Дневник невестки: замужем за мамсиком - Идрисова Аиша

– Тебя Лилька подослала? – с подозрением спросила я, вновь ощущая уже ставшее привычным головокружение.

– Лилька – милая женщина, лишь дала мне твой адрес, – улыбнулся он, прижимая свои теплые губы к моим рукам, – Но убивать ее за это я не советую.

Глава 36

22 мая 2015 г. Пятница. 23-я неделя.

10:25

Сижу в своей лаборантской и попиваю чаек: детей забрали на репетицию последнего звонка. Дети, конечно, это мягко сказано: двухметровые усатые дяденьки, солидно покуривающие сигаретки за школой, и вполне себе уже сформировавшиеся красотки-девушки – уже почти взрослые, самостоятельные личности, серьезно рассуждающие о выборе профессии и смысле жизни. Я помню их робкими пятиклашками, этих ребят. Как грустно осознавать, что мы расстанемся с ними совсем скоро, ведь неизвестно, когда будут новые встречи и будут ли они вообще… После 25 мая выхожу в законный отпуск – администрация – слава Богу – освободила меня от экзаменов и подписала мое заявление.

Мне постоянно хочется есть. Моя сумка больше напоминает кладовую запасливого хомяка: таскаю с собой хлебные сухарики, пачки печенья, ну и по мелочи: связку бананов, пару бутербродов с колбасой, контейнер с гречкой. Еду стала носить с собой потому, что стыдно было появляться на каждой перемене в столовой – порции для учителей в нашей школе строго ограничены. И вообще, повара уже странно смотрят на меня и перешептываются. Краем уха услышала: «Разводится, бедная, вот и заедает стресс». Стало неловко за них. Такой испанский стыд накрыл. Ну и за себя стало обидно – я что, так жалко выгляжу?

Бракоразводный процесс в самом разгаре – в заявлении я попросила не давать нам с Эдиком времени на размышление – не хочу этих формальностей, вопрос уже решен и давно. Эдик не преминул съязвить в ватсапе, написав: «Что, не терпится свидетельство о разводе получить? Хахаль беспокоится, да?»

Хахаль… Меньше всего такое определение подходит Ромашкину. Он очень милый, все время спрашивает, чем мне помочь, вчера вот привез целый пакет ягод: свежую черешню, клубнику. Эдик никогда не заботился обо мне так. Но умом я понимаю: ничего у нас с ним не выйдет.

Зачем портить хорошему человеку жизнь?

15:00

После уроков и последней, генеральной репетиции ползла домой. Было душно, в воздухе отчетливо пахло грозой. Как бы мне хотелось дождя сейчас – нет, не дождя даже, а ливня, с громом, молнией, шквалистым ветром… Так хотелось подставить свое лицо под упругие холодные струи, и вдыхая запах дождя, пахнущий горным ручьем и немножко морем, позабыть все плохое, что со мной было. Забыть и начать с чистого листа…

Из раздумий меня вывел телефонный звонок. О, Зинаида Ивановна.

Первым побуждением было сбросить вызов, но потом у меня взыграла совесть. В конце концов, что она мне сделала? Разве всепоглощающая любовь к сыну, затмевающая разум, является основанием для того, чтобы ненавидеть человека? Бог ей судья, а не я…

– Алло…

– Слышь, Анька! – голос свекрови был на удивление бодрым, – Я тут чайный сервиз нашла в шкафе, валяется который год, забери, раз уж на развод подала. А то ведь выброшу, у меня такого старья и у самой хватает!

– Сервиз? – удивилась я, – Наверное, это мамин, она мне его в приданое…

– Мне неинтересна его биография, – перебила меня свекровь, – Забирай, покуда не выбросила, мне тут место надо высвобождать в шкафе.

– В шкафу́! – сказала я в сердцах в трубку, из которой уже слышались короткие гудки.

Придется забирать. Этот сервиз маме достался еще от ее мамы в день свадьбы. Пользоваться им в обычной жизни у нас не получалось: чашечки из тончайшего фарфора были маленькими и непрактичными, поэтому сервиз пылился в шкафе… тьфу, зараза – в шкафу Зинаиды Ивановны.

17:00

Решив не откладывать дела в долгий ящик, я после обеда (сто пятьсот первого за сегодня) направилась к свекрови – здесь близко…

Дверь мне открыла размалеванная девица в красном обтягивающем платье, больше подходящем для похода в ресторан, чем для ношения в домашней обстановке. Волосы ее были собраны в высокую замысловатую прическу, к тому же незнакомка выкупалась в каких-то приторных цветочных духах.

