Вера. Надежда. Любовь - Буренина Кира

Олег сердито отвернулся от нее и демонстративно засопел.

Вера лежала, глядя сухими глазами в потолок. Паша Пронин, почему же ты не сказал, что ее испытания принесут столько боли!

Олег тоже не спал, его тяготила предстоящая встреча, он был недоволен своим объяснением с Верой. Все запуталось в какой-то клубок, подсознательно он боялся предстоящего разговора со Светланой. "Кинжал" насильно сумела стереть все травмирующие воспоминания о своем унижении,неуверенности, иначе они были бы очень болезненными. Это вошло в привычку - Светлана не слышала никаких доводов и оправданий, если они не укладывались в ее собственную схему. Светлана будет гнуть свою линию, до тех пор пока не переломит сопротивление, она будет глуха и слепа, любое выходящее за рамки ее ограниченного восприятия явление будет блокироваться. Вера - совсем другая. Нежная, ласковая, беззащитная. Он поежился. Воспоминания о последней ночи со Светланой вновь всплыли из его памяти. "Да", признался он себе, "Светлана - достойный противник. Ученик превзошел учителя"

Этой же ночью в Цецилиендорфе, во время особенно пылких ласк Анна прошептала на ухо Хансу:

- На свадьбу я подарю тебе машину. Не шестисотый "Мерседес", конечно.. Ты не думай, я невеста с приданым.

Ханс оторопел. "Кто говорит о свадьбе, дура", захотелось ему закричать. Но он сдержался. "Правду говорят, что русские женщины помешаны на замужестве".

В этот момент Анна обвила его шею руками и крепко прижалась к нему. Они занимались любовью до самого рассвета и никак не могли насытиться друг другом.

"Справедливости ради надо заметить, что те, кто женат на русских, катаются как сыр в масле", думал впоследствие уставший от любовных утех Вайдлер. "До России еще не дошла идея феминизма в том виде, в котором она существует на Западе. Русская жена - это многорукий Шива. Она успевает все сделать по дому, ублажить мужа, воспитать детей. Конечно, пора остепениться, тем более, что владелец замка прозрачно намекнул, что выиграет кандидат, благополучный во всех отношениях." Вайдлер протяжно вздохнул:" Если бы фон Дерзее написал владельцу замка рекомендацию обо мне - тогда можно подумть о свадьбе". Вайдлер имел неосторожность высказать последнюю идею вслух. Анна тотчас же вцепилась в нее и засыпала Ханса вопросами о замке, его хозяине, о сути работы управляющего и почему он рвется получить эту должность.

- "Это очень хорошая должность, - мямлил Ханс, - управляющий замком -это власть, - и при этих словах его глаза алчно блестнули.

Анна кивнула. Она поняла чувствительную струну Вайдлера.

- Эта работа очень денежная, - уже с воодушевлением продолжал Ханс, - деньги платит частное лицо, поэтому сумма вознаграждения неограничена. Здесь нет профсоюзов, нет тарифных сеток. Как договоришься, так оно и будет. А я умею вести переговоры. Конечно, замок - это громко сказано. Некоторые помещения сохранились, некоторые превратились просто в груду камня. Там, где находится жилая часть, все оформлено в духе средневековья, ежедневно там проводятся экскурсии. Богатые американцы щедро платят за нашу старину.

Анна цепко подмечала все детали, по кусочкам вытягивая из мычащего Ханса ответы. Теперь картина стала полностью ясной, и Анна поняла, чему так радовался Ханс, узнав, что она работает с фон Дерзее. Но она не такая простушка, чтобы преподнести ему шефа на блюдечке с голубой каемочкой. Она усмехнулась: "Рыбак рыбака видит издалека"

Утром Олег встал в скверном настроении, Вера тоже была не в духе. Лицо ее было хмурым и слегка припухшим от вчерашних слез. Она со стуком расставляла посуду для завтрака на столе, не поднимая на Олега глаз. Это его разозлило. "По какому праву она обращается со мной, как с каким-то преступником. Я ей не изменял, не обманывал, вел себя честно.."

