Твоя измена. Тест на отцовство (СИ) - Лакс Айрин

— Я причастен к этому, отрицать не стану, — качнул головой мужчина. — Нет, я не насылал на тебя журналюг и не делал ничего такого. Но позволил присмотреться к вашей семье пристальнее и найти то самое уязвимое место.

— Поясни, — попросила я.

— Тесть очень амбициозен. Он находится в Варфоломеевым в разных лагерях. Как-то он обмолвился, что у Варфоломеева новая правая рука, помощник во всем. Репутация безупречная, что у самого Варфоломеева, что у его близкого партнера Ковалева. Я позволил себе усмехнуться в ответ на эти слова, мол, все не безгрешны, Ковалев, в том числе. Тесть почуял что-то интересное. Я не говорил ему о ваших особенностях, но иногда и одного намека достаточно. Думаю, что статьи, передачи — это его рук дела. Он хочет потопить репутацию Ковалева и ему плевать, что при этом пострадает кто-то еще. Прости, Милана. Я виноват...

Тимофей осторожно дотронулся до моей руки, накрыл ее пальцами.

— Извини. Мне не стоило так вести себя.

Я не ожидала услышать такого. За последнее время я слышала так много упреков и обвинений в свой адрес, что совсем разучилась слышать, когда кто-то говорит мне: “Прости, я был неправ”. Слезы скользнули по щекам. Я поспешно стерла их, пока Сергеев не заметил. Но он заметил и расстроился еще больше. Его взгляд потемнел, лицо посерело.

— Я не хотел, чтобы так вышло. Мне вообще не стоило... Смалодушничал, что ли? — усмехнулся. — Черт попутал. Попробую повлиять на ситуацию.

— Не стоит! — отмахнулась я. — Тонущий корабль не спасти.

— Нет, стоит! Стоит! — заявил он горячо. — Чем дальше, тем чаще я думаю об упущенном времени. О том, что погнался за миражом, деньгами... Не был достаточно настойчив в прошлом. Когда ты... решила вернуться к Ковалеву.

— У меня не было выбора. Ты пропал, Слава был рядом, на коленях ползал. Буквально. Я беременна, а у него умерла мама. Он был мне не чужой человек. Понимаешь?

Я посмотрела на дочурку, вспомнила те самые моменты беременности, ее первые толчки, пиночки, сладкие чувства близости и единения с крошечным человечком, который рос внутри.

— Я не могла не поддержать его, отношения затянули вновь. Я решила дать второй шанс.

Взгляд Тимофея внимательно скользнул по мне, задержался на правой руке.

— У тебя... нет обручального кольца, — медленно, по слогам произнес он.

— Сейчас... все пошло прахом, — просто ответила я.

У меня не было сил хитрить или утаивать что-то. Я сказала, как есть, чувствуя, что так будет правильно. Устала от интриг, игр... Просто устала!

— В моей жизни тоже сплошная лажа. Успех прет в гору, но в остальном — пустота. Семьи нет, жена — шлюхастая наркоманка. Залетела от одного из своих хахалей и хотела повесить ребенка на меня. Я сразу же это просек. Оказалось, что есть серьезные отклонения у малыша, Юля сделала аборт и совершенно скатилась. Обдолбалась, попользовали ее как последнюю дырку все, кому не лень, в каком-то клубе. Самому противно... И ведь всего этого могло бы и не быть, если бы я в прошлом проявил настойчивость. Но ты ушла к мужу, и я после комы был как будто не в себе. Поплыл по течению, выбрал легкую дорожку, и вот куда она нас всех привела. Я думаю, что наши жизни связаны, Милана... Мы можем помочь друг другу выбраться из этой ямы.

— Чем же я помогу тебе, Тимофей? У меня нет ничего за душой. В буквальном смысле этого слова. Я решила уйти, а Слава потребовал оставить ему все, на что он тратил деньги... — усмехнулась я.

— Просто не отворачивайся от меня. Говори со мной, этого будет уже достаточно. Ты даже не представляешь, как мне сейчас легко и светло на душе. Я давно не сидел просто так, не беспокоясь о времени, деньгах, имидже... Мне не хватает теплоты, а в тебе ее так много. Я хочу большего, но готов просто быть рядом.

Глава 39

— Тимофей, ты же понимаешь, что я ничего не могу обещать тебе? У меня сейчас такая непростая ситуация, я оглядываюсь на каждый шорох и осторожничаю во всем!

— Понимаю. Прошу подумать. Не рубить с плеча.

