Красный зайчик (ЛП) - Риверс Девин

— Мой зайчик подслушивает? — спросил он.

В его голосе слышалось веселье, но взгляд был расчетливым. Я просто смотрела на него и сжала губы в тонкую линию, когда поняла, что, наверное, мне не следовало ничего говорить. Увидев, что он так просто больше ничего от меня не добьется, он пошел дальше, и вскоре мы присоединились к другой компании.

Позже, когда мы оказались одни, Крэйвен протянул мне свое шампанское.

— И что ты думаешь? — спросил он. Держа руку в кармане, он небрежно оглядывал зал.

— О чем?

Я сделала глоток и попыталась вернуть бокал, но он покачал головой, давая понять, чтобы я допила то немногое, что оставалось на дне.

— О той ЧВК.

— До боли очевидно, что уровень интеллекта у любителей сексуального насилия оставляет желать лучшего, — проворчала я в ответ, прежде чем сделать еще один глоток. Он хмыкнул. — А что? Думаешь вести с ним дела?

— Ты ставишь под сомнение мой интеллект, дорогая? — Он по-прежнему не смотрел на меня, но его свободная рука играла с тканью моего платья в том месте, где оно касалось его ноги.

— Ты кажешься очень заинтересованным в чужих делах, — сказала я, пожав плечами.

— Выгодно быть в курсе того, кто играет в эту игру, — ответил Крэйвен. А, так вот чем он занимался. Разведкой. Наверное, было вполне логично отправиться в сомнительное место, чтобы наладить связи с сомнительными людьми. — Но этот человек — идиот, — продолжил Крэйвен.

— А еще лжец — опасное сочетание, — задумчиво произнесла я. — Но ты, похоже, не против опасностей, и твои моральные принципы под большим вопросом, так что, может, это союз, заключенный на небесах.

Каждый раз, когда я пыталась поддеть или оскорбить его, казалось, это лишь его забавляет. Это была такая странная черта в нем, ведь большинство из присутствующих здесь мужчин моментально вспылили бы от малейшего намека на оскорбление их интеллекта и хрупкого эго, но Крэйвен — нет.

— Почему ты говоришь, что он лжец? — непринужденно спросил Крэйвен.

Я замерла с бокалом на полпути к губам и поняла, что сама загнала себя в угол. Последние несколько дней я раздумывала над тем, повредит мне или поможет, если я расскажу Крэйвену, кто я такая. Это была моя единственная ценность и единственная власть, которая у меня осталась в этом месте, и я не хотела растрачивать ее впустую, если это не принесет мне того, чего я хотела: свободы и безопасности. Я потянула время, допила шампанское и пожала плечами, ставя бокал на ближайший коктейльный столик. Пальцы Крэйвена скользнули вверх по моему позвоночнику, и он положил ладонь мне на затылок. Угроза была очевидной. Я повернулась к нему и попыталась сохранить лицо бесстрастным, но его большой палец провел по коже на моей шее, и я вздрогнула.

— Я задал тебе вопрос, — тихо произнес он.

Мысли лихорадочно неслись в поисках подходящего ответа. Я не могла сказать ему, что этот человек лжец потому, что заявляет о связях с разработчиками технологий в той самой компании, где работала я. В компании, где я не просто работала, а занимала пост главного технического директора. Технологии и оружие, о которых он говорил, мы даже не производили; более того, это были настолько устаревшие технологии — по крайней мере, для меня — что я чуть не рассмеялась, когда он их упомянул.

— Мой отец был военным... я немного разбираюсь в таких вещах, — наконец ответила я.

Это была правда, или, по крайней мере, та ее часть, которую я готова была раскрыть. Крэйвен не выглядел удовлетворенным этим ответом, но не успел он задать мне еще один вопрос, как появился Купер и объявил об ужине.

Ужин оказался странным мероприятием. Он проходил на красивой садовой лужайке под мерцающими огоньками гирлянд, на фоне работающего фонтана.

Все сидели за длинным массивным столом, женщины сидели рядом с мужчинами. Нам подавали ту же еду, что и мужчинам, хотя я видела, как Крэйвен скептически покосился на мою тарелку, и подумала, уж не подозревает ли он, что туда тоже что-то подмешали. Официант налил вино мне в бокал, и между бутылкой, из которой наливали женщинам, и той, из которой наливали мужчинам, была тонкая, но заметная разница.

