После развода. Верну тебя, жена (СИ) - Нестерова Рита

Она на эту грубую отповедь молчит, но явно недовольна.

Я же наконец понимаю, кому принадлежит этот женский голос.

Оля…

В нашем окружении есть только одна Оля.

Новая секретарша Вадима.

Не знаю, как долго я могла настраиваться, чтобы войти в спальню и застать мужа за изменой, но судьба решает иначе.

Не проходит и десяти секунд, как кровать снова скрипит под чужим весом, раздаются шаги, и дверь передо мной резко открывается.

Я не успеваю отскочить и нос к носу сталкиваюсь со своим абсолютно голым мужем.

Ниже пояса взгляд не опускаю.

Противно…

Вадим же отшатывается, как только замечает меня. Его глаза в панике расширяются, и он резко поворачивает голову на стоящую позади него кровать.

Мне же открывается полный обзор на Олю. Она сидит на постели, скрестив ноги и подогнув их под себя. При виде меня прищуривается, но в простыню в панике не оборачивается. Наоборот, будто давит в себе довольную ухмылку.

– Черт, Настя, – чертыхается Вадим, когда приходит в себя и осознает реальность.

В его глазах мелькает отчаяние, и он сжимает челюсти. Болезненно проходится при этом по мне взглядом и подается вперед.

– Много ты… слышала?

Глава 3

– Много ты… слышала?

У меня в ушах словно вата, так что его вопрос я слышу глухо. Но когда до меня доходит нелепость ситуации и его реакции, я едва не смеюсь. Прикусываю губу, чтобы не скатиться в истерику, и стараюсь привести дыхание в норму. Оно прерывистое и частое.

– Достаточно, – отвечаю я хриплым голосом и скольжу взглядом по телу мужа вверх.

Останавливаюсь на квадратном подбородке и не могу пересилить себя, чтобы посмотреть мерзавцу в глаза.

– Я всё объясню, Настен…

Голос мужа полон сожаления, но что толку?

– Разве это нужно? – ухмыляюсь я с горечью и наконец резко поднимаю взгляд, впиваясь в его глаза. – Как по мне, всё предельно ясно. Ты голый. Твоя секретарша в нашей постели в чем мать родила. Или ты собираешься навешать мне лапши на уши, что вы изучали документы? А одежду с себя скинули, потому что в комнате стало жарко? Я дура, по-твоему, да?

– Я не считаю тебя дурой, – качает муж головой. – Но всё не так, как ты себе представляешь. Дай мне время, и ты поймешь, что…

– Пойму что? Что у меня муж козел блудливый? – жалобно протягиваю я, а сама хочу оказаться где угодно, главное, не здесь.

Но я даже пошевелиться не могу, словно ноги приросли к полу, как приклеенные.

На Ольгу, которая всё это время молчит, я смотрю лишь мимолетно, так как мне физически больно видеть ее в своей кровати. Знать, что она осквернила нашу с Вадимом супружескую постель своим присутствием. Терлась о мои сатиновые простыни своей кожей и стонала там… под моим мужем…

– Настен, давай поговорим, не делай поспешных выводов, – добавляет мягко Вадим, пропуская мой выпад мимо ушей, и тянется ко мне.

– Не трогай меня! Не трогай! – вскрикиваю я и отшатываюсь, едва не падая спиной на пол.

В последний момент хватаюсь пальцами за дверной косяк и с силой сжимаю его. Легкая боль отрезвляет, и я сжимаю зубы, чувствуя, как изнутри поднимается запоздалый гнев. Боль, которая разрушает меня, при этом никуда не уходит, но она трансформируется в злость и отчаяние.

– Настен… – отрывисто протягивает он, а его рука повисает в воздухе, так и не коснувшись меня. Падает вдоль тела, и меня накрывает облегчением.

Мне физически неприятна сама мысль о том, что он тронет меня после другой женщины. Пусть и руками, но к горлу от этих картин в голове подкатывает тошнота.

Я едва сдерживаю рвотные позывы, но муж наблюдает за мной и замечает реакцию моего организма. И ему это не нравится.

Лицо Вадима смурнеет, уголки губ резко опускаются, а в глазах появляется напряжение. На скулах перекатываются желваки, и без того широкая челюсть будто становится еще шире, а брови сводятся к переносице. Весь его вид кричит об опасности, но я знаю, что он меня не тронет.

