Босс. 45 – баба ягодка опять (СИ) - Арская Арина

Глава 3

Михаил Валентинович поднимается на сцену.

Гул голосов, смех, звон бокалов — всё обрывается. Даже самые пьяные коллеги, которые минуту назад едва стояли на ногах, качались и горланили песни, вдруг выпрямляют спины. Плечи расправляются, подбородки тянутся вверх.

Яркие софиты выхватывают Михаила Валентиновича из полумрака сцены. Он кажется сейчас выше, монументальнее, еще опаснее.

Я ищу взглядом то самое кровавое пятнышко у шва, но с такого расстояния ничего не видно.

Он медленно обводит взглядом зал. Холодный, тяжёлый, оценивающий взгляд скользит по рядам замерших тел.

Он молчит. И мы молчим.

У меня аж по плечам бегут мурашки. Замечаю, как младший менеджер из отдела продаж, тощенький Игорёк, ёжится и украдкой поглаживает себя по предплечьям. Я не одна, кого озноб пробил от взгляда нашего босса.

К Михаилу Валентиновичу неловко, почти на цыпочках, подбегает молодой администратор Вова. На его круглом лице — смесь благоговения и панического страха. Он почти что кланяется, протягивая боссу чёрный микрофон.

Сцена выглядит так нелепо и в то же время так закономерно, что я задерживаю дыхание.

Словно жалкий паж возвращает императору его скипетр.

Да, у Михаила Валентиновича талант — любое, даже самое рядовое действие превратить в торжественный, леденящий душу ритуал.

Я чувствую на себе пристальный взгляд слева. Медленно кошусь в ту сторону. На меня смотрят девочки из финансового отдела.

Их щёки — розовые, глаза блестят любопытством, а между ними замерла хитрющая Алиса.

Заметив мой взгляд, она мила и невинно улыбается, подмигивает и переводит глаза на сцену, на Михаила Валентиновича. Потом снова на меня.

Алена рядом украдкой поднимает большой палец.

Молодец, мол, закадрила босса!

Я тут же вспыхиваю — по шее и щекам разливается жгучий румянец смущения и ярости.

Хочу показать Алисе кулак и злым и очень мрачным взглядом пообещать ей, что я не прощу ее сплетни… Но вздрагиваю и забываю о своей обиде.

Потому что Михаил Валентинович подносит микрофон ко рту и говорит. Голос его, басовитый и властный, раскатывается по залу.

— Вы — большие молодцы.

Этих трёх слов хватает, чтобы взорвать зал шквалом аплодисментов, радостными криками, улюлюканьем.

Я забываю про Алису. Забываю про пятно на рубашке. Даже про обидные слова о монастыре и отсохшей рожалке в комнате отдыха как-то отступают на второй план.

Все ликуют. Искренне. Потому что мы помним — три месяца назад, на утренней планёрке, Михаил Валентинович, не повышая голоса, пообещал «уволить к чертям собачьим всех, ликвидировать филиал и забыть», если мы не возьмемся за ум..

Мы за ум взялись. Показатели взлетели. Мы смогли.

Мы — молодцы. Я чувствую, как меня подхватывает эта волна всеобщей эйфории.

Мои ладони сами собой отбивают громкие аплодисменты, губы растягиваются в улыбке. Я хлопаю вместе со всеми.

Но Михаил Валентинович не дает нам радоваться слишком долго.

Это не в его правилах. Он резко, отрывистым жестом скидывает руку перед собой — мол, хватит.

Аплодисменты стихают, смолкают, переходя в напряжённое, опасливое ожидание. Я нервно сглатываю.

— Вы меня действительно удивили, — говорит он, и голос его теперь спокойный, ровный, без похвалы, просто констатация факта.

Рядом со мной коллеги переглядываются, довольно ухмыляются. Кто-то пожимает руку соседу, кто-то похлопывает по плечу.

Один из помощников Михаила Валентиновича выкатывает на сцену тележку.

На тележке поблёскивают золотом небольшие статуэтки — стилизованные звёздочки на черных мраморных подставках.

Сегодня же должны награждать лучших.

Сердце почему-то ёкает. Списки составляли начальники отделов. Ольга Александровна, моя шефиня, что-то там бормотала про «объективные критерии», но я не вникала.

Я просто работала.

