Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана

— Скажи мне, — просит он на удивление ласково. — Что ты тут вообще делала? Тем более без куртки и… в шлепках.

Смотрю на свои ноги.

Я вправду в джинсах, носках и шлепках. Зимой!

Я иногда надеваю шлепки, когда нужно пройтись до калитки, например за почтой или просто выскочить на несколько секунд из дома. В Краснодаре-то особых морозов нет. Но чтобы в шлепках сесть в машину… Такое со мной впервые.

Да, я была слегка не в адеквате, когда садилась за руль.

Но я не могла по-другому, попросту не могла.

— Ты видела меня, — вдруг говорит Мигран. — Видела, так?

При этом смотрит на меня с таким сожалением, что пробирает до самого нутра.

— Если ты про то, лицезрела ли я момент, когда ты по самые гланды наяривал свою секретаршу, то да, видела! Ты подонок! — с уверенностью ему заявляю.

— Так вот ты почему все это устроила… — говорит Мигран и пристально на меня смотрит.

В его взгляде читается… Восхищение?!

Я не понимаю, чем он может восхищаться в данный момент. Тем, что я расколошматила его тачку? Это достижение?

— Что я устроила? — переспрашиваю сердито. — Чему ты тут сидишь и радуешься?

Мигран старательно прячет эмоции, придает лицу невозмутимое выражение.

— Ульяна, ты поступила очень нехорошо.

— Что?! — У меня аж лицо перекашивает от недоумения. — Это я поступила нехорошо?

— Конечно, ты! Это ведь ты со всей дури врезалась в мою машину. Хорошо, расстояние было небольшое и твой седан не успел набрать достаточную скорость, иначе было бы не избежать беды. О чем ты только думала? Направить машину в меня и соперницу…

Пытаюсь объяснить ему ситуацию:

— Но я не направляла…

— Это, конечно, удивительно, как ты отстаиваешь своего мужчину после стольких лет… — Он говорит это и горделиво задирает подбородок. — Но все же это не методы, Ульяна. Ты должна уметь держать себя в руках. Постаралась бы по-другому объяснить, что ревнуешь, что все еще любишь меня. В конце концов, ты же могла серьезно пострадать или покалечить людей. За это, вообще-то, в тюрьму сажают, милая! Ты не в курсе разве? Это можно расценивать как попытку убийства на почве ревности…

В этот момент до меня окончательно доходит, какая картина нарисовалась в мозгу у Миграна. Что это я, объятая ревностью, специально протаранила его машину! Вот это ему сейчас польстило, что ради него ненаглядного способны на такое…

— Ты еще пойди заявление напиши! — фырчу на него.

— Я, уж конечно, заявление писать не буду. — Он словно отмахивается от моей подколки. — Но и ты пообещай, что подобного не повторится. Мы ведь цивилизованные люди. Ты можешь мне все словами сказать, по-человечески признаться в любви, а не вот так машину тараном…

— Мигран, я не пыталась протаранить твою машину! — Я уже почти кричу. — Я ехала домой, и тут вдруг откуда ни возьмись этот здоровенный белый пес… Он летел мне наперерез, я даже не видела, куда сворачиваю.

— Да, да, — кивает Мигран. — Так и скажешь в полиции, если вдруг возникнут вопросы. Я подтвержу. Только для сходства показаний расскажи подробнее про собаку.

— Ты мне не веришь! — доходит до меня.

— Довольно. — Мигран жестом просит меня замолчать. — Не хочешь признавать очевидное, не нужно. Я и без твоих слов все понял. Так уж и быть, разбитые машины я тебе прощаю. В этот раз. Сейчас поедем домой…

— Зато я тебя не прощаю, — перебиваю его с мрачным видом.

— За что? — спрашивает он с искренним изумлением на лице.

Таким искренним, что мне хочется его за это пристукнуть.

— Как это — за что? — пищу я. — За то, что ты спишь с секретаршей!

— Кто тебе сказал такую ерунду? — таращит он на меня глаза. — Не было такого!

— Ты целовал ее в машине, я видела…

— Не было такого! — снова твердит он. — Мы просто одновременно наклонились друг к другу, и все. Так совпало.

— Наклонились и минуту так и сидели со слитыми в одно губехами? У тебя совесть есть так откровенно врать? Я же видела, Мигран! — Сжимаю кулаки.

