Без слов (СИ) - Февраль Алена

Анфиска закатывается от злобного смеха, а Глеб достает из кармана телефон и демонстрирует ей.

— Диктофон я запустил ровно с того момента, когда ты начала нести свои бредни. На несколько статей ты наговорила, Анфиса. Твои обвинения рассыплются в труху, а вот мои обрастут очень весомыми доказательствами.

Тетка срывается с места и пытается забрать у Войтова телефон.

— Ненавижу тебя, ублюдок. Я все равно передам все материалы журналистам. А ты чего онемела? Боишься потерять денежный мешок? Забыла, что он брата твоего убил и еще сколько жертв…. Слишком много их вокруг этого «святого» ублюдка. Он псих, понимаешь?! Когда-нибудь он и тебя тоже пришьет. Дура!

— Пошла вон, — цедит Войтов и отталкивает Анфиску от двери.

Вытолкнув орущую тетку на улицу, Глеб разворачивается ко мне и очень тихо спрашивает.

— Поверила, да?

Убрав телефон назад в карман, он отступает в дальний угол прихожей и сосредотачивается на моем лице.

— Всё, что она наговорила – ложь. Правда лишь в том, что я действительно лежал в психбольнице. На моих глазах убили родителей… было много проблем. Но я точно не трогал ту девчонку и деда. С твоим братом вышла…

— Замолчи, — заткнув ладонями уши, прошу я, — не хочу это слышать.

Вдавив пальцы в ушные раковины, я отворачиваюсь к стене и прижимаюсь лбом к фактурной штукатурке. Не проходит и секунды, как моё тело поднимается в воздух и я оказываюсь у Глеба на руках.

Пытаюсь оттолкнуть его, но он будто каменный стал – ноль реакции на мои многочисленные шлепки по его груди.

— Нет, ты меня выслушаешь. Здесь и сейчас.

Опрокинув меня на диван, мужчина сразу же наваливается сверху и фиксирует мои руки. Приподнявшись надо мной, Глеб начинает.

— Я позволил ему управлять и не настоял на жилетах. Всё было нормально – мы часто ходили по реке и я показывал Сереге как управлять катером. Неизвестный катер подрезал нас и мы перевернулись. Жилеты остались в лодке, но мы сразу же всплыли. Оба. Я двинулся к катеру, а Серёга плыл за мной. Минута-вторая… обернулся, а его уже нет. Я нырял, нырял, нырял.., но не смог его найти. Я виноват, что пошел на поводу и отдал ему управление. Я виноват, что не настоял на жилетах. Я виноват, что не смог найти Серегу, но… но я точно не являюсь серийным убийцей и маньяком, Софа.

Глава 44

— Три недели… Тебя хватило на три недели. Я стал верить, что ты реально способна измениться. Я собирал в свою копилку счастья каждый наш день и верил, что у нас есть будущее. Ошибся. Поверил. Не нужны нам были эти три недели – зря согласился… Зря.

Глеб резко поднимается, освобождая меня.

— Теперь иди. Сбегай! Любишь ты побегать – действуй. Теперь пожалеешь, что по городу со мной таскалась, выставляя меня на показ. Пресса уже завтра собьёт ноги, чтобы закопать меня. Можешь быть в рядах осуждающих. Я не обижусь… Можешь даже интервью раздавать и открещиваться от меня… Может хоть так восторжествует справедливость, которой ты добиваешься после смерти брата. Могу точно тебе сказать, меня не посадят – юрист поработает… Да и тебе не выгодна будет тюрьма… У меня долгов до хера, а попав в тюрьму я не смогу за них расплатиться. В этом случае ты потеряешь квартиру, которая перейдет в твою собственность только через полгода, когда я отдам последний долг. Да и ежемесячные перечисления прекратятся…

Сжав пальцами виски я усаживаюсь на диване и закрываю ладонями лицо. В груди закипает солянка самых разнообразных чувств, которые я не могу контролировать.

— Мне плевать на твои деньги, Глеб, — озвучиваю единственную мысль, которую способна вычленить из противоречивого хаоса, роящегося в голове.

— Уходи, София. Я не держу тебя. Чего сидишь?

— Не знаю... Я привыкла так жить, Глеб. Срослась с такой картиной мира — когда страшно или непонятно нужно бежать или бить. А ещё, что всегда надо говорить и делать, то что чувствуешь. Не сдерживаться. Я так привыкла.

