Всё, что осталось за кадром (СИ) - Султан Лия

Все остальное. Наша общая, изодранная в клочья история. Украденный поцелуй, дождь, его машина, его пальцы у моего виска.

Артур Миллер действительно научился разделять, отсекать, не складывать все яйца в одну корзину. Но и я тоже научилась. В прежние времена я бы растеклась от его похвалы, теперь же смотрю на это по-другому. Эти слова (без ложной скромности) я не раз слышала от других редакторов. А на Миллера у меня просто иммунитет. Поправка: на Миллера-руководителя.

— Ты принял решение предложить мне должность, но я ведь могу отказаться?

— Я подниму тебе зарплату.

— Насколько?

— На двести тысяч, — ответ следует сразу же, он даже не задумывается. А вот я — да. Двести штук. Я могла бы быстрее закрыть ипотеку, если чуть уменьшу и без того маленькие расходы. Ну что мне стоит чуть-чуть ужаться, да?

Несколько секунд молчу и считаю в уме. Все так складно получается, что я бы уже сказала «да», но…

— Извини, но я откажусь.

— Вот как? — дергает бровями и смотрит на меня исподлобья. — Обоснуй.

— Двести тысяч — очень заманчиво, — пожимаю плечами, — но я не готова уйти из новостей. Новости — королева эфира, ты это прекрасно знаешь. Второе: меня никогда не интересовал утренний эфир, со всем уважением к коллегам, — прикладываю ладонь к груди. — И третье: я не хочу никого подсиживать. Я знаю их продюсера, я сидела с ней за одним столом на корпоративах, и я не смогу смотреть ей в глаза, если займу ее место. Тебе будет лучше привлечь кого-то со стороны.

Он долго глядит на меня с тем же суровым выражением лица, после чего встает с места, подходит ко мне и облокачивается бедрами о край стола. Я внутренне тушуюсь, хоть и не подаю вида. Он же делает это специально, разве нет? Ему снова хочется увидеть мои эмоции.

— Я все-таки надеялся перетянуть тебя туда, потому что мы закладываем хороший бюджет на реорганизацию.

Я нахожусь не в очень выигрышном положении, смотря на него снизу вверх, поэтому встаю с кресла.

— Я вынуждена опять тебя разочаровать, Артур. Я пас, — развожу ладони в разные стороны. — Но я не против повышения зарплаты на двести тысяч, — эта шутка вылетает вместе с легкой, неожиданной улыбкой.

И, возможно, я ошиблась, сказав это. Потому что Миллер отталкивается от стола и оказывается рядом.

Снова слишком близко. По телу пробегает внезапная предательская дрожь, которую я не могу контролировать. Я думала, такой реакции на него больше никогда не будет, я же делала для этого все.

Видимо, недостаточно старалась.

— У тебя все серьезно с ним?

Напряжение звенит в воздухе. Поднимаю на него глаза и натыкаюсь на его сосредоточенный взгляд. Он незаметно пересек черту, за которую я просила не заходить.

— А у тебя с ней? — не разрывая зрительный контакт, отвечаю вопросом на вопрос.

— Я первый спросил, — еще один шаг, и между нами остается пара сантиметров. Я боюсь, он поймет, что мое дыхание держится на честном слове и не сбоит только потому, что я все еще держу себя в руках.

Выдержав паузу, говорю прекрасную ложь, в которую сама бы хотела поверить:

— Мне с ним хорошо.

Глава 34. Мы выбираем, нас выбирают

Кто ошибется, кто угадает - Разное счастье нам выпадает. Часто простое кажется вздорным, Черное - белым, белое - черным.

Светлана Крючкова, "Мы выбираем"

На экране застыл текст, который я второй раз читаю, но теряю нить повествования. А всё потому, что мои мысли не здесь, а там, где повисла недосказанность и напряжение так и не развеялось, несмотря на телефонный звонок, который не дал ему задать мне вопрос после моих слов о том, что мне хорошо с другим.

Упершись локтями в стол, провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть не только усталость, но и его образ. Ту холодную, расчётливую ясность в глазах, когда он предлагал новую должность. И ту вспышку ревности, интереса, сожаления — когда я солгала ему про Жанибека.

Он был недоволен, что нас прервали, но не мог не принять тот звонок. Я же вздохнула с облегчением и поспешила уйти. Забежала по пути к себе в туалет и увидела в зеркале, что густо покраснела от собственной лжи, в которую он, кажется, поверил.