— Я, конечно, могу зачитать красивую, бессмысленную речь, — Михаил Валентинович с лёгким отвращением смотрит на воображаемый суфлёрский листок. — Про показатели, рост и синергию. Но я не вижу в этом смысла. Предлагаю перейти сразу к награждению.

К Михаилу подходит помощник, протягивает белый плотный конверт. Михаил Валентинович переводит на него тяжёлый взгляд. Микрофон ловит его тихий приказ: — Открой. Помощник кивает, дрожащими пальцами вскрывает конверт и подаёт боссу листок.

Потом возвращается к тележке со звёздочками, принимая позу часового.

Михаил Валентинович смотрит на список. Потом поднимает глаза.

— Архипов Андрей Алексеевич. Ведущий специалист отдела маркетинга.

Аплодисменты. Свист. Со своего места поднимается румяный Андрюша, весь сияя.

— Этот парень привлёк нам новых клиентов, — поясняет наш шеф. — Без клиентов нет денег. Верно? Такое простое и главное правило.

Андрей получает свою звёздочку, жмёт огромную ладонь босса, улыбается до ушей. Вспышка фотографа выхватывает момент.

Дальше — конвейер. Двое из снабжения. Ангелина из техподдержки, которая «обеспечила бесперебойную работу в пиковый период». Юристы. Бухгалтеры…

У меня уже ладони горят от хлопков.

А может, тихонько свалить? Пока все заняты, радуются, фотографируются… Никто и не заметит. Исчезнуть. Забыть этот вечер, как страшный сон.

Но не успеваю я даже мысленно сбежать, как в зале снова воцаряется тишина. Михаил Валентинович смотрит в список. Медленно, чётко произносит:

— Позднякова Вера Николаевна.

Глава 4

Сначала я даже не понимаю. Прозвучало моё имя? Здесь? Сейчас?

Моё имя назвал Михаил Валентинович?

Он отрывает взгляд от бумаги, вглядывается в зал, ищет и поясняет, чуть скривив губы, будто пробуя эти слова на вкус: — Вера из отдела логистики. Разработала новую, оптимальную схему маршрутов и отгрузок с наших складов. Оптимизация позволила снизить простой на складах товара.

Резки и требовательный тычок в спину. Растерянно оглядываюсь. Моя начальница, Ольга Александровна, смотрит на меня горящими, недобрыми глазами.

Я все еще не верю, что это меня пригласили на сцену.

О таком надо предупреждать заранее. — Это шутка? — шепчу я, обомлев. — Какая шутка?! — шипит она в ответ. — Ты же три месяца только этими маршрутами и занималась! Я же говорила тебе…

— Нет, ничего вы не говорили.

— Говорила, — настаивает Ольга Александровна. — Просто ты опять не слушала.

Я вижу, как среди девочек из отдела финансов начинается движение. Шёпот. Приглушённые хихикания. На меня бросают взгляды — колкие, многозначительные и одобрительные.

Ага, думаю я с тоской. Конечно.

Они сейчас подумают… Они УЖЕ думают, что эта позолоченная звёздочка — не за бессонные ночи и горы расчётных таблиц, а за те пять минут в комнате отдыха с полуголым боссом.

Как стыдно, иведь сейчас уже никого не переубедишь.

— Позднякова Вера из отдела логистики, — повторяет Михаил Валентинович, и в его голосе появляются нотки привычного, ледяного нетерпения. — Мы все тебя ждём.

Алиса пробивается ко мне сквозь толпу и вскидывает руку, маша ею, как на параде:

— Она здесь! Верочка тут! Просто стесняется!

— Алиса, я тебя убью, — цежу я сквозь стиснутые зубы, но мои угрозы тонут в общем гуле.

— А чего это ты, Вера, вдруг застеснялась? — с искренним любопытством и недоумением вопрошает со сцены Михаил Валентинович.

Его бровь ползёт вверх.

— Да поздно уже стесняться, Верусь, — шепчет мне Алиса на ухо, хватает меня за локоть и решительно выталкивает в проход. — Вперёд, Верусь…

— Честное слово, Алиса, я тебе этого не забуду…

И вот я уже иду. Ноги ватные, в ушах стучит кровь. Проход к сцене кажется бесконечным, как дорога на Голгофу. Я чувствую на себе десятки женских глаз — удивлённых, завистливых, насмешливых.

Останавливаюсь перед ступеньками.

На сцене меня ждет — он. Огромный, невозмутимый. В его руке поблёскивает позолоченная звёздочка. Он перехватывает её поудобнее.