Измена. Его вторая семья (СИ) - Шелест Тая

Вздохнув, Валя переводит взгляд за окно, на беззаботный зеленый пейзаж и ухоженные клумбы.

— Не знаю, Маш. Не верю я в его святость. Слишком тут намешано всего, а Игнат в твоих словах выглядит настоящим ангелом. Всем хотел угодить, кроме тебя, да?

— Ну почему? Я просто не знала, и не узнала бы, не вытащи ты меня тогда в тот парк аттракционов, — смотрю прямо перед собой в пространство, — а меньше знаешь, крепче спишь.

Перед глазами стоит картина счастливой семьи и дети, так похожие на моего мужа. Сердце отзывается глухой болью.

— Но я рада, что узнала, — продолжаю убеждать в этом саму себя, — рада, что сняла розовые очки. И теперь я сама по себе.

Валя гладит меня по подрагивающей руке.

— Все кончилось, да?

Киваю.

— Почти. Нужно только убедиться, что Викуся меня больше не потревожит. Да и Валентин Андреевич может удачно отбрехаться от обвинений. Все-таки состоятельный человек, а деньги в нашем мире решают все.

— Давай уедем, — предлагает она вдруг с энтузиазмом, — бросим все хотя бы на пару недель и рванем в родне на юг, а? Тетя Люба, помнишь? У них квартира в Адлере пустует, как они за границу переехали. Все приглашала, да мы отмахивались.

Поворачиваю голову, смотрю на нее удивленно. И правда, совсем забыла про тетю Любу. Вылетело из головы.

— А как твои учеба с работой?

— Не убегут, — улыбается сестра беспечно, — а мы с тобой заслужили отдых, как считаешь? Нужно отвлечься от этого всего. Ну сколько можно вариться в негативе?

Не могу не согласиться. Отличное решение. Слишком давно хотелось сбежать подальше, чтобы не сойти с ума от ужаса, что творился вокруг.

Возможно, сбеги я раньше, со мной не случилось бы многих проблем.

Хотя, что ни делается, все к лучшему.

Захоти я уехать раньше, то наверняка не узнала бы многого. Того, что свекор — преступник, а Нат жертва своей доброты, и того, что с Викой у него ничего не было.

Но да что теперь? Что толку мне от этих знаний? Нату я все равно больше не нужна.

Уехать и забыть.

— Давай, — соглашаюсь, натягивая на лицо ответную улыбку, — давно пора.

Сестра веселеет. Заказывает нам кофе с пирожками, и ближайшие полчаса мы проводим за планированием поездки.

Почему бы и не завтра? Ведь мы ни к чему не привязаны. Работает Валя неофициально, а учится на заочном, так что проблем нет вообще никаких.

А у меня тем более. У меня работа всегда с собой, нужно только взять ноутбук.

При одной только мысли о том, что на пару недель я смогу сбежать от переживаний, на душе становится невероятно легко.

Подумаешь, мужу я больше не нужна. Переживу, лишь бы нервы были в порядке, и малыш здоров.

— Ты только мужу не говори, куда поедешь, — предупреждает Валя, — а то отдыха никакого не будет.

Нервно улыбаюсь.

— Ты видишь его поблизости? Вот и я нет. Не переживай, Игнат от меня уже отказался. Я свободна.

Она смотрит недоверчиво.

— Так может, пора подавать на развод?

41

— Да, наверное… — соглашаюсь задумчиво, — только не сейчас. Может после того, как приедем с отдыха. У Ната сейчас не самый простой период в жизни.

Валя закатывает глаза.

— А когда он у него был простой? Врать столько лет — не самая легкая задача, да? Тут нужен большой актерский талант.

— Давай не будем, — отодвигаю от себя пустую чашку, — если уж договорились ехать на отдых, то начнем прямо сейчас.

— Договорились, — сестра поднимается из-за стола, — больше никаких разговоров о неприятном.

Мы возвращаемся в общежитие. Меня коробит от одного только вида грязной лестницы и облупленных стен. Но ничего не поделать.

Завтра уедем. Я поставлю себе задачу уговорить Валю больше никогда сюда не возвращаться.

Снимем квартиру удаленно. Ну, или хотя бы договоримся, чтобы приехать сюда только за вещами, а затем отправиться на новое жилье.