Очень хочу этими кулаками пройтись по его наглой морде.

— Ты сейчас говоришь ерунду, — качает он головой. — Я просто предложил подвести Розу домой, вот и все. Ты все не так поняла, и из-за удара головой у тебя в мыслях все перемешалось.

— У меня даже нет сотрясения! — стою на своем. — Ничего у меня в мыслях не перемешивалось, я все ясно помню!

— Хватит, — цедит он. — Я достаточно слушал эту ересь.

— И вправду хватит, — тихо вздыхаю. — Даже дети в курсе твоего романа с секретаршей, Мигран! Сидят и преспокойно обсуждают ее прелести.

Лицо мужа вдруг резко делается злым.

— Ох и шельмецы, ну я им задам…

— Себе задай! — Я морщу лицо. — Это ты спишь с секретаршей, а не они…

— Довольно, — рычит Мигран, явно теряя терпение. — Дома поговорим.

А потом и вовсе не церемонится, хватает меня чуть ли не в охапку, вытаскивает из машины и уводит к такси.

Что ж, дома так дома.

Глава 4. Сама виновата

Ульяна

Всю дорогу домой я сидела тихонько, сжавшись в комочек на заднем сиденье. Было холодно и очень некомфортно с выпачканным кровью свитером и в шлепках…

И вот теперь, стоя под горячим душем, я пытаюсь осознать, как же так случилось, что за каких-то пару часов моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов?

Мой муж — лгун и изменщик.

А я…

Слепошарая, раз ничего этого не видела? Терпила, потому что сносила его грубое поведение? Дурочка, потому что не замечала очевидных вещей?

Я ведь просто жила. Заботилась о семье, о муже, готовила еду, стирала, убирала, занималась с ним любовью. Просто жила, как миллионы других женщин. И сильно не ожидала того ушата коричневого содержимого, что он опрокинул мне на голову.

На языке крутится тысяча слов, какие хочу ему сказать.

И скажу!

Выкупавшись, выхожу из душа, смотрю на себя в зеркало.

Что ж, могло быть и хуже. Нос слегка припух, но и только. Откуда же было столько кровяки? Лопнул какой-то сосуд?

Мне до сих пор неимоверно больно…

Но боль не в носу, нет, она в душе.

Что мне теперь со всем этим делать? Подавать на развод? На раздел имущества?

Как представлю, какая после этого начнется буря, так вздрагиваю.

Одно я осознаю для себя предельно четко — не стану терпеть такое к себе отношение. Если Мигран хочет спать с другими, пусть спит на здоровье, но только не со мной в браке.

Я заворачиваюсь в пушистый розовый халат, плотнее затягиваю пояс и наконец выхожу в спальню, с которой соседствует наша ванная на втором этаже.

И вздрагиваю, увидев Миграна на кровати.

Он меня явно ждал.

Сидит теперь, закутанный в такой же пушистый халат, только у него он черного цвета.

— Как ты? — спрашивает он.

— Спасибо, хреново, — подмечаю я, поджав губы.

— Может, все-таки к врачу? Ушиб носа — серьезное дело…

— Дело не в носе, Мигран, а в том, что ты мне изменяешь! — Я чуть не подпрыгиваю на месте от возмущения.

— Да что ты все заладила, изменяю да изменяю. Не было такого! Ты меня за ручку поймала, что ли? — громко возмущается он.

— Я, по-твоему, совсем дура? — почти кричу.

Мигран встает, смотрит на меня свысока и говорит:

— Если уж на то пошло, ты сама виновата.

— Что?! — У меня глаза на лоб лезут от его признания.

— Да, да, дорогая, — важно вещает он. — В конфликтах в браке всегда виноваты оба…

— В чем же моя вина? — Хлопаю ресницами.

— Как это — в чем? — разводит он руками. — Сексом с мужем надо заниматься хоть иногда!

Не в бровь, а… за триста метров от нее…

Мигран этой фразой даже близко в яблочко не попал.

— Ты нормальный вообще? — Свожу брови у переносицы. — Или, может, у тебя амнезия? Мы занимаемся сексом по три-четыре раза в неделю. И прошлой ночью мы тоже спали! Это называется — заниматься сексом хоть иногда?

Мигран невозмутим.

— Вчера было без огонька, — выносит он вердикт.