Перевоспитать Тихоню - Лавринович Ася

– К Марианне? – удивилась Милана. – К твоей старшей сестре? А школа? Выпускной класс! Теечка, ты можешь пожить у меня, пока проблемы не решатся! Мама точно не будет против.

Я снова всхлипнула. Это было бы идеальным решением, но отец не позволит. Он не любит показывать слабость и всегда твердит, что мы должны рассчитывать только на себя.

– Папа не согласится, – покачала я головой. – Мы не знаем, сколько все будет длиться. Отец говорит, что решение проблем может занять несколько месяцев. Да он и не оставит меня в Москве, понимаешь? Для меня вы с тетей Олей родные люди, а для него – чужие. К тому же они с Марианной уже обо всем договорились. И у нее, как обычно, все на мази. Ты же знаешь ее, – немного сварливо добавила я.

Милана неопределенно пожала плечами. Представление о моей единокровной сестре она имела только с моих слов. А я сама не слишком хорошо знала Марианну. Мы всегда жили далеко друг от друга. Да и разница в возрасте у нас целых десять лет, последнее время мы не виделись. Когда мне было семь, а Марианне семнадцать, нас в последний раз отправили вместе в деревню к общей бабушке – матери нашего отца. Помню, что я почему-то побаивалась Марианну: она казалась мне слишком взрослой и серьезной. Редко улыбалась, еще реже – смеялась. Фыркала по поводу бабушкиной еды и деревенского досуга. Бабушка показала нам местный ДК и взяла с собой на почту, где с кем-то серьезно поскандалила. На этом экскурсия закончилась. В деревне, правда, еще была речка, но я не умела плавать, а Марианна опасалась мошкары и с брезгливостью относилась к ужам и лягушкам. Еще бабушка учила нас солить огурцы и печь пироги, но ни то, ни другое нас с Марианной не заинтересовало. Бабуля называла нас столичными фифами, хотя из столицы была только я. Марианна лишь закатывала глаза, а я в силу небольшого возраста постоянно плакала, потому что сильно скучала по папе, но Марианне мои слезы были по барабану. Кажется, я здорово ее раздражала. Ни утешать, ни нянчиться со мной у сестры желания не было.

Поступив в университет, Марианна перестала проводить лето у бабушки. Приезжала ненадолго, обычно когда меня не было. Меня же отец отправлял каждые школьные каникулы в деревню, и я на него за это не обижалась. Воспитывать дочь одному – дело нелегкое. К тому же у папы резко пошел в гору бизнес. А с бабушкой мы подружились. Вот уже два года, как ее нет в живых, и мне бабули очень не хватает. Благодаря ей я все-таки научилась готовить, а став немного постарше, завела в деревне друзей, с которыми мы до сих пор переписываемся в соцсетях, хотя бабушкин дом продан и в деревню я больше не приезжаю…

– Интересно, а мама Марианны не против такого сожительства? – задумчиво спросила Милана.

– А мне откуда знать? Хотя у нее после развода с папой сразу наладилась личная жизнь. Думаю, ей до фонаря.

Отец впервые женился еще в студенчестве на своей одногруппнице, но их брак продлился всего два года. Расстались мирно, без ссор и скандалов. Как рассказывал мне позже папа, они просто переросли друг друга. Тетя Алла – мама Марианны – вскоре вышла замуж второй раз. Она никогда не запрещала дочери общаться с родным отцом. Папа проводил с маленькой Марианной много времени, пока ему не пришлось ради бизнеса переехать в Москву. Там он и встретил мою маму. Их роман развивался стремительно, и папа предложил маме руку и сердце уже спустя три месяца. Они прожили яркую и счастливую семейную жизнь. Жаль, что недолгую. Вскоре после моего рождения мама серьезно заболела. Но это уже совсем другая история, о которой мы с папой говорим редко, но никогда не забываем…

За годы, что отец живет в Москве, он не потерял связи с Марианной. Учась в школе, сестра несколько раз приезжала к нам в гости. Они с папой часто созванивались, но я не нашла с Марианной общего языка. Сильных родственных чувств между нами не возникло, хотя папа всегда хотел, чтобы мы подружились.

– Я даже не знаю, одна ли она живет, – продолжила я. – Папа что-то говорил о женихе, с которым Марианна уже пару лет планирует его познакомить…

– Думаю, ты доставишь ей неудобства, – тяжело вздохнула подруга и спохватилась: – Нет, Тея, ты классная девчонка! Но не каждый горит желанием жить с малознакомым подростком.

