Не хочу и не могу больше рыдать!
Обхожу стоящее у входа такси, поднимаюсь по ступенькам… и резко торможу, попав под прицел знакомых глаз. Ирина Альбертовна собственной персоной... Она выплывает из отеля и удивлённо таращится на меня, нервно потирая шею.
– Тая?.. Господи, как хорошо, что я тебя встретила!
Подходит ко мне и сжимает моё плечо. Как-то даже по-матерински.
– С тобой всё хорошо? Ты не заболела? – заглядывает мне в глаза.
Да, сейчас я очень плохо выгляжу. Это очевидно. Наверняка зелёного цвета. И не ела ничего сегодня. Просто не смогла себя заставить.
Почувствовав её ласковые руки и увидев тёплый взгляд, я невольно всхлипываю. Мои губы начинают дрожать.
– Тебя кто-то обидел?
Качаю головой.
– Просто… Я пришла сказать… Я пришла...
Давлюсь слезами, пытаясь не разрыдаться. Но не выдерживаю и, закрыв лицо ладонями, вою:
– Беременная я!.. Рамилю хотела сказать...
– Господи Боже!
Женщина отдёргивает от меня руки, словно я прокажённая. Тепло в её глазах сменяется сначала непониманием, потом шоком и, в конце концов – осуждением.
– Поехали со мной, – тянет меня к такси.
– Куда? – вяло сопротивляюсь, растратив всю ярость не пойми куда.
Теперь я чувствую только апатию и отголоски бессмысленной истерики.
– Я помогу тебе. Поехали, Тая.
Помогает мне забраться в салон, сама садится рядом. Говорит водителю:
– Отвезите нас в какое-нибудь нотариальное агентство.
Хлопая глазами, смотрю на мать Рамиля. Что задумала эта женщина?
Машина трогается, и она берёт меня за руку. Гладит мою кисть.
– Я не стану давить на тебя с выбором, – тихо говорит она. – Ты вправе родить этого ребёнка. Или не рожать. Но к Рамилю больше не приходи. У тебя будут средства, я помогу. Но сына моего втягивать не нужно. Он молод, глуп, импульсивен. Сегодня влюблён в тебя, завтра – в кого-то ещё. Да и ты жизнь свою испортишь, связавшись с человеком, который ещё не вырос, не стал мужчиной, способным содержать кого-то, кроме себя. У тебя же есть родные, Тая. Ты же не одна, верно?
Слабо киваю. Хотя, по сути, у меня нет никого. Но ей я этого не скажу.
Несмотря на всю нелепость ситуации, мне хочется рассмеяться в голос.
Вот это я попала! Фартовая девочка, ничего не скажешь!
До нотариального агентства мы доезжаем за пару минут. И я словно со стороны наблюдаю за разворачивающимся абсурдом.
В кабинете нотариуса составляется официальный документ, в котором я отказываюсь признавать отцом своего ребёнка Валиева Рамиля Наилевича. В котором заявляю, что не имею никаких претензий к его семье. И что никогда больше не появлюсь в их жизни.
За отступные я тоже расписываюсь. Хотя ничего не получала.
Да плевать… Мне противно в собственном теле и хочется скорее уйти отсюда.
Однако Ирина Альбертовна не отпускает, и после нотариуса мы идём с ней в банк.
Странная апатия не даёт мне сбежать от этой женщины. Ну или гнилой азарт посмотреть, что же будет дальше. В каком ещё дерьме меня вываляют.
Мать Рамиля что-то пишет на бумаге, пока работник банка готовит для неё наличку.
– Здесь мой телефон, – говорит она, отдавая мне листок. – Если денег будет недостаточно, позвони. Но будь благоразумна, Тая. Подумай тысячу раз, что делать дальше. Посоветуйся с семьёй. Этих денег хватит либо на приличную клинику и хороший отпуск на Кубе, либо на целый год достойной жизни. Поверь мне, Рамиль не смог бы сделать для тебя больше. У него просто нет таких возможностей. И его отец, конечно, не помог бы вам.
То есть… Она считает, что поступает гуманно, откупаясь от меня и своего внука таким образом?
Что ж…
В кассе получаем деньги. Я не знаю, сколько здесь, но, судя по всему, много. Мать Рамиля запихивает их в мой рюкзак. Выходим из банка, и она вновь берёт меня за руку.
– Если у тебя есть карточка, то лучше положи их на счёт. Большую сумму носить в рюкзаке не стоит.
