в него.
— Может быть, — бормочу я, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку, рвущуюся наружу. — Кстати, его дом… это было безумие. Как с открытки. И у него крошечный котёнок…
Она издаёт какой-то придушенный звук.
— Ты уверена, что этот мужчина реален? Просто Джулс, невозмутимо встречающаяся с шотландским богом, у которого котёнок, горное убежище и чувство юмора. — Она театрально вздыхает. — Я даже не видела, как он выглядит. Пришли фото.
Я дёргаю ниточку на рукаве. — У меня нет.
— У тебя… нет? — её голос полон шока.
— Можно, наверное, глянуть на сайте винокурни, — предлагаю неуверенно. — Возможно, там есть фото.
— Подожди, — говорит она, роняет телефон на стол и тут же раздаётся лихорадочное постукивание её ногтей по экрану.
Мгновение тишины — и резкий вдох.
— Ты издеваешься надо мной?! — её голос срывается на высокий тон.
Телефон вибрирует от уведомления. Любопытствуя, я включаю громкую связь и проверяю сообщение. Бри прислала скриншот с сайта: профессиональное фото Нокса у медного перегонного куба. Он выглядит так, будто сошёл с обложки любовного романа про виски — пронзительный взгляд, лукавая улыбка, будто бросает вызов всему миру: попробуй не влюбиться.
— Это тот самый Нокс?
— Ага. Он.
— И ты колебалась, когда он пригласил тебя на свидание? — в её голосе слышится искренняя досада. — Я разочарована. Выходи за него. Родите кучу детей. Спрячьтесь в горах и не возвращайтесь. Я бы не осудила.
Я смеюсь — конечно, она преувеличивает, но, возможно, и не шутит совсем.
— Ты сумасшедшая, — говорю я, качая головой, хотя она меня не видит. — Это просто… приятно. Ничего серьёзного.
Говорю так, будто сама в это верю. Будто у меня не ёкнуло сердце при мысли о нём. Будто мозг не прокручивает каждое украденное касание снова и снова.
— Ладно, скажи хотя бы, что ваш вечер дошёл до первой, второй и третьей базы. Может, даже хоум-рана, — беззастенчиво заявляет она.
— Ты неугомонная.
— Ну? — напирает.
Я колеблюсь полсекунды. — Да, до первой базы. Может, где-то на полпути ко второй.
Крик, который вырывается из неё, настолько громкий, что я мгновенно жалею, что сказала правду.
— Это было потрясающе? Земля сдвинулась?
Я смеюсь. — Всё сразу. Это не было «поцелуем, потому что пора» или «так положено». Это было как…
— Как что? — тихо спрашивает она.
— Как вернуться домой в место, где я никогда раньше не была, — признаюсь я, удивляясь своим словам. — Это звучит безумно?
— Безумно. Безумно романтично, — говорит она. — И именно то, что ты заслуживаешь после всех этих лет с унылым Джеймсом.
— Джеймс был не таким уж унылым, — возражаю я вяло.
— Джеймс сортировал носки по цветам и считал кинзу слишком острой, — парирует она.
Я закатываю глаза, но спорить бессмысленно — она права.
— Ладно, — смеюсь я. — Но, если честно, возможно, у Нокса носки тоже по цветам. У него идеальный порядок дома.
— Он, случайно, не считает перец острым?
— Он делает собственный виски. Уверена, его вкусовые рецепторы выдержат что угодно.
Она довольно гудит. — Посмотри на себя, Джулс. Две недели — и ты уже целуешься с горячим шотландцем в его горном убежище. Я тобой горжусь, знаешь?
— Это было всего одно свидание, Бри.
— Это не просто одно свидание. Это ты выбираешь себя. Это ты наконец достаточно смелая, чтобы хотеть чего-то настоящего.
И не дав мне времени всё осмыслить, она добавляет:
— Если ты не выйдешь за него и не убежишь с ним в закат, я сама это сделаю.
Я фыркаю. — О чём ты говоришь? У тебя же есть Диллон, который, вообще-то, потрясающий.
— Да-а… — она на секунду запинается, но быстро берёт себя в руки. — Но дело в том, что у него нет акцента. И я вдруг поняла — вот чего не хватало в моей жизни.
Мы обе смеёмся. И, боже, как же я по ней скучаю.
Я не ожидала, что буду улыбаться и на следующее утро, но вот я снова прокручиваю в голове каждое слово и каждый взгляд. В груди лёгкость, которую я не ощущала уже давно.
Тётя Роуз смотрит на меня из-за своего стола, и подозрение уже написано у неё на лице. — Ты выглядишь опасно довольной для человека, который поклялся держаться подальше от мужчин, — замечает она, поворачиваясь в кресле и отпивая кофе так, будто не собирается устроить допрос. — Я не слышала, как ты пришла прошлой ночью. Как прошло свидание?
Её улыбка говорит: я и так знаю, но ей хочется услышать это от меня.
