Цена твоей неверности - Рей Полина

А после оказалось, что муж не поехал со мной не зря.

Ведь меня ожидало то самое чудо, о котором я так отчаянно молилась совсем недавно. Наверное, небеса и впрямь слышат, если к ним обратиться с самой горячей молитвой на свете…

***

О том, что обычно предстояло женщинам во время выкидыша, я знала лишь вскользь и, конечно, из источников, которые ко мне напрямую не относились. Но начала мысленно готовиться к неприятным процедурам сразу, как только скорая помощь добралась до больницы.

Несмотря на то, что боль давно утихла, я понимала, что это, скорее всего, затишье перед бурей. И вскоре меня накроет новой волной физических страданий.

Однако, на удивление, они всё никак не возвращались, и в результате осмотра я вообще перестала что-либо понимать, потому что врачи вдруг всполошились, стали обмениваться какими-то непонятными взглядами и терминами. В которых я ни черта не смыслила. Лишь спросила осторожно:

– Что-то не так?

Вопрос мой прозвучал, мягко говоря, странно, учитывая все предшествующие этому события, но как иначе узнать, что вообще происходит, я не понимала.

– Сейчас мы сделаем вам УЗИ, – улыбнулась доктор.

Приятная женщина лет пятидесяти, от которой я тоже толком ничего не могла добиться, потому что если она что-то и говорила, то исключительно не по делу как мне казалось.

И я стала ждать. А в голове у меня билась мысль: вдруг выкидыш каким-то образом прекратился и малыш выжил? Ну ведь такое возможно… я же знаю, что чудеса случаются даже в этом мире, обречённом на банальность и обыденность.

– Удивительно… – проговорила врач через какое-то время. Она водила датчиком по моему животу и вот застыла на несколько мгновений. – Я не понимаю…

Господи, ну и за что мне всё это? Сначала таинственность в том, когда меня осматривали и не говорили ни слова, а сейчас продолжение сего процесса, когда я уже готова взвыть от того, что творилось.

– Да что удивительного?! – не удержалась от того, чтобы возмущённо потребовать ответа.

При этом приподнялась на кушетке на локтях, глядя на экран, где из понятного были лишь цифры, в которых тоже сам чёрт ногу мог сломить.

– Вы не понимаете, но я не понимаю ещё больше! – добавила тем голосом, который можно было счесть за истеричный.

Оно и понятно – только прошла через предательство, ещё не успела толком его осознать. У меня выкидыш, и что будет дальше, я знать не знаю… Так что истерика вполне себе объяснима, как мне казалось…

– Кажется, эмбрионов было двое. И один не пострадал, что бывает редко, но всё же случается.

Она сказала это, а меня как будто к месту пригвоздили. Словно я была бабочкой, которая безвольно шевелила крыльями, а вот сорваться с места и умчаться хоть куда-то не могла.

Детей было двое? И тот, кому не повезло оказаться между молотом и наковальней моего рухнувшего брака, погиб, а его близнец остался в живых?

– Кажется, или точно? – чуть ли не взвыла я, требуя ответа на свои моральные терзания и непонимание того, как мне быть дальше.

Если всё же беременность ещё имеется, то это кардинально меняет дело. Мне нужно очень крепко пораздумать о том, как вести себя в обозримом будущем относительно предстоящего развода с Денисом…

– Точно я скажу вам, когда мы соберём консилиум и получим результаты анализов, Ольга, – мягко ответила врач, и я не смогла больше выдерживать.

Опустилась обратно на кушетку и прикрыла глаза. А страх за второго малыша, который уцепился за жизнь вопреки всему, стал таким огромным, что затмил собой все иные подобные чувства, что мне довелось когда-либо испытывать.

– Хорошо… Только пожалуйста, не затягивайте, – попросила я, продолжая зажмуриваться изо всех сил.

Врач протянула мне тканевую салфетку, которую я заметила далеко не сразу. Лежала себе, ни о чём не думала, потому что попросту не понимала, как можно вернуться мыслями к измене мужа и не сойти с ума.

А когда всё же посмотрела на врача и стала вытирать живот, убирая гель, доктор уточнила так, словно видела гораздо больше, чем было доступно её прямому взгляду:

– Пока не стоит об этом ничего и никому говорить, я верно понимаю? – спросила, глядя на меня прямо.