– Я разберусь, – отвечаю, поморщившись.
Боже, да отпустите вы меня уже!
– Через четыре часа наш самолёт, Тая.
Растягиваю на губах нелепую картонную улыбку.
– Удачного полёта. Спасибо за деньги.
Теперь морщится она. Надеюсь, ей так же мерзко, как и мне.
– Что ж… ладно.
Отпускает мою руку и уходит, не прощаясь.
Подхожу к урне, выкидываю листок с её телефоном. Я бы и деньги тоже выкинула, вот только они мне очень нужны теперь.
И я ненавижу себя за эту меркантильность.
И за свою ущербность.
И за эту сделку, на которую согласилась.
Глава 30. Саморазрушение.
Октябрь 2019
Рамиль
– Ну привет! – плюхается со мной рядом Карина.
Она, как всегда, хороша. Милая мордашка, правильный взгляд, с восхищением устремлённый на меня... Нежные розовые губки подрагивают, чёрные как смоль волосы подчёркивают точёные скулы. Грудь – упругая троечка. Одежда подчёркивает фитнес-фигурку. И попка огонь.
Я залипал на Карине раньше. Мы неплохо проводили вместе время. Даже очень неплохо.
– Привет, – роняю я и отвожу глаза от её декольте.
– Как-то ты не очень рад меня видеть... – гнусаво протягивает она.
У неё такой отстойный голос? Раньше я этого не замечал.
– А я к тебе остыл, – вырывается из меня.
– В смысле?
– В коромысле. Карин, иди погуляй, а? – смотрю на неё устало. – Здесь вся команда, выбери кого-нибудь другого.
– Ох, спасибо тебе, Рамиль, что разрешил! – взрывает её. – Ну ты и скотина!
Она собирается встать, но я ловлю её за локоть.
– Я скотина, ты права. Не подходи больше ко мне, – цежу сквозь зубы.
Разжимаю пальцы, и Карина убегает к Дену. Сейчас будет ныть ему, что я с катушек слетел.
А я и правда слетел. Ещё в августе. Когда одна рыжая стерва… которую я полюбил всем своим гнилым сердцем… оказалась фальшивкой.
Мои друзья веселятся. Этот вечер в честь них. Вообще-то, в честь нас всех. Фанаты постарались, как и всегда.
Сборы позади. Впереди дружеские матчи, учёба в универе. Жизнь идёт своим чередом. А вот моя жизнь будто бы встала на паузу.
Из-за неё.
Гольдман подсаживается ко мне с одной стороны, Сашка – с другой. Оба пихаются локтями.
– Ты чего, озверина выпил? На девочек бросаешься, – стебёт меня Санёк.
– Тем более, на такую, как Карина, – добавляет Ден.
– Так забери её себе!
Да, на друзей я тоже время от времени огрызаюсь.
– За друзьями не донашиваю, – парирует Ден. И тут же, прищурившись, смотрит на Карину, выписывающую бёдрами на танцполе. – Хотя… Она прям огонь.
Огонь, да. Знает, как себя преподнести. Знает, что говорить, как посмотреть. Как постонать в постели. Умная, хитрая, хваткая. Тая оказалась такой же...
Меня тошнит от Карины.
Потягиваю пиво, общаюсь с друзьями. Бурно обсуждаем предстоящий матч с «Фениксами». Они – наши главные конкуренты по попаданию в РПЛ. Кадров там достойных тьма. Особенно их капитан. Ден его ненавидит.
Причина ненависти неясна. Вот триггерит он его, и всё тут.
– Мы их всех порвём! – заявляет Никитос.
Друзья поддерживающее улюлюкают.
– Чем не тост, а? – смеётся Санёк. – Пьём за это! Мы всех порвём! Мы же Золотые, мля!
Поднимает бокал с пивом. Звонко чокаемся и пьём.
Девчонки-фанатки без конца фоткаются с нами. Именно они сняли этот вип в клубе, оплатили всё бухло. Молодцы, конечно. Не дают нам скучать.
Парни разбредаются по клубу и уделяют внимание не только фанаткам, но и симпатичным девицам, которые вообще не в курсе, кто мы такие.
Ден выплясывает с Кариной. Санек остаётся сидеть со мной.
– Как дела у твоей мелкой? – спрашиваю я.
Он вяло отмахивается.
– Да у неё, слава богу, всё в норме. Но мать… мать-перемать-недомать... – злобно бубнит он.