– Здравствуйте, а вы кто? – удивилась я, подумав, что ошиблась адресом.

– Это Кирочка! – пропела Зинаида Ивановна, – вплывая в прихожую, – Умница, красавица, готовит вкусно…

– Ой, да ну что вы, Зинаида Ивановна, Вы мне льстите! – у незнакомки оказался неожиданно тонкий, почти детский голосок. Она поправила волосы и сделала широкий хозяйский жест рукой: входите, мол, не стойте в дверях.

Сервиз, уже упакованный, дожидался меня на телефонной тумбочке. Черт, внушительная коробочка, как же я ее заберу? Может, лучше частями?

Свекровь, сияя, поглядывала на меня. Мое замешательство она расценила как интерес к посторонней особе, поэтому посчитала нужным вставить комментарий:

– Кирочка – будущая жена Эдички! – горделиво сказала она, поглаживая млеющую Кирочку по плечу, – Не перечит старым людям, готовит прекрасно, мне кажется, Эдик нашел свое счастье! Так что зря ты просила отсрочку не давать – он и сам не хочет тебя возвращать!

– Замечательно, поздравляю, желаю счастья! – рассеянно сказала я, размышляя, не почтут ли меня сумасшедшей, если я потащу коробку волоком по улице.

– А еще она – медик! – торжественно сказала Зинаида Ивановна, – А медики дом в стерильной чистоте держат!

– А Эдик дома? – спросила я жалобно, – Может, он поможет мне коробку домой оттащить? Или завезет завтра вечерком?

– Ааа, – обрадовалась свекровь, – Поняла, какое сокровище упустила и решила вернуть! Ну уж нет! Потеряла свое счастье – теперь ищи, там где было, его уж нет… И вообще…

– И вообще, мне Ваш Эдичка не нужен – перебила я ее, моментально закипая, – Коробка тяжелая, а я в положении, мне нужна помощь.

– Вот тебе помощь! – свекровь выставила свой кулачок мне в лицо, – Видала? Раньше надо было думать! Эдика дома нет! Убирайся отсюда!

Я выволокла коробку в общий коридор и привалилась к стене – коробка была очень тяжелой. Голова кружилась, дыхание стало сбивчивым и затрудненным… И вдруг…

Пузыречек воздуха маленькой рыбкой пощекотал мне живот изнутри. Потом еще раз, и еще… Ощущения были такими необычными, такими странными! В глазах потемнело. Теряя сознание и медленно оседая на пол, я вдруг поняла, что это впервые в жизни толкнулся мой малыш.

Свет померк…

Глава 37

25 мая. Понедельник.

8:00

Ну вот что за несправедливость? Еще в пятницу написала заявление о том, что в понедельник собираюсь «самовольно уйти из больницы на пару часов по личным обстоятельствам, о возможных осложнениях и последствиях предупреждена заранее» – и вот, пожалуйста, все прелести российской бюрократической машины налицо: утром медсестра, поставившая мне капельницу, возмущенно заявила, что, пока не придет врач, ни о каком самовольном уходе не может быть и речи! Не понимаю, зачем ждать его, если заявление уже было подписано им лично?

– А когда он придет? – спросила я, поглядывая на часы: до начала школьного праздника оставалось два часа.

– А вот как придет – так придет! – неопределенно ответила медсестра, и, давая понять, что разговор окончен, отвернулась к моей соседке. Та меланхолично жевала яблоко и разговаривала с мужем по телефону:

– Нет! Нет, я сказала! Пока я здесь, ты не имеешь права гулять! Ничо, потерпишь, никуда твои друзья не денутся! Все, не могу говорить, мне тут капельницу ставят! Потом сразу позвоню! Если не возьмешь – пеняй на себя.

Хм, где-то я это уже слышала. Неужели нет на свете браков, где люди доверяют друг другу? Разве не задыхаются они в таких отношениях? Неужели брак – это узда, с затягиванием которой супруги больше не имеют права на свои увлечения и интересы? К чему этот детский сад: «Меня муж не отпускает», «Я тебе запрещаю туда ходить». Не понимаю я!

– Не понимаю я, что за мужики пошли! – громко возмутилась соседка, не отпустившая мужа к друзьям, – Жена в больнице на сохранении, а он на гулянку собрался! Знаю я их гулянки! А если он там себе новую бабу найдет? – и, стараясь не шевелить рукой, она повернула ко мне возмущенное лицо, искаженное праведным гневом.