Крэйвен поймал мой взгляд, и я с отвращением слегка пододвинула бокал к нему. Я делала вид, что ковыряюсь в еде, потому что была согласна с Крэйвеном и гадала, не напичкана ли и она наркотиками, а он время от времени перекладывал часть своей еды ко мне на тарелку. Он также давал мне отпивать из своего бокала с вином, а в какой-то момент схватил мой бокал и, чтобы никто не заметил, выплеснул его содержимое под стол.

По мере продолжения ужина мужчины становились все более развязными со своими женщинами. Многие усаживали их к себе на колени, и было очевидно, что они их трахают. Я заметила Роджера ближе к другому концу стола и побледнела, поймав на себе его взгляд. Его лицо представляло собой сплошное месиво из синяков, а один глаз слегка заплыл. Крэйвен заметил, куда я смотрю, и протянул мне свое вино.

— Любуешься моей работой?

— Сногсшибательно, — сухо ответила я, прежде чем сделать глоток и отвести взгляд. Мне не нравилось, как Роджер смотрел на меня.

Крэйвен ни разу интимно не прикоснулся ко мне за весь вечер, но сейчас он перекинул одну мою ногу через скамью, на которой мы сидели, так что я оказалась верхом на ней лицом к нему. Его руки скользнули вверх по моим бедрам, проникая в разрезы ткани, пока пальцы не коснулись голой кожи. Его большие пальцы скользнули вверх по моей киске, и я резко вдохнула, когда они мазнули по клитору; от этого ощущения мои ресницы дрогнули. Я напряглась в предчувствии того, что он сделает, но не могла свести ноги из-за скамьи.

Он убрал одну руку, чтобы сделать глоток вина, в то время как два его пальца скользнули в меня и начали медленно ласкать. Алкоголь успокоил меня, и каждый раз, когда я пыталась ухватиться за свой гнев, он иллюзорно ускользал, поэтому я просто перестала пытаться. Его пальцы проникли в меня и остались там, пока большой палец выписывал круги по клитору, и я подавила стон. Моя голова упала вперед ему на плечо, пока он доводил меня до исступления; вскоре я уже дрожала и покачивала бедрами навстречу его пальцам, пытаясь получить то, что мне было нужно, но он не давал мне кончить.

Его пальцы вышли из меня, и у меня вырвался тихий скулеж. Я подняла голову и увидела, что большинство мужчин и женщин уже покинули стол. К счастью, Роджера тоже нигде не было видно. Крэйвен расстегнул штаны, достал член, а затем тоже оседлал скамью лицом ко мне, и его рука обхватила мою шею. Он жестко надавил на меня, пока я не оказалась лежащей спиной на скамье, затем навис надо мной и отодвинул платье в сторону. Он вошел в меня одним мощным толчком, я застонала и сжалась вокруг него, когда он несколько раз двинулся взад-вперед. Он вышел, и его член прижался к моей заднице.

— Нет, — прошипела я.

Я попыталась отстраниться, но он впился пальцами в мои бедра и предупреждающе посмотрел на меня. У меня все еще болело после недавнего, и от мысли о том, что он возьмет меня туда, страх мгновенно потушил возбуждение. Он развел мои бедра шире и поднял их, и я видела, как он плюнул и капнул слюной мне между ног. Он размазал ее к моему анусу, и его пальцы медленно протолкнулись внутрь.

Он наблюдал за моим лицом с обжигающей пристальностью, замечая каждое мое мелкое движение, анализируя меня. Его пальцы не причиняли боли, но я чувствовала тревогу перед тем, что должно было произойти, и попыталась отползти назад по скамье и свести хотя бы одну ногу. Его свободная рука скользнула к моему клитору, и он больно ущипнул меня. Я сверкнула на него глазами, подавив вскрик от боли.

Его рука легла мне на рот, а пальцы вышли, когда он прижался членом ко мне и с силой толкнулся внутрь. Я заплакала ему в ладонь и попыталась выгнуть спину, когда давление нарастало, и я задрожала от боли. Он остановился, когда внутри была только головка, его рука опустилась вниз, чтобы мягко помассировать вокруг, помогая мне расслабиться. Я тяжело дышала ему в ладонь, пока он медленно продвигался глубже. Он не был груб и позволил мне медленно вобрать его целиком. Я хныкала и стонала ему в руку, и из глаз выкатилось несколько слезинок, потому что внутри все жгло. У меня все еще болело после прошлого раза. Его тело вжалось в мое, и он замер внутри, прикрыв глаза от удовольствия от того, насколько я была узкой.