Развод. Свободна по собственному приказу (СИ) - Шер Ирма

— Проходите, — медсестра кивает мне.

Кушетка жесткая и холодная. Я ложусь, уставившись в белый потолок. Врач, молодая женщина с внимательным взглядом, молча осматривает меня. Лицо у нее становится серьезным.

— Кровотечение, — говорит она коротко. — Сейчас…

А дальше все как во сне. Процедура. Экстренная. Руки в перчатках, инструменты, тихие голоса медсестер. Я смотрю в потолок и думаю о том, что надо купить молоко. Что надо ответить на письмо от школы. Что Антон так и не перезвонил.

Что внутри меня пустота.

Только она. Огромная, необъятная. Будто меня вычерпали изнутри ложкой.

— Всё, — врач снимает перчатки. — Ложите спокойно.

Я лежу. Смотрю на свои ноги под простыней. Шевелю пальцами. Правая нога. Левая. Это кажется самым важным. Проверить, что я еще здесь, что я еще могу двигаться.

Врач садится на стул рядом, начинает заполнять бумаги.

— Как давно вы знали о беременности?

Беременности?

Это слово висит в воздухе. Я моргаю.

— Я не знала, — и голос мой совсем тихий.

— Срок был совсем маленький, — она пишет, не глядя на меня. — Поэтому вы не заметили, что цикл не наступил. Такое бывает.

Я киваю. Молча. Что я должна сказать?

У нас был ребенок.

Был.

Прошедшее время.

Это так странно — осознавать. Еще страннее, слышать вслух, здесь, в этом кабинете, где пахнет лекарствами и чужой болью.

Иметь ребенка в браке — это нормально. Это и есть счастье, да? Мы с Антоном никогда не обсуждали детей. Не то чтобы избегали темы, просто как-то не доходили до этого вопроса. Жили, работали, исполняли супружеский долг. Регулярно.

А теперь вот оказывается, что у нас был ребенок.

— Есть хронические заболевания? — врач продолжает задавать вопросы, и я отвечаю механически. Да. Нет. Не помню.

Она записывает все в карту, не поднимая на меня глаз. Наверное, для нее это обычный день. Очередная пациентка, очередная потеря.

— Домой поедете? — наконец, она поднимает на меня глаза. — Есть кому вас забрать?

Антон так мне и не перезвонил. Сообщения остаются непрочитанными. Две галочки. Доставлено. Он где-то на учениях? Вне зоны доступа, или просто не смотрит в телефон. Мама в другом городе, за тысячу километров. Подруг в военном городке так и не завела. Все жены офицеров живут своей жизнью, я своей, мы здороваемся у подъездов и расходимся по квартирам.

Я качаю головой.

Наверное, это выглядит жалко. Женщина в больничной рубашке, одна, без телефона мужа в списке экстренного дозвона. Жена военного, которую некому забрать из больницы. Но я не думаю об этом. Не могу. Внутри только пустота.

— Оставайтесь, — врач вздыхает. — Мы вас понаблюдаем сегодня. А завтра сами решите, что дальше.

Что дальше?

Я закрываю глаза и снова шевелю пальцами ног под простыней.

Правая. Левая.

Я еще здесь.

Только вот внутри — никого.

Глава 4

Два годна назад

Мы переехали в другой город. Живем теперь не в военном городке с одинаковыми панельками и проходной, а в обычном спальном районе, где люди не здороваются с тобой только потому, что вы жены одних и тех же офицеров. Антон говорит, что это повышение. Новая должность, новые возможности. Я киваю и улыбаюсь, потому что так надо. Потому что жена офицера должна радоваться его успехам.

Квартира у нас теперь светлая. Двухкомнатная, на пятом этаже панельки. Окна выходят во двор, где по вечерам смеются дети на качелях, а по утрам воркуют голуби. Я обустроила себе рабочее место в спальне. Стол у окна, компьютер, веб-камера, хорошая лампа. Мое маленькое королевство.

Антон стал более внимательным. Хотя, наверное, даже слишком.

Тот случай, когда я оказалась в больнице и не могла ему дозвониться. Он до сих пор корит себя за это. Приехал на следующее утро, бледный, невыспавшийся. Долго оправдывался. Говорил, что телефон сел, что учения были в зоне без связи, что командир не отпускал до окончания. Слова сыпались из него, одно за другим, будто он боялся, что я не поверю.

