Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора

«— Было?

— Не помню».

Тут бы и смайлик поставить, что хватает себя за голову, тараща глазки, но думаю, и моего описания хватило.

Я старалась ….

Вот она романтика. Да, читатель? Только кто-то её переживает в восемнадцать. Людмила же в свои тридцать пять с хвостиком, отсыпаясь, весь следующий день, опять решила, что завтра непременно об этом подумает. Но встретив Его в бассейне с той самой морской водой, решила совершенно не о чём уже не думать. Надоело, знаете ли.

Так, новогодние каникулы превратились в романтичный курортный роман. Ведь его глаза светились, как звёзды на зимнем небе, и в этом мгновении мир вокруг исчезал насовсем, оставляя их вдвоём. И ведь как мудро они поступили! Сдав свои одиночные номера и переехав в один двухместный, но с очень большой кроватью, с видом на море и большим зеркалом на стене, они были полны романтической тяги друг к другу. А проведя в постели практически все каникулы, затем, просто исчезли из жизни друг друга, тактично отводя глаза при расставании.

Это был несомненно роман. Ну вот, и в её жизни это случилось. С Незнакомцем. Подумать только! Как будто они были единственными существами на свете: — она точно чувствовала, как сердце стучит в унисон с его дыханием. Мужчина стал для неё всем лишь на короткий миг жизни, но этот миг стал кусочком вечности, которую она не могла забыть. Но смогла оставить позади.

Людмила смущённо улыбалась, положа руку на выпирающий животик. Вспоминая о новогоднем приключении, которое стало таким незабываемым. Как там? У великого....

«Лазурный, пышный сарафан, одел Людмилы стройный стан» ….

Нет!

Любимый сарафанчик, он еле сходился уже на милом таком животике. Рожать через два месяца. Что там говорила Яна про матерей-одиночек? Совсем неважно. Сын!

«— Конечно же Руслан. Только мой Руслан».

О таком счастье она и не мечтала уже в свои тридцать восемь. Вот вам и круги на воде. Получается двоюродной сестре спасибо, надо сказать? Не обязательно. Не поймёт. Романтика философии ей неподвластна.

— Прекрасный кадр, подруга, не позируй специально. Ты вот так просто погружайся в себя на фоне заката. В этом состоянии ты вообще ходишь всё последнее время. Ты, не Милка моя, а верно Мадонна. Всё остальное я сделаю сама.

Света целилась в неё огромным объективом, забыв обо всём на свете. Снова чувствуя азарт творчества. Отдаваясь ему, как любимому мужчине в свой самый первый раз.

Для того и существуют друзья, чтобы, забывая про обиды помогать, балансировать на тех самых волнах — цунами, что идут кругами к берегу: — логически заканчивая чьи-то безумства поступков и подхватывая зазевавшихся в этот водоворот подруг.

Не давая оступиться, замочить ноги, а то и просто уйти в воду с головой, друзья возникают из ниоткуда.

Оказывается, просто разглядев твою изменившуюся фигуру из окна авто они могут, не смотря на обиды вдруг окликнуть открыв мгновенно окно машины. Помочь не задавая лишних вопросов.

А может быть, для того, они существуют: — что, разместив на конкурс портрет беременной Незнакомки, стоящей в лучах закатного солнца в водах океана, помогут свершиться предначертанному. Ведь нужно дать, Ему единственный шанс появиться в нужном месте, в нужный час.

Но об этом позже …. Как же смайликов не хватает).

Она сразу обратила на себя его внимание своим откровенно хорошим настроением. Казалось, что Незнакомка, как птица, которая вырвалась из клетки: — она была готова провести новогоднюю ночь только так, как ей этого хочется. Она забыла обо всех своих проблемах, а может, их и вовсе не было у неё.