Я села на кушетке и уточнила:

– Почему вы об этом спрашиваете?

Она же пожала плечами и изрекла голосом, в котором имелись и нотки, которые были присущи умудрённой жизнью женщине:

– Просто многое повидала. Не только как врач. Вы приехали одна, возраст уже далеко не юный. Но при этом вы замужем…

Она выдавала какие-то суждения, которые попадали в цель только потому, что по каким-то причинам её предположения оказались близки к правде. Иного объяснения этому не было. Ведь все аспекты моего прибытия сюда могли случиться и в жизни очень любимой и желанной женщины.

– Да, пока не стоит никому и ничего говорить, – откликнулась я, понимая, что это будет самым верным вариантом.

И, как показало ближайшее будущее, именно так всё и сложилось.

***

Дочь приехала ко мне утром следующего дня.

Я провела эту ночь удивительно спокойно. Даже порядком выспалась, хотя когда меня перевели в палату, казалось, что я не смогу сомкнуть глаз, ведь перед ними так и стоял муж, который говорил мне все эти жуткие вещи.

Но я сначала провалилась в забытье, а после того, как вынырнула из него для прохождения всех необходимых утренних процедур, оказалось, что мне удалось даже отдохнуть.

На телефоне моём пропущенных вызовов от родителей, скажем, не имелось. И это говорило мне о том, что Туманов никому ничего не рассказал.

Так я думала ровно до тех пор, пока ко мне в палату не пришла Соня, которая смотрела на меня странно. Во взгляде её были одновременно жалость, и что-то вроде вызова.

И не успела я и слова сказать, как дочь выдала мне то, от чего у меня по спине мурашки побежали, размером со слона:

– Я думаю, хорошо, что так всё случилось, мама… Мы говорили с отцом и он сказал, что вы приняли решение развестись…

Показалось, что я ослышалась. Соня попросту не могла произносить эти слова и считать, будто в них есть хоть что-то… нормальное.

Может, я перестала воспринимать обращённую ко мне речь, вот сейчас и решила, будто дочь говорит все эти жуткие вещи? Это будет единственное разумное объяснение.

– Хорошо, что я… потеряла ребёнка? – выдохнула с неверием, впиваясь взглядом в лицо Софии.

Какое-то время она выдерживала это, но вскоре опустила глаза и поджала губы. Однако ответила хоть и тихо, но всё с тем же вызовом:

– Хорошо, что вас больше ничего не будет связывать, мама… Ты же ведь не хотела бы жить с отцом, зная, что он остался с тобой только ради ребёнка?

Теперь мне желалось, чтобы у меня случились не только слуховые, но ещё и зрительные галлюцинации. И чтобы Соня растаяла, растворилась, исчезла, как видение. А моя настоящая дочь пришла ко мне позже, и с нею бы я поделилась радостной новостью.

Я ведь о ней первой подумала, когда мне сообщили про то, что один из детей выжил. Где-то подспудно почувствовала непреодолимое желание увидеть дочь и рассказать ей про это чудо.

И сейчас оказывалось, что мне нужно будет молчать… Желательно – всегда.

– София, я не верю своим ушам, – прохрипела, чувствуя, как гортань опаляет чем-то неприятным.

Это были невысказанные слова, которые сейчас казались настолько горькими, что от этого даже затошнило.

– Мам… Ну ты сейчас обидишься на меня, а потом поймёшь, что я права, – улыбнувшись как-то противно и притворно произнесла Соня. – Папа сказал…

Она запнулась, когда я смерила дочь взглядом, а потом до меня дошло. Что если София уже знает про другую? Ведь Денис мог поведать ей ещё и об этом пикантном моменте…

– Папа сказал тебе что, София? Что он уходит к другой, которая тебе ровесница? Именно это он назвал причиной нашего развода, не так ли?

Как только я выдала дочери свои вопросы, стало ясно, что она если и знала о чём-то, то картина в её голове была неполной.

И сейчас Соня нахмурилась, облизнула пересохшие губы, но отвечать не спешила. Её взгляд метнулся с меня на дверь, затем обратно. Я искренне надеялась на то, что за пределами палаты не стоит мой муж, который ждёт, чем же закончится наша беседа.