Границы виртуальной любви - Андерс Сэм

То есть, мне.

Жаклин Хобс доведет меня до нервного срыва, и я выброшусь в окно, используя заявление на увольнение в качестве парашюта.

Полин попыталась убедить меня, что будущее не такое унылое, каким я его себе представляла, и, пообещав позвонить перед сном, упорхнула в «объятия судьбы». Так она называла время, которое тратила на поиски идеального мужчины.

Рабочий день окончательно подошел к концу, поэтому я допила кофе, вышла из кафе и медленно поплелась в сторону метро.

Моя квартира в стиле лофт находилась в районе Бактаун на последнем этаже небольшого четырехэтажного дома. Я сняла ее не только из-за близости к метро и отсутствию молодых семей с детьми по соседству, но и из-за выхода окон на соседнюю улицу, где почти каждый вечер играли музыканты. Они устраивались вдоль узких аллей и исполняли свои авторские песни или известные хиты, которые заказывали прохожие.

Я любила прийти поздно вечером, заказать ужин из итальянского ресторана в соседнем доме, зажечь свечи с цветочным ароматом и усесться на тахту под широким окном, наслаждаясь своим уединением и музыкой. В такие моменты ко мне приходило вдохновение, и я подолгу сидела в ноутбуке, прописывая сюжеты игр.

Приключенческих игр с экшеном, боями и магией. Не сюжеты любовных историй, где девушки сражаются за внимание парней. Где драма сплетается с сомнительным счастьем, а в конце тебя ждет тот самый, идеальный мужчина, которого ты выбрала самостоятельно. Я сторонилась таких историй в жизни, а в работе и подавно.

Квартира, которая всегда дарила мне чувство безопасности, в этот раз потеряла свои волшебные свойства. Я какое-то время постояла в дверях, глядя на аквариум и пытаясь найти тот самый дзен для спокойствия, но напряжение внутри лопнуло как мыльный пузырь. Бросив ключи на тумбу, я размашистым шагом прошла в гостиную, схватила диванную подушку и со всей силы закричала в нее.

Стало легче.

Улыбнувшись отражению в зеркале, я быстро стянула одежду и, отказавшись от плотного ужина, заварила себе огромную порцию кофе. Не удивлюсь, если к сорока годам мое сердце встанет от такого огромного количества кофеина.

Сев на свое любимое место у окна, я зашла на рабочий форум нашей компании и открыла чат команды Виктории. Кто-то лишил меня статуса администратора, но забыл удалить, поэтому вечерние сообщения не стали секретными, как того хотели другие.

Вечерний воздух вдруг показался очень колючим.

Надо было набраться храбрости и выйти из чата самостоятельно. Надо было послать всех в задницу и с гордо поднятой головой закончить этот ненавистный день. Но сегодня словно хотелось добить себя чужим мнением.

Рошель: «Сразу видно, что у нее никогда не было друзей. Она даже не знает, как адекватно вести себя с другими».

Джимми: «Хорошо, что ее перевели».

Лайла: «Жаль другую команду. Им придется справляться с ее постоянными загонами».

Занятно, что в таких сообщения не упоминали мое имя, используя таинственные «ее» и «она», будто никто в чате не знал, о ком именно они говорят.

Эта троица оскорбленных особ общалась между собой, пока остальные ставили смешные реакции. Вот вам самая сплоченная команда, которая быстро избавилась от меня и даже не пыталась скрыть радости.

На губах играла улыбка, но было в ней что-то натянутое. Вымученное. Я знала, что с ее помощью подавляю свое желание написать и напомнить о себе, высказать им все, что я думаю. Здравый смысл кричал закрыть ноутбук и проигнорировать их.

Рошель: «Почему она такая злобная сука? Неужели нельзя быть помягче?».

Все тело замерло. Глаза то и дело перечитывали сообщение, а в голове против воли возникали люди из прошлого и фрагменты, от которых почти тошнило.

«Почему ты такая добрая и мягкая?».

«Почему ты навязываешься, Шейлин?».

«Ты готова опускаться так низко, чтобы быть доброй и всем нравиться?».

