Пять минут до грома (СИ) - Горная Мария

Отпустив отца, парень резким движением развернулся и последовал к выходу. Толпа сама расступалась будучи в ужасе.

— Ты мне больше не сын! — закричал отец в спину.

“Больно хотелось” — подумал он про себя.

Возможно, парень перегнул палку, но это раздражение копилось в нем больше года. Его бесило, что отцу наплевать на собственного сына, что он никогда не был папой.

Спустившись на первый этаж, Паша начал звать сестру.

— Даша! Даша! — никто не отзывался, а только ещё больше привлекал внимание и вокруг слышалось перешептывание.

Не найдя сестру, парень решил поехать домой, подумав что может она так же как и он не смогла вынести общество богатых снобов.

По дороге домой Паша несколько раз пытался ей дозвониться, но каждый раз женский голос на той стороне говорил одну и ту же фразу: «Абонент вне зоны действия сети».

Добрался домой он за сорок минут. Мигом зайдя в дом, не снимая верхней одежды как и обуви, направился в комнату, чтобы убедиться что сестра на месте и с ней все в порядке.

Поднимаясь по лестнице, он много раз прокручивал в голове происшедшее и ему не терпелось все рассказать сестре, потому что только она одна могла его понять и поддержать.

Подойдя к двери Паша два раза постучал, но дверь никто не открыл. Тогда, дернув ручку, дверь сразу же поддалась и он зашел в комнату. В ней стояла кромешная тьма и тишина. Найдя выключатель, парень щелкнул свет. В комнате было пусто, в прямом смысле. Складывалось ощущение, что никто здесь и не жил. Кровать, тумба, шкаф и зеркало. И всё пустое. Даши, как и ее вещей не было на месте. Только на прикроватной тумбе, виднелся сложенный желтый листок.

Взяв его в руки, параллельно сев на кровать, Паша его раскрыл. В нем, синими чернилами, аккуратным и родным почерком, было выведено всего два слова.

«Простите, Прощайте».

Три года спустя

— Гром, это Браво Шесть. Приём.

— Это Гром. Приём.

— Гром, это Браво Шесть. Внимание. Второй этаж пятое окно, объект в черной форме, предположительно вооружен, держи его на прицеле. Приём.

— Шесть. Гром. Дублирую, два-пять, черная форма, вооружен, следить, выполняю. Прием.

— Гром. Все правильно. Конец связи.

Убрав рацию как можно незаметнее, Паша принялся выполнять приказ. В январе, в минус двадцать, погрузившись в снег в белом маскировочном костюме крайне сложно соображать, особенно когда находишься неподвижно на одном и том же месте уже несколько часов. Однако, такова его работа. Он сам ее выбрал. Последние три года, Паша погрузился в нее настолько, что парня просто принудительно отправляют на выходные.

— Громов, много работать тоже плохо. — сказал ему как-то Колпаков, после того как вызвал к себе.

— Валерий Семенович, мне кажется, что я наоборот недорабатываю.

— Ничего страшного. Доработаешь после выходного.

— Какого выходного?

— Недельного.

— Недельного? — переспросил он удивившись.

— Да, побудь с невестой, съезди к родителям, в конце концов, отдохни.

Вряд ли командир отправил его на выходные, зная что Гром не был у родителей с тех пор, как Даша бесследно испарилась.

— Валерий Семенович, мне и так нормально.

— Громов, это приказ. — уже более раздраженно сказал тот.

— Так точно. — сказал Паша, автоматически выпрямившись. — разрешите идти?

— Иди.

На этом их разговор был окончен. Ту неделю он провел с Катериной, правда телом парень был с ней, а мысленно все так же в том дне, когда пропала сестра.

Тогда отец поднял всех своих знакомых, и пытался найти её, так сказать по горячим следам. Но, сестра все продумала. Было сразу понятно, она к этому давно готовилась: заблокировала счета, сняла все наличные со своих карт, закрыла мобильные номера. Оказалось, что за месяц до этого Даша продала всю свою технику и мебель со своей квартиры в городе. Также, было найдено объявления о продаже одежды. Семь месяцев она избавлялась от своего прошлого. Они узнали всё, кроме одного — зачем?

