Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора

— Ирина, приезжает из Питера.

Хмурый взгляд, сравнивая с кем-то обжёг худенькую фигурку женщины, что стояла на кухне, облокотившись как-то неловко боком о холодильник. Выстиранный халатик и хвостик из неубранных волос на голове, уставшие глаза не соответствовали шикарному интерьеру.

Ни минуты спокойствия с сыном, хоть няню нанимай, на час. Фёдор, как всегда, не согласен. Босые ступни ног, ноготки безо всяких изысков. Людмила не была прежней. Ту новогоднюю ночь не вернуть.

«— душевная простота».

Мелькнула уничижающая мысль в голове Фёдора Дмитриевича.

«— вся мишура и очарование слетели, стоило только родить».

— Ирина?

Глаза матери его сына смотрели вопросительно.

— Кто это?

— Жена.

Женщина будто сжалась, в очередной раз морально пытаясь отгородиться от него. Это раздражало всегда.

— Бывшая. Она хочет раздела и прилетит через несколько дней на сделку по продаже этой квартиры.

Он даже не подозревал, как жесток в этот момент хотя бы тем, что до сих пор бывшую считает женой. Смысл его слов и начальственный тон для той, которая решила уступать во всём ради сына, они будто острая бритва, что режет по живому.

Люда стояла, подперев холодильник спиной, которая всегда ныла после операции. Только лёжа приходило облегчение. Старалась сдержать слёзы, они неконтролируемо подступали к глазам. В каждом его слове ей слышалась холодная недоброжелательность, словно мужчина искал способ унизить её за ту слабость, что она проявила, выбирая заботу о сыне вместо борьбы за собственное достоинство.

В его жёстком взгляде не было ни капли понимания, только холодное высокомерие, потому как действительно жена у него за всё время его весьма плодотворной жизни была одна.

«— отчего его бросила Ирина, — уж не за его ли холодность и отчуждённость»?

«— его часто нет дома, а если он и работает в своём домашнем кабинете, то мы с Русланом стараемся отсиживаться в дальней комнате или идти на прогулку».

— Ты не говорил…

— Переговоры ведутся давно. Мы всегда на связи с бывшей. Я снял для вас с сыном квартиру.

Она вспомнила, как тяжело ей далось решение с переездом в чужой город, Люда будто обрывала все концы: — друзья и подруги, сослуживцы, они остались в прошлой жизни.

Круглосуточные хлопоты в чужом городе, превратили её просто в дом работницу. Нескончаемые переживания о том, сможет ли она дать своему ребёнку то, что есть у всех: — полную семью.

Ответственность — жуткое слово.

А ещё ломка самой себя и бесконечные раздумья о том, что через полгода заканчивается декретный отпуск, а с новой работой и детским садом для сына решения не приходят.

Всё это ложилось тяжким грузом неустроенности.

Полная финансовая и моральная зависимость от Фёдора доводила просто до белого каления. Она попросила подругу сдать её квартиру во Владивостоке на год вперёд. Заключила договор, с незнакомой семьёй. Помощь Светки была колоссальной, она просто на просто выбросила из головы все прежние обиды.

Люда старательно собирала на счету деньги, чётко отслеживая курсы всего, чего можно. Онлайн открыла вклад в драгметалле. Удавалось иногда подзаработать на разницах.

И вот теперь, вся эта борьба привела к совершенно незамысловатому финалу: — она должна была съехать на съёмную квартиру в чужом городе.

Фёдор стал совсем чужим и для Людмилы совсем непонятно, зачем нужно было доводить квартирный вопрос с Ириной до такого состояния. Что его заставляет общаться с бывшей, которая с безразличием оставила годы прожитой жизни и уехала на другой конец страны? Зачем он привёз её, Людмилу сюда с сыном?

Почему все озарения с женщиной происходят на кухне?

Какая особая энергия витает в этом помещении?

Однако на главный вопрос молодая женщина давно уже знала ответ: — равнодушного и загруженного работой отца, которого сын Руслан видит урывками каждый вечер перед сном, вполне может заменить приезжающий раз в месяц папа. Он будет мечтать об этой встречи, будет дарить сыну свои улыбки и любовь.

