По ту сторону разлуки - Кокс Эмили

Хочу выглянуть на улицу, иду к двери и спотыкаюсь о кроссовки Маркуса. Облегченно выдыхаю. Он все еще здесь. Выхожу, смотрю под навес, на лестницу, затем на горизонт – и замечаю Маркуса вдали на пляже. Он стоит без рубашки, по колено в бушующих волнах. Его кожа раскраснелась на холоде и блестит от капель, пальцы сцеплены в замок на затылке.

Внутри будки сухо и тепло, но я бросаюсь в эту сырость: несусь вниз по мокрой лестнице, затем босиком по песку – к Маркусу. Дождь хлещет по лицу и голым ногам. Спина Маркуса напряжена, мышцы сдерживают все, что он пытается подавить. Я останавливаюсь. Не знаю, стоит подойти ближе или дать ему время побыть одному. Может, тишина – это то, что ему сейчас необходимо. Вдруг он жалеет, что оставил все ради меня.

Мои страхи прорываются наружу, придавая голосу силу. Я зову его по имени, перекрикивая ветер. Маркус оглядывается. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, с ресниц капает.

– Тебе не обязательно ехать дальше со мной, – начинаю я. – Я могу…

Маркус разворачивается ко мне всем корпусом:

– Мэй, не надо.

Я судорожно сглатываю и обхватываю себя руками в тщетной попытке согреться. Одежда снова промокает насквозь.

– Что не надо?

– Пытаться избавиться от меня.

Я качаю головой:

– Речь о другом…

– Я здесь, потому что это мое решение. Я хочу быть здесь. С тобой. – Он перекрикивает грохот волн.

– Просто напоминаю: ты не должен отказываться от своей жизни ради меня.

– «Должен» – это первое слово, которое пришло тебе на ум? – Маркус сжимает челюсть, отводит взгляд.

– Ты думаешь, что должен меня защищать! – выкрикиваю я. – Но это не так. Это не твоя ответственность.

– Ой, точно. Ты права. – Он кивает, а его взгляд приковывает меня к месту. – Мне просто нужно смириться с тем, что Ник с тобой сделал. Потому что он без пяти минут твоя семья и все такое. Да, извини. Я забываю иногда, какой он замечательный, глядя на сине-фиолетовые следы любви, которыми он разукрасил тебе лицо.

Я не успеваю ответить, Маркус продолжает.

– Почему ты ушла? – Он щурится, защищаясь от мелких капель дождя. – Мы бы справились. Да, я был зол и наговорил лишнего тогда, на Базе, но мы бы разобрались со всем. Ты не вернулась бы к Нику, и мы не оказались бы здесь.

– Маркус, я не возвращалась к нему. После того как твоя бабушка застала нас, я испугалась. Я решила, что все испортила. Мне было ужасно стыдно, и я убежала домой. Я хотела позвонить тебе, но Ник уже поджидал меня. Он знал о тебе. Угрожал навредить, если мы продолжим общаться или если я не поеду с ним в Лос-Анджелес. – Смахиваю слезы. – Я сказала баба [2], что не хочу ехать. Но мне не дали выбора. В глубине души я догадывалась, что эта история плохо кончится, но не могла ничего сделать. Это была западня.

Взгляд Маркуса напряжен, это видно даже сквозь туман.

– Почему ты не призналась мне? – Голос у него хриплый. – Если бы я знал, что происходит, я бы разбился в лепешку, но помог тебе сбежать. И вовсе не потому, что обязан. Я звонил и писал после того, как ты ускользнула в тот вечер. Но ты не отвечала. В конце концов я решил, что ты порвала со мной.

Острая, обжигающая боль пронзает меня.

– Я хотела позвонить тебе. Но какой смысл? Если нам все равно не быть вместе, зачем еще сильнее втягивать тебя в свою жизнь? Зачем мучить себя, удерживать того, с кем нет будущего? И Ник наверняка навредил бы тебе.

Маркус вскидывает руки:

– Знаешь, если бы на меня напали и избили до полусмерти, это было бы в миллион раз легче, чем гадать: поговорю я с тобой еще хоть раз или нет. А самое ужасное – если бы я не побежал искать тебя после выпускного бала и не нашел у Гуо, ты просто исчезла бы из моей жизни. И я никогда…

Он умолкает, когда я прижимаю руку к груди. Я стараюсь не задыхаться после слов про выпускной бал. Конечно, он пошел на бал и продолжил жить дальше. Почему меня так это удивляет? Ранит? Я же сама разрушила наши отношения. И все же хочется сорваться и побежать прочь, чтобы избавиться от образа Маркуса с другой девушкой.

