Без слов (СИ) - Февраль Алена

Это всё тёткины слова! Они вцепились в мое сознание, грозясь разорвать его в клочья. Я не хотела верить Анфиске, но взращённое в детстве и юности недоверие ко всем людям, заглушило здравый смысл и я реально усомнилась в непричастности Войтова к смерти девочки и деда.

Поздно вечером, обдумав все ещё раз, я поняла, что поспешила с выводами, но позвонить и попросить прощение у Глеба всё равно не смогла. Тому были две причины. Первая – побоялась, что ему на фиг не нужны будут мои слова прощения и он бросит трубку. А вторая причина состояла в том, что я до сих пор считала его виновным в смерти брата. На какое-то время я позорно забыла о его вине, а сейчас прежние чувства всколыхнулись и я посчитала себя предательницей брата. Войтов его убил, пусть и без умысла, а я его люблю. Предательство чистой воды.

Ощутив тошноту, я снова тянусь за водой, но теперь и на это у меня не хватает сил. Рука дрожит, а потом падает на кровать и я прикрываю отяжелевшие веки.

Ночью просыпаюсь от грохота. Кто-то довольно громко долбит в дверь, а я даже веки разлепить не могу. Я превратилась в один огромный комок боли. Новый стук в дверь таранит виски и я прячу голову под одеяло. Как же больно! Даже избитая ногами, я не ощущала подобного кошмара. Слава богу спасительное забытьё отключает сознание и я больше не слышу шума. Мне даже показалось, что я умерла, потому что через какое-то время в глаза стреляет яркий свет.

Протяжный стон выходит из лёгких, когда новый приступ боли сковывает тело. Неужели и после смерти человек испытывает мукИ.

— Глеб, она горит вся, потрогай.., — женский голос врезается в сознание, но открыть веки я не могу, как не стараюсь.

— Бл…ть. Скорую вызывай, а я ее раскутаю. Кипяток просто… Софа? София, ты слышишь меня?

Голос Войтова раздается у самого уха, отчего висок пронзает острая, как бритва боль.

— Не надо, — пересохшими губами шепчу я, но не слышу собственного голоса.

— Здесь всё в стекле, — снова женский голос, — градусник.

— Хрен с ним. Что там со скорой, Марианна?

Только этого мне не хватало. С этой фифой сюда притащился. Зачем?

— Вызвала. Стаскивай с нее футболку, ее надо прохладной водой обтереть.

Я хочу возразить, но сознание снова уплывает от меня…

Когда очухиваюсь в следующий раз, за окном светит неяркое зимнее солнце. Глаза получается открыть сразу, а главное я больше не чувствую боли. Чудо какое-то.

Осторожно потянувшись, я проверяю не болит ли чего и с облегчением понимаю, что кроме головокружения и легкой тошноты ничего не чувствую. Поворачиваюсь и вздрагиваю от неожиданности. На стуле напротив кровати сидит Глеб. Взгляд внимательный и очень усталый. Молчит… и я молчу в ответ, правда я не выдерживаю первая.

— Снова лечишь меня? – облизав губу спрашиваю у Войтова, — ты как здесь оказался?

Глеб с облегчением выдыхает и на несколько секунд закрывает глаза.

— Как ты чувствуешь себя? – вопросом на вопросы, отзывается он.

— Отлично. В сравнении с тем, что было вчера. Скажи, как ты сюда попал?

Войтов снова молчит несколько минут, а потом хрипло отвечает.

— Я попросил Марианну увезти тебя из города.., на какое-то время. Мы ночью приехали сюда, а ты не открыла. Пришлось ехать домой за запасным ключом и открывать дверь.

— А зачем меня увозить из города?

— Анфиса дала ход своим бредням. Уже сегодня улей журналистов начнёт сновать туда-сюда и раздувать это дело до масштабов катастрофы. Ты тоже можешь попасть под раздачу, поэтому я решил прошлой ночью вывести тебя из города.

— А ты?

— А что я? Накажут ли меня? Заявление в полицию я написал, запись отдал, поэтому возмездие, в этом плане, меня не настигнет. Но не переживай, журналисты знают свое дело и устроят мне ад на земле.

— Я не это имела в виду и не этого хотела.

Глеб щурится, сканируя мое лицо долгим и пронзительным взглядом, а после поднимается со стула и притягивает мне стакан с водой.