Приподнятое настроение снова вянет от вида алых разводов разлитого чая на полу и скатерти. Причем на столе рядом с высохшими каплями лежит пара едва живых тараканов. В комнате стоит неприятный горьковато-химический запах.

К горлу подкатывает тошнота.

Иду к окну, чтобы распахнуть форточку. Что, неужели мне придется здесь ночевать? От одной мысли начинает трясти.

— Валь, — смотрю на сестру, брезгливо смахивающую со стола насекомых, — давай уедем сегодня? Я не могу тут больше.

Она пожимает плечами.

— Как скажешь, бери билеты.

Пока она не передумала, открываю ноутбук. Сестра тем временем звонит на работу, чтобы предупредить о внеплановом отпуске.

Билеты заказаны, и я понимаю, что вещей у меня не так много. Вернее, нет совсем.

Забрать сумку из квартиры мужа я так и не сподобилась. И что теперь?

А поезд уже вечером…

Пока Валя общается по работе, показываю ей жестами, что мне нужно уйти ненадолго. Она кивает.

Раз уж Нат оставил мне охрану, то пусть трудятся. Для начала отвезут меня в прежнюю квартиру за вещами. Сомневаюсь, что муж там.

Скорее в доме родителей. Зябко ежусь, не желая даже представлять, что ему сейчас предстоит. Хлопоты о похоронах матери…

В душу снова закрадывается непрошенная жалость. Хоть он ее и не принял.

А ведь я могла бы помочь, но Нат отмахнулся от меня, как будто никогда не любил. Будто устал за меня бороться.

Ну или просто надоело.

А если так, то и жалость моя неуместна. Потому что никому и не нужна. Одергиваю себя и натягиваю на лицо вежливую улыбку.

Иду к внедорожнику своей охраны.

Разумеется, те соглашаются подвезти до прежнего жилья.

Через полчаса выхожу у знакомого подъезда. От контраста с покосившимся зданием старого общежития невольно вздыхаю.

Ну что ж теперь, прошлого не вернуть, придется привыкать совсем к другой жизни.

Пока поднимаюсь на лифте, раздумываю, что было бы, доверься мне Нат с самого начала.

Теперь, когда знаю всё, думаю, что скорее смогла бы его понять. Злилась бы, ревновала, предлагала решение проблемы. Но смирилась бы.

Потому что была любовь… она есть и сейчас. Правда, никому уже не нужна, как и жалость.

В квартире пусто. Пакет с моими вещами стоит в коридоре, никто его не трогал с прошлого раза. Оставаться здесь надолго в мои планы не входит. Поэтому беру вещи и снова распахиваю дверь.

Только выйти уже не удается, потому что в проеме замер мой муж. Он что, шел за мной по пятам?

Нат будто и не удивлен видеть меня тут.

Стоит, смотрит, как ни в чем не бывало. Я молчу, онемев от неожиданности.

Он тоже не спешит прерывать тишины. Наконец выдаю:

— За вещами заехала. Надеюсь, ты не против?

Муж делает шаг вперед, не позволяя мне выйти. Теснит обратно в прихожую, и я вынуждена отступать, не понимая, что он творит.

Зачем? А спросить не могу, пугаясь его холодных глаз.

Останавливаюсь, только впечатавшись спиной в стену гостиной. Нат нависает надо мной. Упирает ладони по обе стороны от моей головы, дышит напряженно.

— Останься, — слышу его хриплый голос.

— Для чего?

— Останься со мной, — просит, сверля взглядом мое лицо, — ты мне нужна. Очень.

И я бы подумала, что Нат пьян, но от него не пахнет алкоголем, да и движения не как у пьяного.

Всё дело в смерти любимой матери. А его отец оказался преступником. Все те люди, ради которых муж разрушил собственную семью, не стоили этой жертвы. И теперь Нат просто сломан…

Почти так же, как и я.

— Совсем недавно ты говорил другое, — напоминаю.

— Мало ли что я говорил от злости, Маша, — он поднимает руку, чтобы коснуться моих волос, — я не святой и не безгрешный. Так же, как и любой другой человек могу сморозить что-то или вытворить дичь, о которой потом сильно пожалею. Я жалею о своих словах. Как и о многом с этой жизни.

Кажется, я даже догадываюсь, о чем он сейчас. Но мне неохота снова устраивать разборки. Не теперь, когда Нат остался совсем один и отчаянно нуждается в поддержке.