Его искушение (СИ) - Майер Кристина

Из-за того, что руку поднимаю через боль, купание занимает больше времени, чем я рассчитывала. Надеваю халат, завязываю пояс. Даже эти незначительные действия вызывают боль. Я всегда была сильной, но сейчас хочется расплакаться. Даже в браке не полагалась на Стаса, хотя он, конечно, мог меня пожалеть, поухаживать, если я болела…

С желанием спрятаться под одеяло и пожалеть себя я выхожу из душевой. Ещё до того, как вижу сидящего на краю кровати, устало склонившего голову мужчину, понимаю, что в комнате не одна. Страх не успевает заползти под кожу и отключить все когнитивные функции.

— Привет, — выдыхаю едва слышно.

— Привет, — произносит Сергей, поднимая на меня взгляд.

Между нами расстояние в пару метров, но ощущение, что мы застыли над пропастью через бездну. На меня давит чувство вины и его энергетика. Она у него густая, тяжелая, выжигающая кислород из воздуха.

— Я тебе звонила, — мое оправдание звучит так жалко, что хочется прикусить себе язык. Лучше бы молчала.

— Я тебе тоже звонил, — спокойно, без тени обвинения в голосе произносит Сергей, а мое чувство вины за него безжалостно кромсает меня изнутри. Лучше бы упрекнул.

— Ты не говорил, что прилетаешь сегодня, — делаю едва заметный шаг в его сторону.

— Собирался сделать сюрприз, — я замечаю, как он на миг прикрывает глаза, как втягивает чуть громче привычного носом воздух. Его спокойствие имеет трещины, которые он латает прямо у меня на глазах. — Иди ко мне, — протягивает руку.

У меня ноги ватные, подкашиваются, не слушаются, но разве меня это может остановить? Последний шаг, единственный, неуверенный, я на миг теряюсь, куда идти дальше. Сергей решает за меня, берет за руку и предлагает сесть на колено.

— Я скучал, — произносит он, зарываясь носом в мои влажные волосы.

Я все жду, что на мою голову посыплются обвинения и упреки, но их нет, и я ещё больше теряюсь. Я привыкла к другому типу мужского поведения. Можно было бы подумать, что ему безразлично, куда я ездила вечером, почему не отвечала на звонки, но я каждой клеткой своего организма чувствую, что в нем ни грамма безразличия.

— Прости, — прикрыв глаза, надрывно произношу. Он не ругает, не упрекает, а я просто тону под тяжестью вины.

— Мы об этом поговорим, когда ты отдохнешь, — целует в висок и водит кончиками пальцев по спине. Его действия носят успокаивающий характер.

— Я не усну, если мы не поговорим, — сейчас мне хочется максимальной открытости и откровенности. — Ты злишься на меня? — спрашиваю Сергея, заглядывая в глаза.

— Я не могу злиться на тебя, Ирина. Я зол на себя.

— На себя? — удивляюсь его логике.

— Я не донес до тебя, что ты в любой ситуации можешь положиться на меня. Мой прокол, исправлю, — я даже не замечаю, что по моей щеке течет слеза. Кайсынов сделан из сплава, который до сих пор не встречался в природе. По крайней мере, я о таком не слышала. — Рядом со мной безопасно, Ирина, — объясняет он, продолжая водить кончиками пальцев по спине. — Я всегда выслушаю и постараюсь понять. Я в любой ситуации буду на твоей стороне. Ты можешь совершать импульсивные поступки, Ира, на то ты и женщина. Но позволь мне обеспечивать твою безопасность, позволь мне защищать твои интересы. Мне, как твоему мужчине, это жизненно необходимо. Я хочу, чтобы ты делилась со мной своими проблемами, радостями, печалями, незначительными на твой взгляд мелочами, — слез в моих глазах становится больше. Только рядом с настоящим мужчиной ты понимаешь, что значит быть женщиной…

Глава 38

Сергей

Внутри меня тайфун, который сметает все блоки контроля, разворачивает душу и тело, крошит кости и рубит тупым ножом нервную систему. Наступив себе на горло кирзовым сапогом, запрещаю своим парням следовать за Ириной. Даю свободу, которую она так упрямо пытается отвоевать у ребят. Она не пленница, она моя женщина, пусть и не согласная с тем, что я заявляю на нее права.