Будет отдавать всего себя.

Решение лежало на поверхности безмолвного озера, которое питалось водами недоверия и их совместного отчуждения. Оно возникло совсем не на пустом месте.

Людмила была так потрясена этим, что долго не могла прийти в себя. Что же происходит на самом деле? Куда делась вся аналитика в математическом складе её ума. Известие о прибытии бывшей было как гром среди ясного неба?

Вовсе нет.

«Почему? Почему?» — спрашивала она себя, и, однако, где-то в глубине души у неё был готов ответ.

«— слишком доверилась, тогда в роддоме, поверила в сказку».

«— как же беззащитна и ранима женщина в такие вот моменты своей жизни».

«— в те моменты, когда полностью зависима от мужчины, занимаясь новорождённым ребёнком».

Именно тогда, когда она вышла надломленной от боли и совсем нежданного всепоглощающего чувства материнства из отделения роддома, она увидела его.

Фёдор, наверное, и сам верил в тот момент, что это ему под силу. Разогнать все тучи, решить вопросы, обогреть и главное — полюбить Незнакомку с его сыном.

Служебная машина отца её ребёнка везла их на съёмную квартиру. Водитель Виктор Михайлович, мужчина в солидном возрасте, был словно сжатой пружиной. Весь вид его говорил, что не по-людски это.

— Вы не волнуйтесь, Людмила Анатольевна. Я прогулочный толкач привезу позже для Руслана. Вы ведь сегодня на прогулку не пойдёте? Мне ещё нужно в одно место, будет съездить.

— Хорошо. Не пойдём на прогулку, вы только не переживайте, Виктор Михайлович. Всё обойдётся.

— Вы и город не очень, то знаете, если что звоните сразу мне, я сотовый не отключаю. Мои совещания давно уже закончились, ещё в прошлом веке. Нина Ивановна моя всегда, если что на подхвате. Обещаете?

— Обещаю.

Гражданская супруга его босса вежливо и спокойно улыбалась, придерживая восторженно замершего сына. В огромном внедорожнике он расположился на старенькой «сидушке» от автомобильного кресла внука Виктора Михайловича и был пристёгнут ремнём безопасности, как совсем взрослый ребёнок.

Все вопросы были решены за несколько дней, и главное — собраны игрушки и мелкие вещицы сына по огромным просторам теперь уже чужой квартиры. А вот про дополнительное кресло они как-то не подумали. Людмила по своей душевной простоте считала, что они поедут на машине Фёдора, в которой, было всё оборудовано.

— Мы уезжаем будто навсегда с Русланом.

— Так и есть, Люда, ты ведь знала это с самого начала. Эта квартира просто иллюзия, и она будет продана в течение этого месяца, думаю. Я подыщу для нас что-то другое. Хочется ближе к службе. Спасибо, что навела везде порядок. Так как любит Ира.

Фёдор уверенно складывал ковёр музыкального алфавита сына в большую коробку.

— Детские игрушки, знаешь, лишний раз будут только травмировать бывшую. Ведь детей у нас в браке так и не случилось. Не по моей вине, это теперь уже точно.

Самодовольная улыбка тронула губы как никогда уверенного в себе мужчины.

— Да. Конечно.

Её тихий ответ звучал, как совсем уже неважный отголосок, того новогоднего караоке, памяти о котором практически уже не осталось.

— Мы пользовались всем этим с сыном практически полтора года. Спасибо.

Он не услышал подтекста в голосе той, что родила ему долгожданного ребёнка, уйдя мысленно в предстоящую встречу с бывшей. Расчёска, на тумбе напомнила аромат её волос. Казалось, он услышит сейчас тихий голос из кухни и увидит ухоженную Ирочку. Или найдёт красивую, незаконченную вышивку бисером у себя на столе в кабинете. Они сядут обсуждать в гостиной новый, только, что просмотренный фильм.

— Как ты считаешь какой момент самый, самый?

— Самый?

Улыбка тронет его чётко очерченные губы.

— Что это значит?

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Он знал о ней всё. Этот шёпот всегда был прелюдией к романтике в их отношениях. Не было такого напряжения, как с Людой.