Я слушала молча. И делала вид, что не чувствую сладкий аромат духов на его одежде. Женских. Не моих. Легкий, цветочный, такой, которым я никогда не пользовалась.

Мой мозг будто стер — это воспоминание в ту же секунду. Притворился, что этого не было. Психологический обман самой себя. Защитная реакция. Я смотрела на него, на его виноватые глаза, и думала: вот он, мой муж. Он здесь. Он приехал. Этого достаточно.

Он опустился передо мной на колени прямо там, в коридоре больницы. Обхватил мою талию руками, уткнулся головой мне в живот. Сжал так крепко, что стало больно. Но там уже никого не было. Пустота. Только она осталась. И его руки вокруг этой пустоты.

А дома, когда мы вернулись в нашу тесную служебную квартиру в военном городке, когда я села на диван и уставилась в стену, он присел рядом и сказал:

— Варь, ну какой ребенок. Мы живем то там, то там. Пока не время, малыш. Мы не можем таскать ребенка по квартирам. Это эгоистично… не продуманно…

Тело зажило быстро. Врачи сказали, все в порядке, молодая, здоровая, сможете еще выносить и родить. Месяц и никаких следов. Будто ничего и не было. А вот слова в голове никак не хотели забываться. Они сидели там, как заноза под кожей.

«Пока не время. Не можем таскать. Мы ведь не эгоисты.» Будто я хотела таскать. Будто я планировала.

Жизнь идет все так же. Антон на службе. Теперь уже в другой части, с новыми обязанностями, новыми командировками. Я веду онлайн-занятия. Английский для школьников, для студентов, для всех, кому он необходим. Экран компьютера, веб-камера, наушники. Мой маленький мир, который помещается в одной комнате и не требует ничего, кроме интернета. Для меня отдушина, яркое пятно в один час, когда я не жена, а совершенно другой человек.

Сегодня у меня новый ученик. Олег. Двадцать пять лет, работает в IT, готовится к переезду за границу, нужен разговорный английский. Мы уже третий урок обсуждаем культурные различия, я объясняю разницу между британским и американским произношением, он улыбается и кивает. Приятный парень. Вежливый. Всегда вовремя появляется на уроке, всегда делает домашнее задание.

Олег, путаясь, задает мне вопросы. Стараясь соблюдать грамматику, что мы проходили на этом уроке.

— Молодец, — отвечаю я и уже открываю рот, чтобы продолжить, когда краем глаза замечаю движение.

Антон входит в комнату.

Я даже не слышала, как хлопнула входная дверь. Не слышала его шагов по коридору. Он просто появляется рядом, как призрак. Бесшумный. Неожиданный. Заглядывает мне через плечо на экран, и я чувствую, как напрягаются мышцы на затылке.

Мой ученик замечает его почти сразу.

— О, добрый вечер, — Олег улыбается, приветливо кивает в камеру. — Извините, что задержал вашу жену.

Антон молчит.

Я чувствую спиной его присутствие. Напряжение. Недовольство, которое исходит от него почти на физическом уроне, как тепло от батареи. Это я выучила за годы нашего брака, как иностранный язык. Лучше любого английского. Я считываю его настроение по дыханию, по тому, как он стоит, по тишине, которая сгущается вокруг него, становится плотной, давящей.

Олег ждет ответа, его улыбка становится неуверенной.

— Олег, домашнее задание я вам скину по электронке, — говорю я быстро, слишком быстро, и слышу, как мой голос звучит фальшиво весело. — До вторника.

— До свидания, Варвара. И спасибо за урок.

Я улыбаюсь ему. Стараюсь, чтобы улыбка вышла естественной, профессиональной. Пальцы сами тянутся к мышке, щелкают, заканчивают звонок.

Как только экран становится черным, Антон резко разворачивает меня на стуле к себе лицом. Я машинально задерживаю дыхание, будто собираюсь нырять на глубину. Его руки ложатся на подлокотники кресла. Я оказываюсь в ловушке между ним и спинкой. Между его телом и стеной за моей спиной.

— Это что за модный перец такой? — голос его тихий. Слишком тихий. Это та самая тишина перед грозой. Когда еще секунда, и разверзнется гром, прямо над головой.