Он ругается себе под нос:

– Мэй, на бал меня пригласили. Я не отказался. – Он так спокойно произносит эти слова, наблюдая, как по моим щекам текут слезы. – Может, я думал, что, как и ты, готов двигаться дальше. Или мне понравилось, что девушка проявила инициативу, а не избегала меня. Или я тоже просто хотел причинить тебе боль. Не знаю. Это не важно. Потому что пока я вел с тобой беседы в своем воображении, желая хоть как-то заполнить пустоту, в реальной жизни над тобой издевался Ник. Этого не должно было случиться.

Напряжение в воздухе растет, лицо Маркуса блестит от дождя. Я придумываю ответ, но его вопрос останавливает поток моих мыслей:

– Что ты чувствуешь ко мне?

Волны в океане ревут и вздымаются, но Маркусу все нипочем. Он словно окаменел, не сводит с меня пристального взгляда и продолжает:

– И была ли это любовь? Или я все придумал, потому что слишком сильно хотел с тобой отношений? – Он ругается на грозовое небо, проводит ладонями по лицу, потом снова смотрит на меня. – Просто скажи что-нибудь. Что угодно. Я боялся, у нас больше не будет возможности поговорить. И вот мы здесь – я устал скрывать то, что хотел высказать последние несколько недель. Держать это в себе становится невыносимо. Весь день я молчал, но больше не могу. Мне нужно знать, что между нами происходит.

Волна бьет Маркуса со спины. Он пошатывается, делает шаг в сторону, чтобы не упасть. Затем запрыгивает на камень, торчащий из воды, смахивает с лица дождь и соленые брызги.

– Мэй, ты с самого первого дня свела меня с ума, перевернула всю мою жизнь! – кричит он, а тучи сгущаются, обрушивая на нас новые потоки дождя. – Когда ты ушла, я пытался собрать себя по кусочкам. Не вышло. Пусть мой отец – законченный лжец, но он был прав насчет женщин. Они могут сломать мужчину. Но я счастлив, что мое сердце разбила именно ты. Это в миллиард раз лучше, чем быть неуязвимым и одиноким. – Голос у него дрожит. – Я до безумия рад: ты цела, ты со мной и мы вместе уехали из Сан-Франциско. Больше всего на свете мне хочется, чтобы ты забыла боль, которую причинил тебе Ник. Но я не могу ее забрать, не могу изменить прошлое. Не знаю даже, что тебе сейчас нужно. Что мне сделать или кем стать. Понятия не имею, какие чувства ты испытываешь, но очень хочу знать.

Сердце колотится в такт ветру и волнам. Ливень стихает. Я делаю шаг к бушующей воде, рука прижата к груди.

– Хочешь знать, что я чувствую? – кричу я, и правда наконец-то вырывается наружу, рассеивая бурю. – Моя любовь здесь. Я запрятала ее так глубоко, чтобы никто не смог ее ни найти, ни отнять. Она моя и останется со мной навсегда, пусть даже это неправильно.

– Почему неправильно? – Голос Маркуса звучит устало, осторожно.

– Потому что я – катастрофа. До моего появления у тебя в жизни все было хорошо.

– Нет, – он спрыгивает с камня и подходит ко мне, останавливается всего в нескольких шагах, – после нашего разрыва моя жизнь потеряла смысл. Потому что все, чего я хочу, – это ты. Так будет всегда. Я буду счастлив, если ты продолжишь сводить меня с ума до конца наших дней. Я хочу быть рядом. И мне плевать на Ника, на прошлое, на запреты и разрешения. – Он подходит ближе, капли дождя стекают по его мокрым волосам. – А ты? Чего хочешь ты? Что чувствуешь? Тебе хорошо или плохо? Только, прошу, не отгораживайся от меня снова. Хочу знать о тебе все.

Но я качаю головой, уставившись в песок.

– Мое сердце сейчас разорвется.

Маркус прямо передо мной, я кожей ощущаю тепло его тела.

– Скажи. Пожалуйста, – шепчет он, я слышу его даже сквозь бурю. – Чего ты хочешь?

Поднимаю взгляд. Волны за лодыжки тянут меня в океан, но я твердо стою на ногах, удерживаемая нарастающим напряжением.

– Я хочу тебя. И больше ничего. Только о тебе и думаю.

– И ты хочешь, чтобы мы вместе пережили все, что нам уготовано? У нас впереди неизвестность.