Никто не смог вычислить её, мониторили все камеры в городе, на вокзалах, в магазинах, даже до аэропорта дошли. Но было такое ощущение, что Громовой Дарьи никогда не существовало.

Так же после этого всем стало ясно, что ей помогли. Но никто этого вслух не произносил. Мама до последнего не могла в это поверить, и винила себя в происходящем. Отец же, как обычно делал вид что переживает, но его больше волновало, что дочь все распродала.

С тех пор, Паша ни разу не приезжал к родителям. Мама перестала готовить вообще. Отец же, придерживался своих слов, что Гром больше ему не сын. Иногда они с мамой созванивались, давая о себе знать, но их разговоры не задерживались больше трех минут.

Парень пытался переключиться на Катерину, но мысли и переживания брали свое. Как он не пытался, Катерина никогда не понимала его так, как Даша. У них с ней была особенная связь, которую понимают только близнецы.

Единственное место где он мог отвлечься, была работа. Вернувшись после недельного отпуска, если можно его было так назвать, Паше тут же дали задание. В его выхода , произошел вооруженный захват кинотеатра группой неизвестных лиц. В зале шел мультфильм и его половина заполнена детьми с родителями. Как группе дали понять, буквально через пятнадцать минут с начала показа, в зале появились четверо мужчин в черной форме и две женщины полностью покрытые в черные одеяния. Как об этом стало известно? Пять человек смогли чудом сбежать. Остальные же, все так же оставались в опасности.

В такой ситуации, Паше наплевать что он лежит полностью в снеге. Десять часов идут переговоры с террористами, но пока безрезультатно. Десять часов парень не двигается, ему порой казалось, что туловище и руки, которые находятся на спусковом крючке, живут отдельной жизнью.

Но всё это было не важно. В соседнем здании, в абсолютном страхе, находятся дети и родители, которые еще утром просто решили посмотреть мультфильм, а сейчас, находились запертыми с вооруженными тварями, без еды и воды уже несколько часов.

— Гром. Это Браво шесть. Прием. — раздался звук с кармана. По уставу он не имел права прятать рацию в карман, однако в такой мороз, Паша мог остаться без связи уже через час, но благодаря такому нарушению правил, он все еще слышал приказы.

— Это Гром. Прием.

— Гром. Это Браво шесть. Внимание. Второй этаж, пятое окно дверь в зал, когда увидишь вооруженный объект, по приказу снимаешь. Приём.

— Шесть Гром дублирую. Два пять дверь, вижу вооруженный объект снимаю по приказу. Прием.

“Ну вот и всё. Пару минут и всё закончится. Лишь бы за это время они ничего не натворили” — крутились мысли в голове у парня.

Сосредоточившись на цели он стал ждать. Сколько прошло до момента как увидел открывающуюся дверь, он бы не ответил ответил, потому что это время ему казалось вечностью.

— Гром Шесть, приготовься. Огонь на поражение. Приём.

— Шесть Гром, понял. Огонь на поражение. Приём.

— Гром Шесть, выполняй. Приём.

— Шесть Гром. Понял. Конец связи.

Вдох... Выдох...

Вдох... Выдох...

Вдох... Выдох...

В такие моменты, ощущение, что все замедляется и синхронизируется вместе с тобой. Снег, который за мгновение до этого бил нещадно по лицу, просто замедлился в такт его дыхания. Вокруг тишина, только он, сумерки и винтовка.

Там, где цель, наметилось движение.

Дверная ручка, которая до этого была неподвижна, сделала свое движение вниз, дверь с той стороны толкнули вперед и она, не давая ни секунды задержаться недоброжелателям, поддалась без сопротивления.

Палец Грома давно сжимал курок и ждал, когда я он отпустит и позволит случиться неизбежному.

У него как-то один раз спросили, что он чувствует, когда стреляет в террористов. Ответ у всех снайперов один и он правдив — они чувствуем отдачу оружия. Потому что, чувствовать что-то к нелюдям, которые держат в заложниках семьи, ради своих амбиций, это надо быть самому таким же.