Поэтому резче, чем это было необходимо, Олег спросил Веру:

- Что ты решила по поводу Кати? Когда мы сможем начать оформлять документы?

Вера недобро усмехнулась.

- Насколько я понимаю, мы еще не женаты и не можем претендовать на ребенка.

Олег со стуком положил нож.

- Это правда. Но я спрашиваю тебя о твоем принципиальном решении.

Вера зло блестнула глазами.

- Не дави на меня, слышишь. Я не могу понять, почему ты так к ней привязался! Ты что, своих не можешь иметь?

Вера испугалась - она сказала что-то мерзкое, грязное, недостойное, и Олег увидел раскаяние в ее глазах. Но по инерции гнев продолжал нарастать, брошенная реплика требовала немедленного ответа, и, понизив голос, он прошипел:

- Значит, дорогая моя, ты не хочешь удочерить Катю. Я понял. Об этом можно было сказать раньше. Я - не тупой и не бесчувственный шкаф, как это может показаться вначале.

Он взглянул на часы и встал из-за стола, хотя в спешке не было никакой надобности.

- Мне пора. Я опаздываю на встречу. Буду поздно.

Набросив в прихожей куртку, он вышел, хлопнув дверью.

"Впервые не попрощался со мной, не поцеловал", пронеслось в мозгу Веры.

" Это наша первая ссора. Из-за чего? Ведь все ерунда, все перемелится. Главное - он и я.."

К кому обратиться за помощью? Вера нехотя собиралась на работу. Первый снег, как и положено, расстаял, и теперь прохожие месили бурую жижу - снег, грязь и прелые листью. Вера не замечала, что ее щегольские сапожки тонкой кожи покрываются отвратительным месивом, она мысленно перебирала в уме знакомых, кто мог бы помочь преодолеть мучительное состояние неизвестности. Вера нисколько не заблуждалась относительно намерений "Кинжала" и понимала, что чаша весов в любую секунду сможет перевесить в сторону Светланы и ее будущего чада. Тяжелое серое небо нависало душным, промокшим насквозь матрасом. Начиналась самая неприятная пора - поздняя осень, когда яркие краски бабьего лета уже стерлись, когда между голых ветвей деревьев сквозит бездушный городской пейзаж, а серый цвет - единственный из всех существующих на свете. Вера очень не любила это время.

Она чувствовала, как постепенно вокруг нее образовался вакуум. В детстве у Веры была игрушка - подзорная труба. Смотреть в нее нужно было через маленький глазок на одном конце, а на другом конце разноцветные стеклышки складывались в красивую мозаику. Стоило эту трубу встряхнуть, как стеклышки образовывали совсем иной узор. Кто-то нарушил узор жизни Веры Листопадовой. Все, чем она жила раньше, разрушилось. Новые события складываются в совершенно невообразимые комбинации.

Так за душевными терзаниями она не заметила, как дошла до здания офиса. С застывшей улыбкой кивнула охранникам. Медленно,шаркая подошвами , вошла в лифт, по длинному коридору прошла в темную, тихую, пахнущую нагретым пластиком приемную. Вера зажгла свет, включила кондиционер на усиленный режим работы, вышла в коридор, где в автоматической кофеварке уже был готов кофе. Взяв пластиковый стаканчик с горячим черным напитком она вернулась в приемную. Настроение было мрачным, впервые Вера почувствовала отвращение к работе. Лень было включать компьютер, напрягаться, считывая тексты контрактов, писать какие-то письма, получать их по факсу, ведь все переговоры, рабочие вопросы, "хитрые" задачи, от решения которых получаешь удовольствие ушли в прошлое... "Что произойдет, если я начну сегодня попозже?", спросила она себя. И сама себе ответила: "Абсолютно ничего. В кабинете начальника она нашла старый номер "Штерна" и стала его читать. Раньше Вера не позволяла себе заниматься посторонними делами на работе, хотя раньше у нее абсолютно не было времени. Переводчица углубилась в чтение, журнал оказался интересным, все статьи содержали много нужной информации, и Вера с удовольствием читала страницу за страницей. Она не заметила, как стрелки часов остановились и замерли, вытянувшись в одну вертикаль. Полдень.