Забыв, вероятно, что земля круглая и имеет силу притяжения, порхая в танце, девушка заразительно смеялась, увлекая народ вместе с ведущими в таком поднадоевшем всем танце, как ламбада. А ей всё нипочём. Казалось, она танцует его впервые. И отдыхающие, потрясённо вставая, отдавались музыке и веселью. Великая сила алкоголя. Но Незнакомка практически и не пила. Пригубив бокал, она оставила его в сторонку. Ночь пролетела как одно мгновенье. Конкурсы и бой курантов. Восторженные крики и аплодисменты. Тосты. Чужие люди превратились в один спитый и спетый коллектив, у которого хватило сил гулять до утра, и петь в караоке, просто умотав ведущих. И во главе всех Она, в летящем шифоновом платье в пол, и глазами, сияющими как звёзды.

Когда Фёдор понял, что Незнакомка без сопровождающих, он всё решил для себя. То обаяние и сила, что исходили от Людмилы, они просто завораживали. Все остальные дни и главное ночи с ней были незабываемы. Что удивительно, леди не поднимала щекотливые вопросы. Допустим, про их будущее. Но и ему не позволяла их задавать. Её всё устраивало как есть.

«— секс без обязательств».

Эта мысль не давала ему покоя весь обратный путь домой. Но ведь она сама задала такой тон их общению.

«О времена, о нравы!» — прадедушка Цицерон был прав, получается. Ночные заплывы в бассейне с огромными окнами — витражами, через которые видно было замёрзшее море.

Летящие хлопья снега, что ложились на вековые ели белоснежным украшением. Тихий шёпот и объятия, в бассейне с морской водой тёплой как летом и безумно солёной.

Тишина нарушалась лишь шорохом падающего снега за окном, нежно касающегося земли. Каждая снежинка была уникальна, как и каждая история, которую она могла бы рассказать. Ощущение единства с природой дарило тепло в их сердца. Эти дни и ночи, полные страсти и огня, да он просто не помнил, чтобы с ним такое было когда-то.

Их отражение в зеркалах номера.

Как приятно терять стыд, оказывается.

Она была совершенно не похожа на многих, слишком многих, с кем он пытался общаться после развода. Ждущих дорогих подарков, и ресторанов. Призывно улыбающихся подкаченными губами. Дающих ощущение чего-то искусственного и фальшивого.

Самодостаточная и необыкновенная... Просто Леди.

И он убеждался в этом. Неотрывно глядя на экран, транслирующий видеоконференцию, когда все слушали доклад начальника финансового отдела о подготовке к форуму, важному и так необходимому их регионам. А он не мог оторвать глаз от Неё, пропуская смысл сказанных слов.

Ну и встреча!

Вернее, какая это встреча? Людмила Анатольевна и не подозревала о ней. Совершенно не читая с листа, она говорила, смотря непосредственно в камеру, как будто прямо в душу. Говорила грамотно и по существу, ставя задачи на квартал вперёд.

Все манеры, да и сам доклад давали ему понять, эта молодая женщина привыкла, что её слушают, и ей подчиняются.

Когда же неосознанным движением она положила руку чуть ниже стола, будто на живот, он услышал шёпот сзади:

— Легко ей нарезать задачи; сама через месяц-то в декрет свалит. Вот кто Мымра.

— Это точно.

— А отец ребёнка кто? Я слышала, для себя рожает.

— Да кто его знает, Дед Мороз, наверное, рожать-то в сентябре.

Тихий смех и змеиный шёпот, залез под самую кожу, мурашками разбегаясь по всему телу. Щёки покрыл густой румянец. Он что-то, возможно, очень скоро пропустит в своей жизни. Что-то очень важное и безумно ценное.

Просто необходимо поехать в краевой центр соседнего региона и всё узнать. Но как? Кто предоставит ему эти данные. Не клиника же, что наблюдает её беременность.

Фёдор Дмитриевич задумчиво смотрел вдаль, сквозь жалюзи, закрывающие солнечное окно в его кабинете. Он прекрасно осознавал, что очень надеется на своё отцовство. Бывшая жена Ирина так и не смогла сделать его папой, перенеся две операции. В конце концов, обвинив его во всём, уехала в родной Питер насовсем. В те дни его жизнь билась на осколки. Мелкие и очень острые. О которые было очень больно раниться.

Впервые становиться отцом практически в пятьдесят, дело, конечно, непростое. А уж попытаться доказать женщине, возможно, матери своего будущего ребёнка, необходимость впустить его в свою жизнь. Это практически невозможно.