Как они ее делили (СИ) - Рымарь Диана

Мы женаты.

Мы с Артуром муж и жена!

***

Час спустя мы сидим в уютном кафе неподалеку от ЗАГСа. Артур выбрал столик у окна, заказал для меня блинчики с творогом и медом, свежевыжатый апельсиновый сок, фруктовый салат.

— Тебе нужно хорошо питаться, — говорит он, подвигая ко мне тарелку. — Особенно сейчас, ты же нашего маленького носишь.

Он кладет руку на мой живот, и я чувствую, как щеки вспыхивают. Такой простой жест, а от него по всему телу разливается тепло.

— Попробуй блинчики, они здесь отличные, — продолжает Артур, а сам режет омлет с лососем. — И сок обязательно допей. Витамины нужны.

Он так заботится обо мне, так старается… Словно пытается наверстать все то время, когда не знал о беременности.

Откусываю кусочек блинчика — действительно вкусно. Творог нежный, мед пахнет разнотравьем. В желудке становится приятно, тепло.

— Спасибо, — шепчу я, и Артур улыбается.

Такая искренняя улыбка, что сердце пропускает удар.

Я такая счастливая в этот момент, аж страшно.

И тут на столе звонит его мобильник.

Телефон лежит экраном вверх, и я сразу вижу, кто это.

«Папа» — высвечивается на дисплее.

Мигран Аветович.

Моментально впадаю в тихую панику.

Побыла немножко счастливой — и хватит. Сейчас отец Артура все обязательно испортит. Он же меня терпеть не может!

Я вся аж подбираюсь из-за этого звонка. Будто электрический ток по позвоночнику прошел — так резко выпрямляю спину, кусаю губу до боли.

Артур видит мою реакцию, хмурится.

Берет трубку, но не сразу отвечает — сначала оглядывает кафе. Мы в этой части зала одни, за соседними столиками никого нет.

Он ставит телефон на громкую связь и шепчет мне:

— У меня от тебя нет секретов.

От этих слов на душе становится и теплее, и страшнее одновременно. Теплее — потому что Артур не скрывает от меня ничего. Страшнее — потому что сейчас я услышу, что думает обо мне его отец.

— Что надо? — говорит Артур в трубку.

Голос у него сухой, официальный. Совсем не такой, каким он со мной разговаривает.

— Привет, сын, и тебе доброе утро. Ну что, нагулялся? Когда тебя ждать дома?

Голос Миграна Аветовича слышен очень четко, и от его тона у меня сразу сжимается все внутри. Такой покровительственный, насмешливый… Будто Артур — маленький мальчик, который набедокурил и теперь должен идти отвечать.

— Никогда, — отвечает Артур.

Коротко, жестко. И я вижу, как напрягается его челюсть.

— Ты мне еще похами… Немедленно езжай домой, будет серьезный разговор. Станем решать, что делать с твоей Настей.

При упоминании моего имени я вся сжимаюсь.

Господи, как же он произносит мое имя! Будто что-то грязное, неприятное. «Твоя Настя»… Как будто я какая-то мерзкая проблема, которую нужно решать.

Я прячу под стол дрожащие руки.

— Ты не будешь решать, что делать с моей женщиной. Это мне решать, — говорит Артур.

В его голосе появляется сталь, и я невольно выдыхаю с облегчением. Но очень зря…

— Ты берега не попутал, сын? Мал еще, решалка не отросла. Говорю же по-человечески — ноги в руки и домой, будем разговаривать. Я ж тебе как лучше хочу, я…

— Как лучше? Ты в своем уме, отец? По-твоему, это для меня будет как лучше — выскоблить мою девушку? Что-то ты мать на аборт не отправил ни с одним своим ребенком. Что-то ты сестру на аборт тоже не отправил, одна ребенка растит. А моего ребенка, значит, можно под нож? Мой приплод на хер не сдался вам?

Я закрываю глаза, стараюсь не расплакаться. За что Мигран Аветович так меня ненавидит?

— Не смей материться при мне! — рычит он. — И во всех перечисленных тобой ситуациях дети были зачаты в браке, законном браке… Тебе же жениться рано…

Артур самодовольно хмыкает и выдает наш секрет:

— Мы уже женаты. Так что ты пытаешься отправить на аборт мою беременную жену.

