Ну и ладно. Потом как-нибудь согрею его. Надеюсь.
— О чем ты хотел со мной поговорить? — решаю резко “оторвать пластырь”.
Но тут же тушуюсь, поддаваясь страху, сковывающему изнутри.
Поднимаю чашку, отпиваю немного горячего напитка.
Сладко, вкусно…
Но почему же во рту все равно ощущается горечь?
Прикусываю щеку, стараясь отделаться от саднящего чувства в груди. Зрительного контакта с мужем не прерываю.
Миша тоже смотрит на меня. Его цепкий взгляд проникает в те самые потаенные уголки души, о которых я пытаюсь забыть.
Сердце пропускает удар. А потом еще один. И еще.
Желудок болезненно сжимается.
Почему Миша медлит?
Муж будто мои мысли читает. Резко откидывается на спинку стула, ослабляя напряжение между нами. У меня даже получается вдохнуть полной грудью. Вот только сразу замираю, когда слышу проникновенный голос мужа:
— Звонила Светлана. Спрашивала, не передумала ли ты участвовать в открытии детского дома. Она сверяет тайминг…
— Не передумала, — прерываю Мишу. — Напомни, когда оно? — делаю еще один глоток кофе, вкуса почти не чувствую — в голове сумбур.
— Сегодня. Через пару часов. Нам нужно скоро выезжать, если хотим приехать вовремя, — муж сужает глаза. — Ты уверена, что хочешь поехать? Все-таки там будут дети. Прости, что сразу об этом не подумал.
В сердце словно нож вгоняют. Изо всей силы стискиваю чашку.
Вдох.
Выдох.
Вдох…
— Давай сделаем это, — произношу удивительно твердо. — Это же в честь нашего сына, — глаза режет от непрошенных слез. Часто моргаю. Резко встаю. — Говоришь, чемодан с моими вещами в комнате, где я ночевала?
Муж сводит брови к переносице. Кивает.
— Хорошо. Пойду собираться, — мне нужно быстрее уйти отсюда… нужно оказаться одной.
Разворачиваюсь. Делаю шагов к выходу, но тут же застываю, когда меня пронзает неприятная мысль.
— Твоя Аделина тоже будет на открытии? — спрашиваю, не оглядываясь.
Впиваюсь ногтями в ладони.
Глава 46
— Давайте поблагодарим Лемешовых Михаила Александровича и Людмилу Сергеевну за прекрасный дом для наших детей, откуда они смогут получить билет в счастливую жизнь, — Светлана, стоящая за тумбой с микрофоном и одетая в идеальный белый смокинг, бросает на нас с мужем признательный взгляд, после чего начинает хлопать.
Пространство перед лестницей, ведущей в главное здание детского дома, заполнено людьми. Чиновники, журналисты, бизнесмены и другие «сильные мира сего» пришли на открытие… Но они меня мало волнуют. Я не могу отвести взгляда от детей, которые стоят кучкой позади взрослых и жмутся друг к другу. Их так много, и они все разных возрастов, В стороне от них вижу двух женщин в серых костюмах: одна — молоденькая блондинка в очках в роговой оправе, вторая — взрослая с черными, явно крашенными волосами и поджатыми губами. Воспитательницы? Тогда почему дети их сторонятся?
— Михаил Александрович, вам слово, — Светлана отходит в сторону, освобождая место за микрофоном.
Муж расправляет плечи, тяжелым шагом подходит к трибуне.
— Благодарю всех, что вы пришли в этот день, — спокойно произносит муж. — Этот проект для меня особенный. На самом деле, я всегда считал себя прожженным бизнесом, думающим только о прибыли, и никогда даже представить себе не мог, что займусь чем-то настолько важным, приносящим пользу обществу. Но в моей жизни произошла трагедия, из-за нее мне пришлось многое переосмыслить, — он на секунду прерывается. — Я очень надеюсь, что этот проект, реализованный с благотворным фондом «Шанс на будущее», поможет многим детям получить свой шанс на то будущее, которое они заслуживают, — Мишу прерывают аплодисментами, но он поднимает руку, останавливая их. — И хочу выразить отдельную благодарность моей жене, что вдохновила меня на «важное дело».