— Пей. Я развел в воде лекарство.

Глава 46

Залпом осушив стакан с лекарством, я уселась на кровати.

— Мне показалось или ночью я слышала голос Марианны?

— Не показалось, — раздаётся из кухни голос риелторши и я раздражительно хмурюсь.

— Эта фифа всё ещё здесь?

Глеб устало кивает и оборачивается на зашедшую в комнату Марианну.

— Вообще-то эта фифа, как ты выразилась, помогала сбивать температуру твоего дохлого тела, а ещё эта фифа собрала стекло и помыла полы, чтобы твои конечности не накололись. Рано утром эта фифа сделала для нас завтрак из того минимума продуктов, что нашла в холодильнике. Ну а главное, эта фифа увезет тебя из города, чтобы бедненькой Софочке не доломали психику журналисты. Мало?

Прикусив язык, я кошусь на Войтова, который нервно потирает виски.

— Мари, накрывай на стол, мы сейчас подойдём.

Как только девушка вышла, я зло фыркнула.

— Я никуда с ней не поеду. Помощницу себе нашёл. Конечно, она рада помогать сбагрить меня из города. Увезёт меня, а потом с тобой замутит.

Глеб пару секунд сверлит меня взглядом, а потом тихо спрашивает.

— Что ей мешает сейчас «замутить» со мной? Мы вроде как с тобой попрощались и Марианне это стало известно вчера вечером, когда мы втроём с юристом обсуждали дальнейший план действий.

— Так вы что… теперь вместе?

— Конечно мы вместе, — со смехом доносится из кухни, — осталось только тебя сослать в сельские еб…ня и можно отправляться в эротическое путешествие.

Марианна залетает в комнату и практически орет на меня.

— Ты правда не понимаешь, что сейчас начнётся или дурой прикидываешься? У Глеба жизнь под откос катится, а ты о «замутить» думаешь! Эгоистка, твою мать. Зря ты, Войтов, время на девчонку тратишь, думаешь, как ей помочь, хотя по сути в помощи сейчас нуждаешься только ты…

— Марианна, — сквозь зубы бросает Глеб и риелтор замолкает.

Я облизываю губы и опускаю взгляд на дрожащие руки. В голове щёлкает привычная мысль послать их обоих к чёрту, а потом я ещё раз прокручиваю слова Марианны и хрипло говорю.

— Я сама со всем справлюсь.., решайте более важные вопросы…

А ведь правда… Жизнь Глеба теперь превратится в ад, а он… он точно не заслужил подобного… Не заслужил… И в такой тяжелой ситуации он еще находит время думать о моей жизни, безопасности… Хочет помочь мне, тогда как я даже не думала предложить ему свою помощь.

Я покраснела, да так сильно, что уши и щеки начали гореть будто их жгут огнем.

— Давайте спокойно позавтракаем и соберемся в дорогу. У нас мало времени.

Марианна что-то тихо прошипела себе под нос и вышла, а Глеб собрал со стола лекарство и шёпотом сказал.

— Тебе надо ехать и это не обсуждается.

— Давай я одна уеду. Это… это не психи… Я не хочу с ней ехать.

Войтов садится напротив меня и серьезно говорит.

— Нет. Туда, куда я решил тебя отправить на пару недель, не ходит не один вид транспорта. У деда родная сестра живет в небольшой деревне, рядом с тайгой. До ближайшей станции тридцать километров, а единственный водитель в деревне заболел. Вы с Марианной доедете до бабы Шуры за десять часов, а завтра она вернется сюда.

— Помогать тебе? – спрашиваю у Глеба, а у самой всё внутри кипит. Это она, а не я будет ему помогать – я помощь не предлагаю, да и чем я вообще могу помочь.

— В том числе. Сейчас главное увести тебя отсюда, а через пару недель я решу основные вопросы. Тётка не остановится на журналистах, София. Тебе срочно нужно уехать.

Я киваю и опускаю голову. И вдруг волос касается теплая ладонь и я поднимаю взгляд на Глеба. Он смотрит долго и пронзительно.

— Ладно… Давай я с вами поеду. Отвезём тебя и вернемся.

Я снова киваю, а потом тянусь к его щеке и осторожно целую Глеба. Он сразу же отстраняется и я вижу как на его шее дергается кадык.

— Пошли за стол…