Скажи мне по секрету - Рон Мерседес

Я не собиралась позволять никому заставить меня чувствовать себя плохо за то, что я испытываю что-то к двум потрясающим людям. Хотя я не была такой наглой, чтобы оправдывать свои поступки. Я могла чувствовать, что угодно, и никто не мог бы на это повлиять, но то, что я сделала с Тьяго, было неправильно… На самом деле неправильно было то, что я делала с обоими, потому что я обманывала их обоих; одного — за его спиной, а другого — прямо в лицо.

Я не совсем поняла, к какому выводу я пришла, когда пришла домой, но могу точно сказать, что я оставалась такой же запутанной… и замерзшей.

Но это было не самое страшное, а вот машина, которая стояла у дверей…

«Нет, пожалуйста, нет».

Я сомневалась, стоит ли вставлять ключ и заходить. Я даже подумала, может быть, лучше переночевать в доме на дереве, чем…

— Камила! — сказал этот голос, который так меня раздражал еще до того, как я смогла открыть дверь. — Тебе кажется разумным идти по всему городу в такую погоду?

Моя бабушка… Мать моей матери только что появилась передо мной, с окрашенными в блондинистый цвет волосами, собранными в элегантный пучок, с идеально сделанными операциями на лице, которые подтягивали её кожу, чёрными брюками и кашемировым свитером, в комплекте с жемчужными украшениями, которые она не снимала даже во время купания.

— Бабушка… — сказала я, желая убежать. — Что ты здесь делаешь?

— Как что я здесь делаю?! — сказала она с таким неприятным и раздражающим голосом.

— Помогать твоей матери, конечно! Входи, не замерзай.

Я вошла в дом, и моя бабушка закрыла дверь.

— А где дедушка? — спросила я, оглядываясь.

— Твой дедушка не мог приехать, я приехала одна, — сказала она, посмотрев на меня с недовольным видом. — Твоя мама в ужасном состоянии, Камила. Я думала, что ты, будучи уже взрослой, приложишь хоть какие-то усилия, чтобы сделать эту разлуку для нее легче, а она сказала, что ты только о себе, думаешь и ведешь себя как капризная и избалованная девочка. Тебе почти восемнадцать лет!

— Бабушка… — начала я снимать пальто, но она меня перебила.

— Никакой "бабушки"! — закричала она. — Я пришла сюда, чтобы помочь вам выбраться из этой ямы, в которую ваш отец вас втянул, и мы начнем прямо сейчас. Первое, что ты сделаешь, это бросишь эту работу в той грязной кафешке, — потребовала она, следуя за мной, когда я пошла по лестнице.

Я остановилась, когда она это сказала, повернулась и посмотрела на нее.

— Я ничего не брошу, — сказала я, устала от споров с устаревшей версией моей матери.

— Ты сделаешь это, потому что, если нет, твой дедушка и я не дадим тебе денег на учебу. Будущая студентка Йеля не должна работать, она должна учиться!

— Я не хочу, чтобы вы с дедушкой платили за меня! — сказала я, не веря своим ушам.

— А как ты собираешься учиться тогда?

— Существуют стипендии. На самом деле, я уже подала несколько заявок...

Моя мама появилась в дверях кухни и бросила на меня взгляд разочарования.

— Не пытайся, мам — сказала она своей матери, как будто меня там не было. — С ней, как с стеной.

— Ну, эта стена идёт в кровать, — сказала я, уже не чувствуя обиды.

— Тебе нужно поесть, — сказала моя бабушка, скрестив руки. — Эта беседа не закончена, юная леди!

Я не ответила. Поднялась по лестнице и закрылась в своей комнате.

Я села за свой стол, достала книгу для рисования и начала водить карандашом... Моя личная терапия всегда была рисование. Что бы ни происходило, у меня всегда оставался этот способ... холст, бумага, салфетка, если нужно, и карандаш.

Когда я рисовала уже больше часа и закончила рисунок девушки, которая плакала и которая подозрительно напоминала меня, мне пришло в голову поднять взгляд.

Это было, как если бы меня кто-то позвал, как если бы кто-то коснулся моего плеча, чтобы привлечь мое внимание. Я позволила своему взгляду задержаться на этом несколько секунд, а потом решила положить конец всей этой ситуации.

Тьяго сыграл со мной… Он испытал меня, используя мои чувства, и извлек выгоду из этого, чтобы заставить меня чувствовать вину. И не только это, но он еще посмел сказать мне, чтобы я бросила его брата, потому что я недостаточно хороша для него.

Не раздумывая, я подняла руку и показала ему жест неприличный, а затем резко дернула занавеску.

Тьяго Ди Бьянко не будет говорить мне, что я могу делать, а что нет.

Он, именно он, был самым неподходящим человеком для этого.

13

КАМИ

Меня разбудило уведомление о текстовом сообщении. Я открыла один глаз и стала нащупывать по матрасу свой iPhone. Не нашла его, поэтому мне пришлось сесть и включить свет.

— Чёрт... — я ругнулась в пустоту, злясь, и начала переворачивать одеяло и подушки. — Где ты?

Я заглянула под кровать и увидела его, прижатого к стене. Похоже, он упал с края во время сна, так что мне пришлось залезть под кровать, полную пыли, и вытянуть руку, чтобы достать его.

Когда я наконец его вытащила, я вылезла из-под кровати и начала кашлять. С тех пор как Прю больше не приходила убирать, дом стал настоящим хаосом. У меня почти не было времени на уборку в своей комнате между школой и кафе, а моя мать делала всё, кроме того, чтобы позаботиться о доме. Она что, думала, что пыль и грязь исчезнут сами собой?

Я фыркнула от злости и села на кровать.

Сообщение было от миссис Миллс.

«Дорогая, мне нужно, чтобы ты была здесь в восемь. Сегодня нам нужно всё подготовить для Фестиваля Костра. Обещаю заплатить за сверхурочные».

Это меня не сильно удивило.

Прежде чем положить телефон на кровать и пойти в ванную, чтобы быстро принять душ, я не смогла устоять и сначала зашла в Instagram.

Извините, наверное, это что-то вроде заводской настройки у всех, кто родился в 2000-х. С тех пор как мне взломали аккаунт, я поменяла все пароли на свои социальные сети: почту, Instagram, Facebook, TikTok...

Первым, что мне попалось, были истории моих друзей. Меня удивило, что накануне они устроили вечеринку у Кейт. Обычно её родители не позволяли ей устраивать даже минивечеринки, но что меня задело, так это то, что все были там. Вся наша группа пошла на ту спонтанную вечеринку, и никто мне ничего не сказал.

Когда я увидела Элли среди толпы, танцующей и пьющей, было, как будто меня ударили в сердце. И не только это, но и Джулиан, очевидно, знал об этой вечеринке, потому что это был его дом, и не сказал мне ничего.

Пока я продолжала листать экран, не в силах остановиться, кто-то постучал в дверь.

— Ками, можно войти?

Это был мой брат.

Я открыла дверь, и он стоял там, неподвижно, крепко держа в руках свою ящерицу Хуану. Его глаза были слезливыми, и как только он меня увидел, бросился ко мне в объятия.

— Ками, я не хочу, чтобы Хуана умерла, — сказал он, плача мне на футболку и прижимая ящерицу так сильно, что сначала мне показалось, что он её задушит случайно.

— Хуана не умрёт, Кэм, — сказала я, заходя в комнату и закрывая дверь.

— Да... — сказал он, вытирая слёзы и дрожа.

— Малыш, обещаю тебе, с твоей ящерицей ничего плохого не случится. Кэмерон, успокойся, хорошо? Подойди сюда. — Я взяла его на руки и села с ним на кровать, усадив верхом. Хуана осталась на кровати рядом с нами, и я решила не задумываться о том, что этот зверёк лежит на простынях, на которых я сплю каждую ночь. — Почему ты переживаешь, что она умрёт?

Мой брат рыдал, не сдерживая слёз.

— Он сказал, что убьёт её, — прошептал он мне на ухо, так тихо, что я едва слышала, но услышала. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Кто? — спросила я, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Кто сказал это, Кэм?

Мой брат продолжал дрожать. Он огляделся, как будто боялся, что нас кто-то подслушивает.

— Если я скажу, он мне сделает больно, — сказал он, пытаясь быть храбрым. Я видела это по его глазам, полным страха.