– Считаешь, что я счастлива? А новая школа?

Мне снова хотелось плакать, но я сдержалась.

Мы с Миланой ненадолго замолчали. Вскоре подруга неуверенно начала:

– Наверное, в новой школе будут интересные ребята…

– Ты про парней? Это последнее, о чем я сейчас думаю, – проворчала я.

– Да ладно тебе, Тея! Давай искать положительное!

По моему мнению, хорошего в сложившейся ситуации не было вообще, как на нее ни посмотри. Сейчас даже погода за окном из солнечной вдруг сделалась хмурой и неуютной. Милане не понравилось мое молчание.

– Тея, ты самый главный оптимист, которого я знаю. Все будет хорошо!

– А ты самая главная мечтательница, – улыбнулась я.

– Тогда давай мечтать вместе, – предложила Милана, подтягивая к себе большую пушистую косметичку, которая теперь загораживала обзор. Подруга достала из нее кисть и румяна. – Учишься ты хорошо, поэтому учителя к тебе приставать не будут.

Это правда. Учеба давалась мне легко. Отличницей быть я не стремилась – слишком с них большой спрос, но четверки по всем предметам получала просто.

– С коммуникацией у тебя тоже все отлично. Ты ко всем сможешь найти подход и изгоем точно не станешь… Интересно, а как твой папа все так быстро провернул с переводом?

Я невесело усмехнулась.

– Не знаю. Просто сказал, что у Марианны связи и там все схвачено – примут без проблем. Нет, я поверить не могу, что все зашло настолько далеко! Он с Марианной за моей спиной пристроил меня в другую школу и ничего не сказал…

– Видимо, это предусмотрел на крайний случай.

– Который и наступил.

Мы снова замолчали.

– Слушай, Тея, а ты ведь можешь отнестись к этому как к эксперименту. Например, заведешь блог и будешь вести его как дневник. О своем переезде и новой жизни.

– Милан, я ведь не «Эмили в Париже», – впервые за нашу беседу искренне рассмеялась я.

– Ну а что? Я ведь должна как-то узнавать, какой стала твоя жизнь. С кем ты замутила, например, – не отставала Милана. Конечно, все это она говорила лишь для того, чтобы меня отвлечь.

Но меня не захватывали ее идеи. Все казалось бессмысленным.

– Нас будут разделять почти две тысячи километров…

– Тея, это два с половиной часа на самолете. Если тебе станет совсем плохо, я на свои сбережения куплю билет. Хочешь?

– Хочу, – кивнула я, пытаясь сдержать подступающие слезы.

Конечно, я никогда не попрошу о таком Милану, зная, что она копит на крутую фотокамеру.

Мне не хотелось, чтобы Милана видела, как я плачу, поэтому я постаралась взять себя в руки.

– Тея, это не навсегда, – ласково сказала подруга. – Все наладится. Мы будем переписываться и созваниваться каждый день. Когда ты уезжаешь?

– Боюсь, что все очень срочно. Отец уже собирает свой чемодан.

– Но за платьем на бал мы ведь успеем сгонять, как договаривались? – Милана с озадаченным видом почесала нос.

– Для чего теперь это все! – обреченно махнула я рукой. Сквозь прикрытую дверь расслышала, как отец тоже разговаривает с кем-то по телефону.

Платье, бал, Стас Муравицкий – все мечты разрушились в одно утро.

– Как это для чего? – возмутилась Милана. – Если что, еще и Новый год впереди!..

– Милана, но в институт я все равно приеду поступать в Москву. Мне исполнится восемнадцать, и папа не сможет мне запретить. Буду жить в общаге!

Милана понимающе закивала и приложила руки к сердцу. Пусть она меня подбадривала, но я видела, что у нее и самой глаза на мокром месте.

– Но с кем же я буду смотреть корейские фильмы? – устало спросила я.

– Может, Марианна – заядлая дорамщица? – предположила подруга. – Узнай ее поближе!

Глава вторая

Собирать чемодан пришлось впопыхах. Я старалась взять самое необходимое, оставляя много любимых вещей. Но тяжелее всего было расставаться со своей комнатой, ремонт в которой мы сделали совсем недавно. Выкатив в коридор чемодан и оглядев напоследок свою обитель, я тяжело вздохнула. Никто не знает, когда я окажусь здесь в следующий раз.