— Я подумаю.

Тимофей обрадованно сжал мои пальцы крепче, его глаза засветились радостью.

— Я буду рад, просто рад хотя бы написать тебе “Доброе утро" и получить такое же пожелание в ответ.

— Даже если это будет заспамленная картинка, пересылаемая в чатиках миллион раз?

Мои губы невольно тронуло улыбкой, и дыхание на миг сбилось с размеренного такта, когда Тимофей тоже ответил мне улыбкой, приложив ладонь к груди в знак искренности.

— Я буду рад даже бородатым анекдотам, если они будут исходить от тебя!

Невольно я залюбовалась лицом мужчины, улыбка преобразила его, сделав приветливее и намного симпатичнее, чем было.

— Тебе идет улыбка.

— Даже с учетом того, что еще не все синяки сошли? — поинтересовался Тимофей.

— Тем более, с учетом этого, — заметила я. — Кстати, я не знала, что ты такой спорщик, — покачала головой, напомнив о дурацком и опасном состязании на машинах, затеянном им.

— Не сказал бы, что я спорщик. Но амбициозный, каюсь. Этого не отнять, иначе бы не достиг того, чего имею сейчас.

От разговора с Тимофеем груз стал намного меньше, чем был. Словно в конце туннеля забрезжил свет. Я поймала себя на мысли, что могла бы сидеть и часами неспешно болтать с ним, обмениваться фразами, улыбками, просто взглядами... Но потом я поняла, что дочка как-то слишком сильно притихла. Буквально минуту назад она болтала, развлекалась, пыталась переложить пюре на салфетку, но вдруг все звуки затихли.

— Ой... — вырвалось у меня. — Мари уснула сидя. Вот это я мамочка, заболталась с тобой, а дочурка спит за столом.

— Не лицом в пюре, и на том спасибо, — рассмеялся Тимофей. — Я за рулем, куда тебя отвезти?

— Временно живу у друзей семьи. Буду благодарна, если подбросишь.

— Конечно. Собирайся.

Я достала кошелек из сумочки, чтобы оплатить свою часть заказа, Тимофей едва заметно покачал головой:

— Милан, ты меня обижаешь. Убери, — кивнул на кошелек.

После того, как Тимофей расплатился, он сам осторожно снял Марианну со стульчика и уложил в коляску. Я заметила, какими осторожными, трепетными были движения его рук. Казалось, он едва дышал. Черт, даже задержал дыхание! Уложив Марианну, он поправил на ней платьице и убрал несколько непослушных прядей, выбившихся из хвостиков на лицо малышки. Необъяснимый трепет охватил меня от кончиков волос до самых пят. По телу скользнули такие ласковые, теплые мурашки, просто словами не описать было мое состояние. Сергеев осторожно касался доченьки, но у меня сложилось впечатление, будто он трогал меня — бережно, нежно, и мне было безумно приятно.

— Кажется, справился, — выдохнул Тимофей с облегчением. — Не хотел, чтобы она проснулась.

— Ты хорошо справился. Есть опыт?

— Откуда? — усмехнулся мужчина. — Но ты же знаешь, я очень хотел детей. В прошлом.

— Думаю, у тебя еще будут детишки.

— Можно? — уточнил Тимофей, качнув коляску вперед.

Я не стала отказывать. Тимофей с довольным видом покатил коляску впереди себя. Признаться, ему очень шла роль отца: рослый, широкоплечий. На губах играла приятная улыбка, он привлекал взгляды женщин, притягивал их, словно магнитом.

— Верхняя часть отстегивается, можно использоваться как автокресло, — подсказала я Тимофею, который возился с коляской на парковке.

Мужчина, не имеющий опыта обращения с детской коляской, не сразу понял, о каком креплении шла речь. Я сделала шаг вперед и показала ему.

— Вот здесь.

Но Сергеев уже сам догадался, наши пальцы нечаянно столкнулись. Кольнуло острым. Неожиданно я ощутила, как краска залила мое лицо и сердце екнуло. Лицо Тимофея оказалось так близко от моего, он смотрел на меня во все глаза и, клянусь, я поняла, что его слова “давай общаться по-дружески” — это просто повод. Повод, чтобы продолжить наше общение. Сейчас он смотрел на меня не как на друга, а как на девушку, которую хочет. Мы побывали в одной постели, нам было безумно хорошо. И как в эту ситуацию было уложить правило “мы просто хорошие знакомые, возможно, друзья..."