Любовь и смерть - Вайлд Элис

Если это правда, а я должна в это верить, тогда, возможно, он еще не мертв. По крайней мере, не в конечном смысле.

И все же меня не отпускает ужасное чувство безысходности ситуации, которая теперь разворачивается передо мной.

Цербер возвращается с другим стражником, который теперь занимает место своего погибшего товарища. Он настороженно оглядывает остальных, а потом осторожно опускается на колено и тянется, чтобы схватить Смерть за руку.

На этот раз ничего не происходит.

Стражники, облегченно выдохнув, быстро занимают свои места, чтобы помочь вынести тело Смерти с арены. Но их радость скоротечна: вскоре они понимают, что с трудом могут сдвинуть его хоть на какое-то расстояние.

– Я не намерен терпеть кретинов. Выполняйте приказ, иначе я сам сожгу вас живьем, а пепел развею по ветру, – шипит Аид, нетерпеливо щелкая пальцами. – Еще людей. Живо!

Цербер вновь подчиняется. Спустя мгновение из тьмы появляется вдвое больше стражников, чтобы помочь остальным в их борьбе. На этот раз им удается добиться своего, хотя тащить тело по-прежнему нелегко. Я в ужасе смотрю, как то, что осталось от Смерти, волокут по земле, унося с арены.

Как только они растворяются в тени, я невольно всхлипываю, прежде чем успеваю себя остановить. Владыка Подземного мира тут же обращает на меня внимание, его взгляд пылает такой темной яростью, что вызывает спазмы в животе.

– Испытание. Ты… – начинаю я, слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать, – изменил его ради собственной выгоды, верно?

– Умная девочка, – говорит Аид, выглядя искренне удивленным. – Но ты не можешь всерьез утверждать, что не ожидала такого исхода. Ведь я привык держать слово.

– Я бы так не сказала… – Не могу заставить себя молчать.

– Разве я, – Аид ухмыляется, вплотную приближаясь ко мне, и цепко хватает меня длинными пальцами за подбородок, не давая уйти, – не сказал ему, что в конце концов именно я заберу тебя?

– Я скорее умру, чем позволю тебе присвоить хоть одну частичку себя, – резко бросаю я.

– «Позволю?» – повторяет Аид со смехом, от которого меня мутит. Затем он говорит совсем тихо, от его шепота кровь стынет в жилах. – Мне не нужно твое позволение, смертная, обойдусь и без него. А если ты и правда мечтаешь о смерти, то я с радостью дарую ее тебе… но сначала ты выполнишь то, что от тебя требуется. После этого ты уже вряд ли вспомнишь, о чем мечтала. И разумеется, вряд ли об этом попросишь.

– Я больше не буду участницей твоих дел, – шиплю я в ответ, отмечая про себя, что он снова посмел назвать меня смертной.

– Ты уже ею являешься. А теперь ты вернешься во дворец…

– Нет, – возражаю, вырываясь из его хватки и отступая на несколько шагов назад. Кровь стынет в жилах от одной мысли о возвращении в мрачные залы сапфирового дворца и, разумеется, в его постель.

– Ты все еще смеешь мне перечить? – насмешливо бросает Аид, злая улыбка расползается по его лицу. Взмахнув рукой, он щелкает пальцами. – Что ж, прекрасно. Стража, схватить отца смертной.

По его приказу появляются двое стражников, на этот раз без Цербера. Они рывком поднимают моего отца с пола и ставят его на колени. Я в ужасе вижу, как его голова безмолвно падает вперед, как устало обвисает его тело. Мучительные спазмы в животе усиливаются.

Как я могла так быстро забыть, что теперь у меня нет рычагов давления? После жертвы Смерти я совсем забыла, для чего… для кого все это было.

Сердце бешено стучит в груди, когда я делаю маленький шажок к отцу. Руки предательски дрожат. И вдруг я с ужасом осознаю, что выхода нет… и что в этом виновата лишь я сама.

Я – та самая дура, что навлекла этот хаос на всех нас.

Я – та, кто повернулась спиной к Смерти.

Он пожертвовал всем ради меня, и что сделала я, чтобы заслужить эту жертву? Чтобы заслужить его самого?

Ничего.

Надо было слушать свое сердце. Надо было сдержать обещание, данное матери. Надо было наполнить душу любовью, но вместо этого я позволила страху и гневу ослепить меня.