И тут, словно по заказу, на экране телефона всплыло имя. Жанибек. Пришёл запоздалый ответ на утреннее сообщение.

«Рад, что понравилось. Ты сегодня во сколько освобождаешься? Хотел увидеться».

Пальцы зависли над клавиатурой. Сначала я хочу отказаться — мол, устала, работы много. Но потом решаю всё-таки согласиться на встречу. Ещё один шанс, ещё одна попытка построить что-то.

Я: «Я заканчиваю в 21:40».

Жанибек: «Ты, наверное, будешь голодная. Можем поужинать».

Я: «Да нет, обычно я после выпуска никакая».

Его ответ приходит очень быстро.

«Тогда довезу тебя до дома. Не хочу, чтобы ты добиралась на такси так поздно».

Поджимаю губы и покачиваю головой, глядя на экран. Идеальный, заботливый, человечный. Ну что мне ещё нужно? Ну почему же я не могу ответить ему тем же? Почему мы выбираем, нас выбирают — и как это часто не совпадает?

Все эти вопросы проносятся в голове с досадой, которая тут же вызывает острое чувство вины и преследует меня до конца рабочего дня.

Вечер пролетел в привычной предэфирной лихорадке. Когда Райана, ставшая послушной и тихой, как мышка, традиционно попрощалась со зрителями, я почувствовала себя выжатой, как лимон. На автомате дошла до кабинета, собрала вещи, закрыла кабинет, а на лестнице столкнулась с Айдаром.

— Подвезти тебя? — спрашивает он, зевая.

— Нет, за мной приедут, — отвечаю, проверяя телефон. Жанибек написал, что подъезжает.

— А-а-а, — Айдар толкает меня в плечо. — Цветочник твой.

— Ну он не «мой» пока.

— Ключевое слово — «пока», да? — усмехается друг.

В этот момент нас обходит Миллер. Он не смотрит в нашу сторону, ускоряет шаг, прижав телефон к уху. Айдар понижает голос до шёпота:

— Блин, прости. Я же не знал, что он рядом.

Я равнодушно пожимаю плечами.

— Ты здесь при чём? Лично я не сделала ничего плохого.

Первым здание покидает Артур. Он так и не смотрит на меня, и это равнодушие почему-то снова давит. Выйдя на крыльцо, я вдыхаю полной грудью, но неизменно чувствую тревогу. Вечерний воздух пахнет зеленью и приближающейся осенью.

У подножья лестницы останавливается машина Жанибека. Он выходит из неё и, увидев меня, поднимает руку, приветствуя.

— Удачи, — говорит Айдар.

Поворачиваю голову и смотрю на него. Мне кажется, он всё во мне понимает, потому что так же запутался в своих чувствах к замужней женщине, как и я — в своих.

Быстро спустившись по ступенькам, подхожу к Жанибеку. Свет фонарей падает на нас, выхватывая красивые, чёткие черты мужчины: густые, но аккуратно подстриженные чёрные волосы, высокие скулы, тёмные глаза. Он неотразим, решителен и смотрит так, что я всё понимаю.

— Привет, — говорит он и наклоняется, чтобы приобнять меня и поцеловать в щёку.

— Привет, — отзываюсь я. — Ещё раз спасибо за кофе и цветы. Я оставила их в кабинете, у них такой чудесный запах.

— Надо было приехать с цветами для дома, — он качает головой.

— Нет, что ты, не стоило… Мне, наоборот, приятно. Кофе, пончики, цветы…

Резкий, оглушительный гудок заставляет нас обоих вздрогнуть и повернуть головы на звук. Свет фар, включённый на полную мощность, ослепляет. Я поднимаю ладонь, прикрывая глаза, но успеваю разглядеть автомобиль Миллера и его силуэт за рулём.

Он стоит прямо за машиной Жанибека, которая перекрыла выезд. Артур снова ударяет по клаксону, требуя расчистить дорогу, но я знаю, что дело не только в этом. Он снова злится. Видит, что это я, — и злится.

— Какой нервный, — недовольно щурится Жанибек.

— Пожалуйста, давай быстрее поедем, — дотрагиваюсь до его руки, чтобы успокоить. Чёрт его знает, может, Жан тоже из тех горячих восточных мужчин, которые терпеть не могут, когда им сигналят.