Развод. Спасибо, что изменил - Ви Чарли

А теперь что? Снова бежать к сильному мужчине, чтобы он меня спас? Опять чувствовать себя слабой и обязанной? Между нами и так всё было слишком сложно и непонятно.

Я боялась, что этот звонок окончательно сделает меня должницей, а я панически боялась снова от кого-то зависеть.

Экран телефона погас. Я уже хотела убрать его обратно в карман.

Может, попробовать найти бесплатного адвоката? Поискать в интернете какие-нибудь центры помощи женщинам?

«И пока ты будешь бегать по бесплатным консультациям и сидеть в очередях, Игорь заберёт Даню» , – безжалостно напомнил внутренний голос.

Я зажмурилась. Это был мой самый большой страх. Лишиться сына. Я ведь десять лет жила только им и ради него.

Гордость. Какая же глупая, никчёмная гордость.

Кому она сейчас нужна, если на кону мой сын?

Если я сейчас промолчу, попытаюсь справиться сама и проиграю – Даня останется с Игорем.

С человеком, который ради своих целей готов пойти на любую подлость и даже пустить в дело фальшивое порно с матерью своего ребёнка.

Я не имею права сейчас думать о своих чувствах.

Плевать, как неловко и стыдно мне будет смотреть Тимуру в глаза. Плевать, что он обо мне подумает.

Я снова разблокировала экран.

Сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и нажала на вызов.

Глава 34.

Глава 34.

Гудки идут бесконечно долго. Мелкий колючий дождь залетает под пластиковый козырёк полицейского участка, оседая на экране телефона и моих волосах. Прохлада немного отрезвляет.

– Да, – раздаётся в динамике спокойный голос Тимура. На заднем фоне шумит оживлённая улица.

– Мне нужна твоя помощь, – произношу я.

Слова царапают горло. Ещё час назад я клялась себе быть самостоятельной и независимой, а теперь стою у обшарпанной стены дежурки и цепляюсь за трубку, как утопающий за бревно.

Но моя гордость сейчас не стоит ничего по сравнению с тем, что Игорь может забрать Даню.

– Где ты? – тон Тимура меняется за долю секунды. Никаких лишних вопросов.

Я называю адрес отделения на Садовой. Он велит ждать и отключается первым.

Чёрный внедорожник выныривает из потока машин ровно через десять минут. Я спускаюсь со ступенек, дёргаю тяжёлую ручку и забираюсь в салон. Внутри тепло, контраст с сырой улицей такой резкий, что меня на мгновение передёргивает.

Тимур переводит коробку передач в режим парковки и поворачивается ко мне. Скользит внимательным взглядом по лицу, сканируя моё состояние.

– Рассказывай.

Я смотрю на его широкие плечи, обтянутые тёмной водолазкой, на абсолютно спокойное лицо и заставляю себя выдохнуть. Рядом с ним моя паника всегда кажется какой-то мелкой и неуместной.

– Меня отстранили от работы. Вынудили написать заявление за свой счёт, угрожая увольнением по статье, – я отворачиваюсь и смотрю на дворники, которые ритмично смахивают воду со стекла. – Кто-то заказал дипфейк. Не знаю кто...Наверно, Игорь. Просто больше некому. Там моё лицо прикрепили к чужому женскому телу. Видео разослали по школьным чатам.

Тимур молчит. Я жду чего угодно – вопросов, мата, удара кулаком по рулю. Но Тимур спокоен.

– Видео у тебя есть? – спрашивает он.

Молча достаю телефон, оказывается найти это подставное видео не такое уж сложное дело, и протягиваю мобильный ему.

Тимур нажимает на воспроизведение. Звук я убавила, но в замкнутом пространстве машины всё равно отчётливо слышна фраза про деньги и что самое противное, голос почти не отличить от моего.

Я вжимаюсь в спинку сиденья, чувствуя, как горят щёки.

Это невероятно унизительно. Одно дело – знать, что это монтаж, и совсем другое – сидеть рядом с мужчиной, пока он смотрит на экран, где мой двойник расстёгивает блузку.

– Ясно, – Тимур блокирует экран и возвращает мне телефон. – А что сказали в полиции?

– Дали талон, – я нервно потираю переносицу. – И прямым текстом заявили, что без доказательств ничего не сделают. Спросили, подозреваю ли я кого-нибудь. Я сказала про Игоря. Только всё равно, мне кажется, они заниматься не будут этим делом. Ну вызовут они его, а он сделает круглые глаза, скажет, что видит ролик впервые, и его отпустят. А пока они будут слать запросы провайдерам, пройдут месяцы.