Что-что, а контролировать свой гнев Вадим умеет.

– Не смей так называть меня! Закрой свой рот! – шиплю я и тяжело дышу, ощущая, что если не успокою дыхание, то задохнусь.

Я впервые говорю с мужем так грубо. Обычно была с ним ласкова и обходительна, стараясь показать ему свою любовь и заботу, а сейчас во мне будто что-то умирает. Внутри щелкает затвор, и наружу лезут все мои эмоции, которые я не в силах подавить.

Хватаюсь свободной рукой за горло и снова перевожу взгляд на Ольгу.

Она в этот момент откидывает простыню и скалится, медленно поднимаясь и ступая стопами на пол. Движения плавные, пластичные, взгляд уверенный, в нем ни капли стыда или раскаяния.

Ничего не могу с собой поделать и невольно сравниваю нас. В мозг впивается до боли неприятная мысль, что она сейчас выглядит гораздо эффектнее и красивее меня. Такая же блондинка, как и я, но в отличие от беременной меня с выпуклым животом, она стройная, с крутыми бедрами и упругой задницей, которую она демонстрирует, совершенно не стесняясь.

В своем деликатном положении я проигрываю ей по всем фронтам. И от этой мысли я чувствую чисто женскую неуверенность. Словно я нежеланная. Бегемот на толстых ножках.

– Иди пока в гостиную, Настен. Я выпровожу ее, и мы поговорим, – говорит в это время Вадим, не замечая, что происходит у него за спиной. – Только не нервничай, хорошо? Тебе нужен покой.

– Покой? Надо было об этом раньше думать, когда накинулся на свою секретаршу без защиты, – выплевываю я с усмешкой, цитируя фразу, которую сказала ему Ольга.

Он дергается, мрачнеет и ненадолго прикрывает глаза. До него полноценно доходит осознание, что я и правда всё это время стояла за дверью и слышала всё, что происходило в нашей спальне.

– Ты не должна была этого видеть, Насть. Я не хотел, чтобы так всё некрасиво вышло. Я думал, ты прилетаешь завтра.

Признание дается ему тяжело, видно, как он пересиливает себя, а вот мне легче не становится.

– Не хотел, чтобы я застала вас вместе? Ты серьезно? И это всё, что ты можешь мне сказать? – выдыхаю я пораженно, когда до меня доходит, за что он чувствует вину.

Не за измену.

Нет.

За то, что я увидела его предательство собственными глазами.

Ольга в этот момент беззвучно смеется, глядя на меня нагло и вызывающе. Наклоняет голову набок и презрительно морщится, разглядывая мое разбарабанившееся тело.

Я переминаюсь с ноги на ногу и обхватываю руками живот. Не хочу, чтобы она касалась меня даже взглядом.

Вадим хмурится, замечает, куда я смотрю, а затем чертыхается и встает так, чтобы загородить мне обзор на Ольгу. Его крупное тело занимает всё пространство передо мной, и я ежусь, впервые не чувствуя себя с ним, как за каменной стеной.

– Одевайся и проваливай! Что ты до сих пор тут делаешь?! – рычит он ледяным тоном на секретаршу, и она непонимающе хлопает глазами.

Наши с ней взгляды встречаются, и она сразу же берет себя в руки и хищно прищуривается.

– Что за спектакль, Вадим? – закатывает она глаза и усмехается. – Раз твоя неповоротливая женушка всё узнала, может, скажешь ей наконец правду?

Она смотрит на моего мужа, а вот я холодею. Накатывает плохое предчувствие, когда я замечаю, как предостерегающе прожигает любовницу взглядом муж.

– О чем она? О какой правде идет речь, Вадим?

3.1

– О чем она? О какой правде идет речь, Вадим?

На какое-то время в спальне воцаряется гулкая тишина. Она настолько сильно бьет по моим барабанным перепонкам, что мне физически больно.

– Закрой свой дрянной рот! – отмирает и жестко реагирует Вадим.

Оборачивается, прожигая злым взглядом секретаршу, а та хоть и ежится, явно его побаиваясь, но собирает всю свою храбрость в кулак. Вздергивает подбородок и упрямо поджимает губы.

– Не смей со мной так разговаривать. Я тебе не девочка на побегушках, чтобы ты мог затыкать мне рот. И в чем вообще дело? Ты обещал мне, что признаешься жене со дня на один, расскажешь о нас, а теперь на попятную идешь?