Когда-то Шейлин Картер была милой дурочкой, которая совершала добрые поступки и улыбалась людям, вытиравшим об нее ноги.

Когда-то Шейлин Картер думала, что доброта способна растопить даже самые заледенелые сердца.

Когда-то у Шейлин Картер появился выбор: остаться удобной, милой и доброй или стать холодной, черствой эгоисткой.

Шейлин Картер выбрала последнее и ни разу об этом не пожалела.

ГЛАВА 2. НОВАЯ КОМАНДА

Правило любовной новеллы №2: некоторые второстепенные персонажи сильно влияют на развитие сюжета.

На утренние собрания я всегда приходила первая. Это обескураживало остальных сотрудников и лишало их возможности коротать время за обсуждением несносной меня. Так было в команде Виктории, в которой я уже привыкла видеть недовольство, тщательно скрытое под натянутыми улыбками и попытками сделать вид, что меня вообще нет в комнате. Они льстили начальнице, не предлагали изменений, если Виктория того не желала, и превозносили ее мнение, даже если это могло иметь ужасные последствия.

Команда Жаклин Хобс была другой. Такой же чокнутой, как она сама, предлагающей безумные идеи и устраивающей коллективные посиделки каждую пятницу в кафе недалеко. Их совместный чат назывался «ДетиЖак», в кабинете для обсуждений висели совместные фотографии с различных мероприятий и каждый знал, когда у другого день рождения.

Они считали себя сплоченным коллективом и выглядели сумасшедшими в глазах других, потому что держались друг за друга так сильно, что некоторые даже отказывались от повышения, только чтобы остаться под крылом Жаклин.

Итог: худшего коллектива для меня нельзя было представить. Со своим послужным списком я буду здесь не просто чужой. Здесь я стану врагом номер один, которому придется постоянно оглядываться, опасаясь за свою жизнь.

Нет, я не боялась всю команду Жаклин Хобс. Больше всего меня напрягало присутствие одного единственного человека, который по чистой случайности или воле судьбы стал первым, кто в итоге открыл дверь в зал совещаний и замер у входа.

Леона Ивинг.

Проблема, тянувшаяся за мной еще с первых курсов университета, где мы попробовали быть подругами, но провалились и стали незнакомками.

Леона родилась в Америке, но имела корейские корни, сказавшиеся на выразительном разрезе глаз, густых черных волосах с синими переливами и стройным телосложением, на которое не влиял ни один фастфуд в мире. А ела она его неприлично много.

Еще со времен университета Леона ненавидела свои карие глаза, поэтому каждый день приходила с линзами или декоративными очками, уводящими внимание от лица.

Что я запомнила лучше всего? Как сжимались ее губы при виде людей, которые ей не особо нравились. Наверное, поэтому я не удивилась, когда она сделала то же самое, увидев меня сейчас. Всем своим видом эта сногсшибательная брюнетка показывала, что не желает находиться со мной в одном энергетическом поле. Я не была против. Но, несмотря на нашу взаимную нелюбовь, Леона Ивинг все же обладала одним качеством, располагающим к себе даже меня.

И эти качеством был здоровый пофигизм. Леона не тратила время на обсуждение других сотрудников. Была зациклена только на работе и команде, и несколько раз ясно дала понять Рошель и остальным сплетникам, что не желает состоять в их клубе.

Вместо приветствия Леона кивнула, показывая, что не станет игнорировать присутствие нового человека в команде, и молча села с противоположной стороны. Пока она листала толстую папку, я заметила наброски и рисунки незнакомых мне героев и локаций.

Когда-то мы вместе учились на факультете сценарного мастерства, но на втором курсе Леона подала заявку на перевод, потому что рисовала так же хорошо, как и придумывала истории. Но никто не знал правды. Никто, кроме меня.

Мы обе желали попасть на стажировку в Норладс, но туда мог пройти только один сценарист с нашего потока. Преподаватели никогда не скрывали, что этим сценаристом стану я. Поэтому Леона решила попытать удачу как художник и не прогадала.