— Значит, всё-таки решили посоветоваться? — не могу удержаться, чтобы не подколоть. Обычно меня ставят в известность уже постфактум.
— Ну-у… Да.
— Говорите уже, что задумали, — мысленно готовлю себя к почти любой новости, пока эти двое переглядываются.
— Мам, можно мы заведём рыбок? — громко выпаливает Вася.
— Каких рыбок? — незаметно выдыхаю. Всё-таки рыбки не так уж и страшно.
— Маленьких, — получаю «объяснение» от ребёнка.
— Для Кузи что ли?
— Нет, Наташ. Аквариумных, — теперь Павел «помогает» Васе.
— Так их ваш Кузя съест.
— Нет, мам. Он смотреть на них будет, — защищает своё маленькое серое недоразумение, вечно путающееся под ногами, и оказывающееся в самых неожиданных местах. Мы его уже три раза по всей квартире искали!
— Допустим. И кто будет за ними ухаживать? — задаю вполне справедливый вопрос.
— Я! — получаю дружный ответ, и эти заговорщики переглядываются.
Кажется, теперь у меня стало на одного ребёнка больше.
— Хорошо, — сдаюсь. — Рыбки и больше никаких животных, — ставлю своё условие, иначе они потом ещё и рептилию какую-нибудь попросят.
* * *
Стою в дверях детской и смотрю, как все трое: Вася, Паша и кот, буквально прилипли к аквариуму.
Павел первый замечает моё присутствие и подходит ко мне.
— Вот видишь, какая красота. А ты не хотела, — обнимает меня, притягивая к себе.
Красиво. Даже спорить не буду.
— На ночь подсветку, наверное, стоит выключить?
— Конечно, — соглашается Паша. — Васёк, спать пора.
И, что удивительно, мой ребёнок тут же подскакивает, и начинает готовиться ко сну. Снимает покрывало и расправляет его, чтобы свернуть. Кузька пытается «помочь», ловит покрывало, думая, что с ним играют.
— Кузя! Отпусти! — Вася пытается вытащить котёнка, ещё больше запутавшегося в ткани.
Хочу помочь, но Павел останавливает.
— Пойдём, они без нас справятся, — утягивает меня в спальню.
Наверное, это и есть то самое настоящее счастье, о котором можно только мечтать, когда в доме слышится детский смех, а урчание котёнка, залезшего на твою подушку и щекочущего своими усами, будит тебя по утрам в выходной день. И, как бы мне не хотелось, не привыкать ко всему этому, я всё равно привыкла. Привыкла засыпать, слушая ровное мужское дыхание, привыкла просыпаться в тёплых объятиях, привыкла, что если возникает какая-то проблема, я могу смело рассчитывать на поддержку.
Глава 35
Павел
Не сразу понимаю, что меня разбудило. За окном ночь, а уснули мы не так давно. Вслушиваюсь в ночную тишину, прижимая к себе Наташу. Некоторое время лежу, наслаждаясь моментом, глаза сами закрываются, как в полусонное сознание вмешиваются негромкие звуки вибрации. Осторожно освобождаю свою руку и тянусь за телефоном.
«Ульяна», — успеваю прочитать прежде, чем экран гаснет, но спустя минуту, телефон оживает снова.
Неприятное предчувствие царапает сердце, но не даю ему проникнуть в сознание. Я разговаривал с мамой накануне вечером. У неё было всё хорошо, а Ульяна ушла на дежурство. Но с другой стороны, вряд ли бы Улька стала звонить просто так, посреди ночи, да ещё и с работы.
Ухожу в кухню, чтобы не разбудить Наташу, и прикрываю дверь.
Вибрация прекращается. Кладу телефон на стол и наливаю воды в стакан. На экране высвечивается входящее сообщение:
«Паш, дай контакты Лесника. Пожалуйста!»
Пару секунд туплю, глядя на экран. Какой, к чёрту, лесник в три часа ночи?
«Не понял, что за лесник?» — переспрашиваю в ответном сообщении.
Вместо ответа на экране высвечивается входящий звонок.
— Не спишь? — спрашивает Ульяна.
— Уже нет.
— Паш, прости. Я правда всё время забываю про разницу во времени, — кается Уля. — Посмотрела на часы: у нас даже двенадцати нет. Вот и подумала, что успею позвонить.
Без десяти двенадцать. Ну так-то да. По факту — двенадцати нет.