– Мент прав, – Тимур включает поворотник и плавно выруливает с обочины. – По официальным каналам это дохлый номер. А за это время Голубев притащит эту грязь в опеку. Едем в школу. Забираем пацана.

Я соглашаюсь. Возвращаться в здание мне совершенно не хочется, от одной мысли об этих коридорах мутит, но оставлять там сына сейчас нельзя.

Школа гудит, и до Дани это дерьмо может долететь в любую минуту, если ещё не долетело.

– Тимур, полиция нам не поможет, – произношу я, глядя на мелькающие за окном машины. – У меня нет знакомых айтишников, чтобы найти того, кто это сделал. У меня есть немного отложенных денег, я могу нанять...

– Вер, – он коротко смотрит на меня, обрывая фразу. – Оставь свои деньги себе. У меня есть знакомые безопасники. Они найдут, откуда залили файл, и вычислят исполнителя. Доберёмся до него – получим доказательства заказа для суда.

Я прикусываю губу, глядя на его профиль. Тимур, как всегда, прав. Он не утешает, не причитает, сочувствуя, просто берёт мою проблему и встраивает её в алгоритм своих действий.

И часть меня, та самая независимая и гордая, раздражённо ёжится от того, что он снова всё решает, но другая часть – выдыхает с облегчением.

Мы паркуемся у металлических ворот школы.

– Я с тобой, – ставит он перед фактом, открывая дверь.

Я даже не пытаюсь спорить. Идти одной мимо коллег, которые ещё утром улыбались, а теперь шушукаются за спиной, обсуждая моё фейковое бельё, выше моих сил.

В вестибюле шумно, звенит звонок на перемену. Охранник Михалыч, который обычно травит байки, при виде нас вдруг находит невероятно увлекательным изучение пустого журнала посещений. Я замечаю его косой взгляд и мысленно посылаю к чёрту.

Мы поднимаемся на второй этаж. Даня стоит у кабинета математики. Засунул руки в карманы брюк, привалился плечом к подоконнику и мрачно смотрит в окно, игнорируя бегающих мимо одноклассников.

Когда мы подходим ближе, он поворачивает голову. Его взгляд моментально стекленеет и цепляется за Тимура.

– Собирай вещи, Дань, – говорю я. – Мы уезжаем.

Он даже не шевелится.

– Куда? – Даня вздёргивает подбородок, продолжая сверлить Тимура исподлобья.

Несколько проходящих мимо учеников притормаживают, с любопытством прислушиваясь. Я чувствую, как у меня начинает пульсировать в висках.

– Даня, давай без сцен, пожалуйста, – я подхожу ближе. – У меня возникли проблемы на работе. Нам нужно уехать прямо сейчас.

– Какие проблемы? – сын упрямо не сдвигается с места. – Ты опять мне что-то не договариваешь?

– Никто тебе не врёт, Дань, – вмешивается Тимур. А когда он бросает свой строгий взгляд на учеников, они резко ускоряют шаг. – Игорь создал нам всем большие неприятности. Маме сейчас нужно быть подальше от школы. Тебе – тоже. Бери рюкзак.

Даня хмурится, поджимает губы, вижу, что злится.

Он резко подхватывает с подоконника рюкзак, закидывает его на плечо и молча идёт к лестнице.

В коридоре мы чуть не сталкиваемся с завучем. Она замирает, брезгливо скользит по мне взглядом, затем переводит глаза на Тимура и тут же демонстративно отворачивается к расписанию.

Лицемерка. Ещё вчера она просила меня задержаться и пела дифирамбы какая я молодец, а сегодня...

Я прохожу мимо неё, держа спину идеально прямо.

На улице Даня сразу забирается на заднее сиденье внедорожника и с силой хлопает дверью. Тимур останавливается у водительской двери и смотрит на меня поверх крыши.

– Едем ко мне в контору, – сообщает он.

Тимур закрывает мою дверь, обходит машину и садится за руль. Двигатель коротко рычит, и внедорожник плавно отъезжает от школьного двора.

В салоне висит тяжёлое молчание. Я смотрю в боковое зеркало. Даня сидит, нахохлившись, уставившись в окно. Он демонстративно нацепил наушники, хотя я точно знаю, что он не включал музыку на телефоне, просто отгородился от меня показательным равнодушием.