Горло перехватывает, когда множество взглядов устремляются ко мне. Становится жутко холодно, хотя на улице тепло. Озноб бежит по коже, но черное элегантное платье на широких бретелях совсем не греет.
Внимание людей кажется мерзким, вязким, противным. Содрогаюсь. Хочется развернуться и убежать. Но все-таки заставляю себя стоять на месте. Я ведь сама согласилась сюда прийти. Перед выходом муж еще раз предложил остаться дома. Но я вцепилась в свое решение, словно оно единственное правильное на этом свете. Убеждала себя, что сильная, справлюсь.
Это же ради моего сына. Из-за того, что детский дом носит его имя, кажется, будто мой малыш будет… жить вечно.
Последней точкой стало то, что Аделина не собиралась приезжать на открытие. Оказалось, муж тогда в офисе увидел эту девушку впервые за два года. И искреннее удивление, которое отразилось у него на лице, когда я все-таки заставила себя оглянуться, доказало мне, что Миша говорит правду. Такое не сыграть.
— Давайте попросим Михаила и Людмилу разрезать ленту, — голос Светланы проникает в мой мозг через пелену воспоминаний
Поворачиваю голову и вижу, как девушка в черном костюме, с темными волосами передает женщине красную подушку, на которой лежат большие ножницы.
Светлана забирает “ношу” и подходит к Мише. Тот, не думая ни секунды, подхватывает ножницы, поворачивается и протягивает мне руку.
Желудок делает кульбит.
Сердце начинает трепыхаться в груди, а кончики пальцев покалывает.
Спустя мгновение я стискиваю кулаки и беру себя в руки. Иду к Мише, с силой разжимаю пальцы, вкладываю ладонь в руку мужу.
Мы вместе направляемся к натянутой красной ленте, которая перекрывает вход в здание.
Миша передает мне ножницы. Вскидываю голову, заглядываю в черные глаза мужа. Он кивает и улыбается одними уголками губ, как бы говоря «давай».
Тяжело сглатываю, продеваю подрагивающие пальцы в ушки ножниц и поворачиваюсь к ленте.
Остается последний шаг.
Прикусываю губу, подхожу ближе, развожу лезвия ножниц и застываю.
Меня сковывает изнутри. Кажется, если я разрежу эту ленту, то потеряю последнюю связь с сыном. Слезы застилают глаза.
— Давай я, — раздается шепот над ухом.
Мотаю головой.
Я должна сделать это ради Димы. Он заслуживает быть… свободным. Но при этом навсегда воспоминаниях людей, а я… должна жить дальше. Это ведь не значит, что малыш уйдет из моего сердца.
Я всегда буду его мамой. Всегда…
Миша встает сзади, накрывает мою руку с ножницами своей.
Благодарность разливается по венам.
Именно в этот момент осознаю, зачем муж построил детский дом. У нашего сына отняли шанс на будущее, так пусть он будет хотя бы у других детей.
На мгновение прикрываю глаза. Тепло Миши греет спину. Мы стоим вдвоем. Но кажется, что в данный момент рядом с нами есть еще кто-то. Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Наша семья, пусть и на короткое мгновение, собралась вместе.
“Димочка, я знаю, что ты рядом. Но тебе пора”, — с это мыслью мы вместе с Мишей разрезаем ленту.
Очередная волна аплодисментов проникает в мой мозг. По телу проносится облегчение, мышцы слабеют, колени подкашиваются. Если бы не муж, который обнимает меня за талию и прижимает к себе, я бы точно осела на пол.
Слезы текут по щекам, печаль заполняет мой мозг.
Дима больше никогда не будет рядом с нами.
— Он всегда будет с нами, — шепчет Миша, словно читая мои мысли.
Муж прав. Он навсегда останется в наших сердцах.
Остаток мероприятия проходит, словно в тумане.
Мы перемещаемся внутрь здания, где в актовом зале установлен фуршетный стол. Просторное помещение с большими окнами и бежевыми стенами заполняется людьми. Приходится много знакомиться, общаться. Делаю все на автомате. Хорошо, что меня особо не трогают. Миша берет инициативу на себя, поддерживая разговор с множеством людей, которые подходят поздравить и выразить благодарность. В итоге, мне становится настолько тяжело находиться в большом скоплении людей, что я извиняюсь и под предлогом похода в дамскую комнату покидаю актовый зал.