— Ладно. Проехали. Случилось что? И какой лесник понадобился молодой девушке на ночь глядя? — делаю недвусмысленный намёк, но Ульяна его игнорирует.
— Ну, Лесник, Паш, — объясняет серьёзным голосом. — Друг твой. Хакер который.
— Леший что ли? — уточняю.
— Да. Он. Забыла, что ты его Лешим зовёшь. Можешь дать мне его контакты? — просит уверенно.
Хм… Чтобы Улька и сама попросила номер Лёшки? Это что-то новенькое, или действительно, случилось что-то из ряда вон выходящее, что она вдруг решила забыть про свою личную антипатию.
В своё время, когда мы общались чаще, Ульяна его терпеть не могла, потому что Лёха всегда над ней подшучивал. Он без этого не может, а Улька злилась.
БесУля — так он называл её, сократив фамилию и имя, а сестрице не нравилось. Совсем. Она огрызалась, обзывалась, придумывала ему не самые приятные прозвища, но Лешего это нисколько не задевало. Он привык к кличкам, которые ему давали, а Ульку это злило ещё больше.
И вдруг, спустя столько времени, ещё и среди ночи, Ульяне понадобился его номер?
— Зачем?
Нет, Лешему я доверяю как себе. В нём я уверен. Так же как и в том, что он выполнит любую Улькину просьбу. Вопрос в другом — какую просьбу?
Самая первая мысль, пришедшая мне в голову, была не самой лучшей. Я решил, что с помощью Лёхи Ульяна хочет найти своего Д. А. Этого гада я был готов придушить своими руками, когда сорвался в прошлый раз домой. Мужика спасло только то, что на тот момент его не оказалось в городе. А потом сестре удалось убедить меня, что она сама спровоцировала его на близость, но не предупредила о своей девственности. А эта мразь не особо был с ней нежен.
У меня до сих пор чешутся руки поправить его смазливую физиономию, и, клянусь, я это сделаю, как только увижу этого любителя грубых игр.
Ульяна молчит.
— Ульяна, — требую ответа. — Он тебе звонил?
— Кто?
— Демьян твой, — опускаю мат, — Андреевич.
— Да при чём тут Демьян?!
— Ты не ответила на мой вопрос, — настаиваю на ответе, пытаясь унять злость внутри.
— Нет, Паш, он мне не звонил. Доволен?
— Нет. Как только набью ему морду, может, и полегчает.
— Паша, я же тебе уже всё объяснила. В большей степени виновата я сама.
Мне мать рассказывала, как эта «виноватая» потом ревела дома в подушку.
— Тогда зачем тебе понадобился Леший?
— Я не знаю, как тебе объяснить, — произносит спустя бесконечно долгую паузу.
— Объясняй уже как есть, — прошу сестрицу.
— Паш… — начинает говорить и замолкает.
Да я как бы уже тридцать четыре года Паша!
Как же меня бесит эта её привычка прерываться на полуслове! Но я прекрасно знаю, что торопить её сейчас бесполезно — будет только хуже. Поэтому терпеливо жду, сжимая переносицу, чтобы проснуться.
Я буквально вижу, как Ульяна нервно теребит зубами нижнюю губу, пытаясь подобрать нужные слова. Только если это касается этого урода, то пусть даже не старается! Ему это не поможет!
— Паш, я сегодня видела Лизу, — слышу спустя добрых минуты три.
— Какую Лизу? — трясу головой, стряхивая сон.
— Сестру Вероники, — объясняет Ульяна.
До меня не сразу доходит, о какой Веронике идёт речь. Но даже поняв, что сестра говорит о моей бывшей жене, я не чувствую ничего, что могло бы меня как-то заинтересовать. Прошлое умерло. Умерло давно и окончательно, и оно меня уже никак не беспокоит. В соседней комнате спит моё настоящее, а впереди у нас самое лучшее будущее.
— Она родила вчера мальчика, — продолжает Ульяна. — Я её даже сразу не узнала. Прошла мимо и думала обозналась. Но потом проверила по документам, и точно: Томилина Елизавета Васильевна.
Мне кажется, я даже успел забыть девичью фамилию бывшей, пока Ульяна её не напомнила.
— Уль, мне как-то всё равно кто, кого, когда родил.
Не хочу показаться грубым, но сообщать в три часа ночи новость, что сестра твоей бывшей родила мальчика, не настолько важная причина.