Беспокоюсь. И мое беспокойство подкидывает мне разные картины развития событий. И в этих картинах ни одного светлого мазка. Обидит ведь. Тулинов та ещё гнида! Мужичонка с мелкой душонкой, который столько лет выезжал на порядочности, верности, жертвенности и терпимости своей жены. Мои ребята нарыли на него достаточно материала, чтобы пустить Тулинова по миру с протянутой рукой. Но я не хочу действовать за спиной Ирины. Пусть даст позволение, я его размажу…

Но сейчас не об этом. Там моя женщина с ним наедине. Без меня… без моих ребят. Злюсь на себя, потому что меня нет рядом. Не было времени донести до своей женщины, что она во всем может положиться на меня, но это меня не оправдывает. И за это я тоже злюсь на себя. Я старше, опытнее, в конце концов, я мужчина, поэтому вся ответственность на мне.

Не выдержав, сам звоню Ирине. Рассчитываю на откровенность и дозволение подстраховать ее во время встречи. Мы все дни моей командировки были на связи, общение на расстоянии сблизило нас крепче, чем единственный секс. Ирина на мой звонок не отвечает. Жду, что перезвонит.

Чем дольше остаюсь в неведении, тем активнее разверстывается подо мной персональный ад. Я забыл, что значит сходить с ума от беспокойства за женщину. Недооценил, насколько легко Ирина может расшатать во мне уровень тревоги.

Весь полет прошел в нервном напряжении. Как только самолет совершил посадку, я позвонил парням и узнал, что она дома. Чуть отпустило, но в дальнейшем сделаю все, чтобы избежать повторного испытания для своей нервной системы.

Я не псих, не ревнивый идиот, который желает контролировать каждый шаг своей женщины, но мне жизненно необходимо знать, что она в безопасности, что она счастлива и у неё всё хорошо. Как выяснилось, при другом раскладе я перестаю полноценно функционировать, мой организм сковывает напряжением от беспокойства.

Еду домой, едва сдерживая порыв дать отмашку Дмитрию, чтобы добыл мне записи с камер видеонаблюдения кафе, в котором проходила встреча Ирины и ее мужа. Скоро бывшего. Хочу, чтобы сама поделилась, открылась, рассказала. Для каждого мужика важно, чтобы женщина доверяла.

«Она не перезвонила», — бьет по голове кувалдой, пока водитель зовет меня домой. За окном ночь и дождь, темные капли заливают лобовое стекло, через которое почти не видно мокрую ленту дороги.

— Добрый вечер, Сергей Аркадиевич, — здоровается Антон, придерживая над моей головой зонт.

— Убери, — отталкиваю его руку. — Ирина у себя? — спрашиваю парня.

— Да. Она вернулась расстроенная, — отчитывается он, нервно переступая с ноги на ногу.

— Свободен, — отпускаю охранника.

В ее окнах на первом этаже горит свет. Иду к домику прислуги…

В голове вроде все разобрал и разложил по полкам, но услышал «расстроена» — и эмоциональный фон заливает негативом. Шкалу ярости подкидывает до верхних пределов. Урою Тулинова, если он посмел что-то ей сделать.

Останавливаюсь, смотрю на окна, наполненные светом, и понимаю…. не сейчас. Разворачиваюсь и иду к себе. Принимаю душ, переодеваюсь. Выкуриваю на балконе две сигареты, наблюдаю, как загорается свет во всем доме. Сажаю на цепь внутренних псов и потом иду к Ирине.

Она в душе. Оттуда доносится шум воды. Фантазия разыгрывается так, что в штанах становится тесно. Я голоден. Все эти дни мечтал вернуться, закрыться с ней в спальне на все выходные. Хочу ее до безумия, но есть темы, которые нужно обсудить до того, так тащить ее в постель. Сексом мы не решим наши проблемы.

Приковав себя силой воли к краю ее постели, запрещаю своему телу двигаться. Стихает шум воды. Я слышу ее шаги из-за двери. Все это время я, как зверь на привязи, жду ее появления.

Выходит…

Нежная, красивая, ранимая. Запахом ее шампуня наполняются мои легкие. Так сложно не сорваться и не заключить в объятия. Замечает меня. В глазах радость, сожаление, раскаяние…

А ещё она расстроена, причина точно не во мне, но я не тороплю ее жаловаться на мужа. Пока решим вопрос с доверием. В нашей семье все будет правильно: яйца носит мужик, он и решает проблемы, закрывает все потребности, любит, заботится и делает счастливой женщину, несет за нее ответственность. Женщина прикрывает тыл, занимается тем, что приносит ей радость, верит в своего мужчину и любит…