Пауза. Долгая, тягучая пауза, во время которой я слышу только стук собственного сердца.

— Вы что? Да как же ты смог так скоро… — Голос отца дрожит.

Артур выдает правду:

— Тетка Айгюль вошла в положение, к тому же у Насти есть справка о беременности. Так что все по закону, мы расписаны.

В трубке раздается тяжелый вздох, а потом новый рык Миграна Аветовича:

— Я этой тетке Айгюль голову откручу! Ишь ты, даже не позвонила… А ну, быстро хватай Настю под мышку и домой! Разговоры разговаривать будем, проблемы решать. Поженились они… Молоко на губах не обсохло, чтобы жениться. Я благословения не давал! Мать благословения не давала!

«Хватай Настю под мышку»… Будто я мешок с картошкой. У меня горло перехватывает от обиды и унижения. Что до их благословения, я на него даже не надеялась.

— Спасибо, отец, до восемнадцати лет вырастил, дальше я сам, своим умом, — отвечает за нас Артур.

Кажется, эта фраза окончательно выводит из себя его отца:

— Ну хорошо, сын… Самостоятельный стал, да? Свободу почувствовал? Женился не пойми на ком… Детей делаешь…

Вот оно как… Я для семьи Артура никто, и еще большой вопрос, как это скажется на наших жизнях. Слезы предательски подступают к глазам.

— Отец, я ее люблю! — восклицает Артур.

Но даже это ничуть не пробирает его отца.

Он продолжает гневным тоном:

— А любовь — это глагол! Любовь обеспечивать надо, стараться ради нее. Вот когда наешься своей любовью, напьешься ею, напялишь вместо зимней куртки, которую ты с собой не взял… Когда надоест играть в самостоятельность, приползешь к отцу за деньгами. И тогда мы поговорим на моих условиях. Я не гордый, в отличие от некоторых, подожду…

От его зловещего тона у меня мурашки по коже. Это не просто угроза — это обещание. Он будет ждать, когда мы сломаемся, когда придем к нему просить помощи. И тогда он покажет нам наше место.

Или мне мое место… Артур ведь сын, как ни крути.

Глава 30. Почти взрослые

Настя

Мы с Артуром молча сидим за столиком. Перевариваем тяжелый разговор с его отцом.

Не могу избавиться от тяжести в груди.

Слова Миграна Аветовича выжигают мне мозговые клетки: «Когда наешься своей любовью, приползешь к отцу за деньгами».

Руки дрожат, когда я беру чашку с кофе — он уже остыл, но я делаю глоток, чтобы хоть как-то унять волнение.

Артур сидит рядом, лицо у него мрачное, челюсть напряжена. Я вижу, как он сжимает и разжимает кулак под столом. Такой злой… Не знаю, принято ли у них в семье, чтоб отец разговаривал так с детьми или это было из-за меня, что скорей всего.

— Ничего, мы справимся, не переживай, — говорит Артур наконец, и голос у него хриплый. — Сейчас поедем в отель, заберем вещи, потом снимем квартиру на первое время. Дальше можно будет продать тачку, покумекать да какую-то квартиру взять в спальном районе…

Я киваю, стараюсь выглядеть спокойной, но внутри все сжимается от страха.

Спальный район… Небольшая квартира, ремонт так-сяк. Мне-то привычно, а вот Артур никогда не жил в таких условиях. Что если он не выдержит? Если решит, что я того не стою?

И тут я замечаю, что на столе лежит чек от нашего завтрака.

Случайно вижу сумму, и у меня перехватывает дыхание. Господи, да за эти деньги я могла бы неделю питаться! А он еще и тысячу на чаевые положил… Тысячу! Будто это мелочь какая-то.

— Артур, — начинаю я тихо, но он уже встает, берет мою руку.

— Поехали, солнышко.

Мы добираемся до отеля на его машине. Поднимаемся в номер, и я снова поражаюсь его роскоши.

Огромная кровать, панорамные окна, мраморная ванная…

— Может, еще на сутки тут останемся? — Артур лениво потягивается, падает на кровать.

Наконец я не выдерживаю. Подхожу к нему, сажусь рядом, беру за руку.

— А сколько ты заплатил за этот номер?

Он поднимает на меня удивленный взгляд, садится: