Твоя измена. Тест на отцовство (СИ) - Лакс Айрин

— Брось! Не спеши, ты даже вещи не разложила, но уже спешишь покинуть мой дом.

В ответ Милана развела руками:

— Упс, мне просто нечего раскладывать. Я чувствую нас с дочкой то ли цыганами, то ли погорельцами. Еще не определилась.

Я улыбнулся: мне импонировало ее самоирония. Милана пыталась не опускать руки даже в такой сложной ситуации.

— Я позвоню, тебе и дочке привезут все самое необходимое. Одежду, игрушки...

— Боже, вот только этого мне не хватало! — всплеснула руками Милана.

Я словил ее ладонь и прижал к груди на секунду, отпустил, поняв, что она сильно смутилась.

— Может быть, и так, Милана? Может быть, как раз этого тебе и не хватало? Ладно, располагайтесь. Мне нужно позвонить, отдать распоряжения...

— Мне так неловко, черт!

Щеки Миланы вспыхнули.

— Мы всего лишь договорились общаться и желать друг другу “Доброе утро!”

— И у нас будет шанс сказать это лично, не по телефону. Все, извини. Пора бежать, куча дел. Чувствуй себя, как дома.

— Как мне тебя отблагодарить?

Я с трудом сдержал свои порывы, но мысли занесло ох как далеко. И это не с пометкой "чтобы она меня отблагодарила". Просто мне хотелось с ней очень многого.

— Просто улыбнись, это уже будет большой шаг вперед.

— Я не могу сидеть без дела целый день.

— Тогда приготовь нам ужин, — пожал плечами. — Но для начала скажи свой размер, — перевел взгляд на дочку Миланы. — И размер дочурки.

***

Позвонил помощнице:

— Евгения Игоревна, есть два срочных задания. Одним займитесь сами, на второе назначьте толкового и расторопного человека.

— Слушаю.

— Отправьте кого-нибудь в магазин женской и детской одежды. Пусть купят... гардероб. Кажется, это называется капсульным, да? Самое необходимое. Размеры отправлю сообщением. Сделать это нужно немедленно. Прямо сейчас.

— Хорошо, — помощница и виду не подала, что удивлена. — А второе?

— Есть одна журналистка, назначьте мне с ней встречу.

***

На следующий день

Лидия Дашковская, журналистка, которая подхватила новостную волну о чете Ковалевых и продолжала развивать тему в лучших традициях желтых изданий, опаздывала на встречу.

— Извините, пробки‚ — отозвалась она, заняв место за столом спустя пятнадцать минут после начала встречи.

Но по довольному выражению лица стала ясно: она была рада, что заставила ждать себя.

— Присаживайтесь, — показал на свободное место за столиком.

— Вы еще не сделали заказ?

— Я не голоден, — показал на чашку кофе перед собой.

— А я не откажусь от легкого перекуса. За ваш счет, разумеется.

Она заказала помпезный салат из морепродуктов, кофе и десерт. К беседе приступили неспешно, но сразу стало ясно, что Дашковская преследует свои интересы.

— Ничего опровергать я не стану. Я подхватила то, о чем мои коллеги начали писать и развила истории.

— То есть вам кто-то помог это развить, так? — предположил я.

Просмотрел я эти гадкие статейки одним взглядом, стало ясно, что любовницу Ковалева выбеливают, как только можно. В то время как законную супругу выставляют в невыгодном свете... Про статью, написанную с подачи отца Юли, вообще промолчу. Это отдельная тема для разговора и разговора не с Дашковской, которая просто подгребает сплетни и вываливает грязное белье.

— Сколько вы хотите получить, чтобы больше не писать гадости о Марианне? — прямо спросил я.

— А какой у вас интерес? — замерцали алчно глаза Дашковской.

Глава 42

Тимофей

— Не ваше дело, какой у меня интерес в этой истории.

— Думаю, очень личный, — гаденько улыбнулась. — Вы любовники?

— А вы задавали эти же вопросы Степаниде, которая явно и заказала поклеп? — прямо спросил я, больше чувствуя, чем зная, что за этими нехорошими статьями, разжигающими волну ненависти, стояла именно она, а никто другой.

— Что вы такое несете? — оскорбленным тоном произнесла Дашковская.

— Всего лишь предположил, то источник вашего пристального интереса к жизни Миланы Ковалевой заключается в некой сумме, уплаченной вам Степанидой. Плюс она сливает вам семейные, личные данные, полученные ею за время дружбы с семьей Ковалевых, а уж вы-то постарались перетрясти грязное белье чужой семьи! В этом вам нет равных!

— У вас есть доказательства? — улыбнулась с ядом. — Признаться, когда соперник Ковалева, то есть вы, позвонили мне, я надеялась получить какой-то эксклюзивный материал из проверенного источника. Может быть, вы просто прямо не хотите светить мое имя, так мы всегда можем договориться не указывать ваше имя, так и напишу: "Сведения из проверенного, анонимного источника".

— Оставьте Ковалеву Милану в покое, мой вам хороший совет.

— Или что? — откинулась в кресле. — Я журналист, у меня есть принципы правды! Право голоса...

— Смешно, честное слово.

— Рот вы мне не заткнете, так и знайте, у меня на очереди уже лежит горячий, сочный материал! И я намерена продолжать в том же духе. Мое имя знают, меня боятся, и я бы не рекомендовала вам, Сергеев, попадаться мне на карандаш.

Я рассмеялся.

— Что ж... Значит, простого разговора не получится. Тогда поступим так. Если из-под вашего пера выйдет хотя бы еще одна статья травли Ковалевой Миланы, разговаривать с вами мы будем в суде. Клевета, преследование у нас пресекаются законом. Вот тогда и вылезут на свет все доказательства, кто, сколько и за что вам заплатил. Ну, так что? Будете продолжать писать?

Дашковская открыла рот и захлопнула его.

— Что вы несете?

— Всего лишь расписываю вам вероятности. Я уже молчу про раскрытие данных и нарушение права каждого на тайну частной личной жизни. Многие давным-давно хотели бы вас прижучить, но боялись раскрытия каких-то секретиков.

— Вам, значит, бояться нечего?

— Почему же? Я боюсь многого, как и все прочие смертные. Но чего я терпеть не могу, так это таких продажных писак, как вы. Мните себя великим журналистом? Так проведите добротное журналистское расследование! А не вот это все... Но куда там? У вас кишка тонка.

— У меня, между прочим, готовится материал! — затряслась от гнева, лицо журналистки пошло алыми пятнами. — Но вряд ли мне за него много заплатят. Ничто не читают лучше, чем статьи о чужих семьях, проблемах, скандалах! Так что не отбирайте у меня хлеб.

— Вот вы и почти прямо признались, что взяли деньги за преследование Ковалевой. Прекращайте, Дашковская.

— Последнее слово будет за мной.

— Я даже спорить с этим не буду. Такая шавка, как вы, будет тявкать всегда. Но вот вопрос: будете тявкать сыто, обедая в ресторане, или скулить из-за решетки, лишившись денег, репутации и связей. О, многие будут только рады, если вам обломают зубки...

— Теперь вы мне прямо угрожаете?

— Всего лишь предупреждаю. А что до слухов, так всегда есть новость скандальнее и грязнее предыдущей, вам ли не знать? Надеюсь, я вам дал пищу для размышлений, счастливо оставаться. И да, свой обед я уже оплатил. За ваш обед расплатитесь сами...

— Жлоб.

Вячеслав

— Долго не поправляешься, — с укором произнесла Стеша. — Слава, врачи сказали, что ты даже больницу покидал. Зачем?

Дежурила она круглосуточно в больнице, что ли? Сколько раз за прошедшие сутки прибежала? Сначала просто переживала, потому что в ее присутствии мне стало дурно, потом с пожеланиями выздоровления, потом прибежала с разбитым лицом и плакалась, что Милана совсем вышла из себя, угрожала даже... И я тоже вышел из себя, не зная, как удержать жену, дал приказ остановить ее с вещами. Решил, что ей не хватит духу уйти с голыми руками! Все разваливалось, рвалось на глазах, и чем сильнее я пытался это залатать, тем сильнее рвалось. Еще и эти постоянные доказательства, что мне лгали. Марианна — не моя дочь. Я бы мог поверить, что нужно сделать еще один-два-три теста на отцовство, чтобы хотя бы один из них показал желаемый результат, если бы своими глазами не видел, как быстро рядом с Миланой нарисовался Сергеев. Или он никогда не уходил из нашей жизни?