Я выбрала ожесточить свое сердце – и теперь потеряла все.

Я смотрю на Цербера, но он упорно опускает глаза, не говоря о уже том, чтобы повернуться ко мне.

Трус.

Подумать только, ведь перед судом он просил у меня прощения за то, что не смог обеспечить мне достойную защиту.

Теперь я вижу правду. Больше не осталось никого, кто мог бы спасти меня или моего отца от наших смертных судеб – и уж тем более от Аида.

Боль пронзает мое тело, и я вдруг слышу жалобный стон, который вырывает меня из вихря эмоций. Владыка подземного царства знаком велит моему отцу опуститься на колени.

– Стой! Что ты делаешь? – кричу я, вырываясь вперед. Один из стражников хватает моего отца за волосы, откидывая его голову назад, а другой в это время подносит к его горлу острый клинок.

– Скажи мне, цветочек, – говорит Аид, – будешь ли ты и дальше перечить, даже ценой души своего отца?

Я никак не могу проглотить комок в горле. Во рту все пересохло. Такое чувство, будто больше никогда не смогу заговорить. Я отвожу взгляд от отца, с трудом заставляю себя посмотреть на Аида и медленно качаю головой.

– Говори!

Услышав его приказ, я стискиваю зубы, в животе от поражения образуется пустота. Наконец, собравшись с силами, отвечаю:

– Нет. Я… я пойду с тобой. Только прошу тебя… пожалуйста, не причиняй ему вреда.

Аид долго смотрит на меня, тишина между нами растягивается, становясь почти осязаемой. По телу бегут мурашки от его пристального взгляда.

– Точно? – тянет он.

– Да, – отвечаю я, чувствуя противную горечь во рту от собственных слов.

Его губы изгибаются в жестокой усмешке, обнажая зубы, совсем как у зверя, что наконец загнал свою добычу в угол. И я понимаю, что дальше будет только хуже.

– Тогда умоляй, – низким гортанным голосом приказывает он.

Его глаза сверкают яростью.

– Я хочу, чтобы ты умоляла, – поясняет он. – Моли, чтобы я пощадил душу твоего отца, и, возможно, я позволю своей руке остановиться.

От одной только мысли об этом мой желудок болезненно сжимается.

Конечно, это не первый раз, когда я умоляла сохранить жизнь отца. Думаю, мне еще не раз придется это делать, если его действительно сейчас пощадят. Но раньше я всегда просила за него сама. А сейчас мне нужно сделать это по приказу Аида, сделать это, когда у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться, что ощущается совсем по-другому.

Больше некому нас спасти, некому встать между мной и выбранным Аидом судом. Мне придется выполнить любое его требование, каким бы жестоким оно ни было. И он это прекрасно знает.

Мой взгляд снова обращается к отцу. Страх обвивает сердце ядовитыми щупальцами, когда стражники крепче скручивают его в ожидании приказа своего владыки.

Я заставляю себя собраться с силами. Судьба отца в моих руках, и это давит на мои плечи. Я снова перевожу взгляд на Аида.

– Прошу тебя, – начинаю, почти не слыша собственного голоса из-за бешено стука сердца. – Умоляю, помилуй моего отца, и я…

– Жалко, – усмехается Аид, махнув рукой стражникам.

– Нет! – кричу я, падая на колени перед владыкой и складывая руки в мольбе. – Пожалуйста… Пожалуйста, мой повелитель, я обещаю быть послушной. Я… я готова на все что угодно, только пощади душу моего отца.

Аид смотрит на меня сверху вниз, на его лице появляется смесь усмешки и презрения, а взгляд расчетлив и холоден. Видно, что он упивается своей властью, наслаждаясь моим страхом и отчаянием. Уверена, что он искренне радуется моей беспомощности.

– Вот как? – произносит он низким и опасным голосом. – Ты сделаешь все что угодно?

Я киваю, с трудом сдерживая тошноту. Он склоняет голову набок, пристально осматривает меня с таким извращенным удовольствием, что меня охватывает бешеная дрожь.

Аид делает шаг ко мне, и я судорожно сглатываю, чтобы меня не вырвало. Мне очень хочется отвернуться и избавиться от его невыносимой близости, я невольно вздрагиваю, когда он останавливается и протягивает мне руку.