— Это не оправдание. Тебе выгодно и удобно так говорить и думать, взрослеть не хочешь. Проще убежать или в морду дать. Ответственности ноль. А после можно списать на то, что ты живая и естественная, не притворяешься и не врёшь, действуешь как чувствуешь. На хер это надо?! Зачем? Да если бы все люди следовали твоему правилу, был бы конец человечеству, София. Захотел – убил, захотел – украл, захотел – предал, захотел – изнасиловал… При этом я не плохой, я, бл*ть, так чувствую… Я живу… и прочая выгодная лабуда… Мы не звери, София. Инстинктами жить не должны.

— Я не живу так…

— Живёшь. Я искренне желаю тебе повзрослеть и наконец перестать думать только о себе и своей правде. Тебя уже не может оправдать твоё ужасное детство, ведь ты не учишься. Не ценишь помощь, хорошее отношение… В общем, не мне тебя учить, захочешь – учителей найдёшь. Я умываю руки, теперь уже окончательно.

— Ты не прав.

— Думай как хочешь. Я такси тебе сейчас вызову, — резюмирует Войтов и выходит из комнаты.

Я зажимаю рот кулаком и отворачиваюсь. Горько. Мне очень горько – это точно. Люблю его, но внутренний голосок упрямо бормочет – «Уезжай от него, Софа, беги. Это правильно. Ты не плохая и он далеко не святой».

Дождавшись такси, я кое-как плетусь к выходу. Тело сопротивляется – тело на его стороне. Сердце тоже предательски требует остаться. А вот мысли переплелись и требуют побега.

Глеб стоит около ворот и нервно курит. Сигарета дрожит в его руках и я порываюсь броситься к нему. Кое как сдерживаюсь – хватаюсь за перилла и пару мгновений стою.

— Такси ждет, — торопит меня Войтов и я спускаюсь с крыльца.

Когда прохожу мимо него, замедляю ход. Это снова тело – не разум точно. Поворачиваю голову и тихо говорю.

— Прощай тогда…

Глеб выбрасывает окурок и хрипло выплевывает.

— Прощай.

Я слегка киваю, делаю шаг вперед и вдруг его руки обхватывают мои плечи и разворачивают к себе.

— И зачем я тогда согласился на твоё предложение? Что ты за садистка то такая, Софа? Душа в клочья, а ты только и можешь, что сухое – «прощай тогда». Нравится? Кайфуешь, что уделала меня?

Я испуганно мотаю головой и глаза наполняются слезами.

Глеб сжимает мой подбородок и шепчет мне в самые губы, обжигая горячим дыханием.

— Ты меня добила, Софа. Будь уверена.

Короткий жадный поцелуй растворяет остатки моего самоконтроля и я сдаюсь. Глеб отрывается от моих губ, а я порываюсь продлить поцелуй.

— Ожидание платное, — незнакомый голос разрывает тишину и я вздрагиваю, — долго я стоять ещё буду, вы поедете или нет?

Войтов сразу открывает калитку и я щурюсь от яркого света фар. Отлепившись от места, я шагаю к свету и только у машины оборачиваюсь.

Калитка уже закрыта и Глеба не видно. Ушел…

Глава 45

Весь следующий день я не вставала с кровати. Неожиданно поднялась температура сорок градусов и я постоянно провалилась в полузабытье. Просыпалась на короткое время, потом снова уходила в сон и так несколько раз за день. Только к вечеру удалось приподняться и выпить воды. Тело сразу же покрылось ледяной испариной и мне пришлось вновь закутаться в одеяло.

Меня ломало, корёжило – даже просто открыть глаза было больно. Кое-как дотянувшись до градусника, я касаюсь его кончиком пальца и он падает на пол. Я слышу звуки разбивающегося стекла и обессиленно падаю на подушку. Теперь мелкие стекла будут везде, а я даже встать не могу, чтобы их убрать.

Всхлипнув, я закрываю рот ладонью и плачу. Голова болит всё сильнее, но остановиться не могу. Я снова одна и впереди меня не ждёт ничего хорошего. Вот сейчас помру и моё тело даже не сразу обнаружат – никто не хватиться. Глеб точно не станет искать встречи со мной, а тётка не знает, где я живу. Друзей нет, соседей не знаю — некому меня хватиться. Одна...

Как там Глеб сказал? Меня хватило на три недели? Нееет. Он ошибся. Я была очень счастлива каждый день из тех трёх недель, что мы были вместе, и совсем не ждала удобного случая для разлада.