Всего одна ночь (СИ) - Султан Лия

Я вскоре отстраняюсь и прерывисто дышу.

— Я надеюсь, это не игра, Амир.

— Конечно, нет, — шепчет он. — Если бы ты знала, как я жалею, что не нашёл тебя пять лет назад. Всё могло бы быть по-другому.

— Да, — падаю в кресло и смотрю на огоньки впереди. — Но случилось так, как должно было случиться. Значит, это кому-то нужно.

От дальнейших философствований нас прерывает звонок мобильного. Мама спрашивает, не нужно ли отправить папу мне помочь, а я говорю, что приехал Амир, который и поднимет пакет.

— Тот самый Амир? — спрашивает мама. О выходке его жены я родителям не рассказала; меньше знают — крепче спят. Ни к чему мне расстраивать их и настраивать против отца их внука.

— Да, мама, — говорю, мельком глядя на Амирa; он ловит мой взгляд. — Поставь чайник.

Мы быстро прощаемся, и Амир плавно выезжает с парковочного места. До моего дома доезжаем на удивление быстро. Он не даёт мне ни одного пакета — тащит всё сам, как мул. Ладно, думаю, побуду девочкой, раз такое дело.

У лифта нас вновь встречает моя любимая баба Рая. Господи, долгих ей лет жизни. Почему мне так везёт на эти спонтанные встречи? Она входит в кабину за нами и с интересом разглядывает.

— Та-ак, это и есть наш знаменитый герой-любовник? — с ехидством произносит она.

— Не ваш, а мой, Раиса Васильевна, — отвечаю и беру Амира под руку. Он поворачивается ко мне, улыбается.

— Вот, — цокает баба Рая, — пигалица.

— И вам не хворать, — играя бровями, прожигаю её взглядом, отчего та ещё больше бесится.

Лифт останавливается на моём этаже, двери разъезжаются, и мы выходим, задевая пакетами соседку. Она возмущённо фыркает, но кабинка закрывается и несёт её дальше.

— Ты сегодня в ударе, — с усмешкой замечает Амир, следуя за мной.

— Знаешь, так хочется просто кого-нибудь послать в жопу, — признаюсь и оборачиваюсь через плечо.

— Надеюсь, это буду не я, — улыбается он.

— Посмотрим на твое поведение, — хмыкаю и нажимаю на звонок.

Глава 34. Знакомство с родителями

Мама открывает дверь едва я нажимаю на звонок — как будто стояла у двери и ждала, когда же зашумит лифт. На лице у неё смесь жгучего любопытства и привычной материнской тревоги.

— Наконец-то! Тим начал тебя искать, — говорит она, но её взгляд уже устремляется за мою спину и прилипает к Амиру, замершему в тесной прихожей с тремя пакетами.

Надо сказать, маму, кажется, впечатлил его рост под метр восемьдесят, строгость, осанка и костюм. Так и представляю себе, что она сейчас нараспев спросит: «Это откуда к нам такого красивого дяденьку замело?»

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться из-за бурной фантазии, но чувствую, как краснею.

— Мам, знакомься, это… Амир, — мой голос звучит неестественно высоко. — Амир, моя мама, Светлана Игоревна.

Он коротко кивает и улыбается, пытаясь произвести хорошее впечатление.

— Очень приятно, Светлана Игоревна. Амир.

— Да, взаимно, — выдыхает мама, и её суетливые руки начинают хватать воздух, указывая на его руки.

— Давайте ваши пакеты, раздевайтесь. Проходите, проходите.

Он послушно передаёт ей один пакет, а другие два ставит на пуф. В этот момент из гостиной с визгом вылетает Тимур.

— Папа! Папа приехал!

И вот происходит магия. Всё напряжение с лица Амира слетает в одно мгновение. Его губы расплываются в счастливой улыбке, которую невозможно не заметить. Он подхватывает сына на лету, легко взметая в воздух, и тот визжит от восторга, вцепившись в него ручками, как маленький коала.

Я стою и смотрю на эту картину — на своего сына, который так безоговорочно принял этого человека. И на этого мужчину, который держит его так, словно это самое ценное сокровище.

Именно в этот момент из зала появляется папа. Он стоит в дверном проёме, в своих стоптанных тапочках, и его взгляд — тяжёлый, испытующий, тот самый «режим строгого бати» — скользит по мне и останавливается на Амире. Моё сердце замирает.

Но Амир не теряется. Медленно, не выпуская Тимура из объятий, он шагает к отцу и протягивает свободную руку.

— Борис Сергеевич? Очень приятно. Амир.

Папа на секунду задерживает рукопожатие, давая понять, кто здесь хозяин, но жмёт крепко.

— Ну, здравствуйте, — его бас гремит на всю прихожую.

Амир отвечает с лёгкой улыбкой, глядя на Тимура, который теперь устроился у него на руке, как на троне.

— Деда, это мой папа.

— Да, вождик. Вижу, — вздыхает батя.

— Ну, хватит стоять в прихожей, как на вокзале! — встревает мама, разбивая натянутую паузу. — Руки мыть и за стол! Чай уже остывает.

Я снимаю пальто, чувствуя, как дрожь в коленях понемногу стихает. Первый рубеж взят.

Смотрю, как Амир с Тимом на руках идёт за мамой на кухню, а папа неотрывно следит за ним. Впереди — чай, мамины пельмешки, которые она налепила дома и принесла мне. Тим их обожает, ещё и со сметанкой.

Если бы кто-то сказал мне пару месяцев назад, что Амир будет ужинать с моими родителями, я бы покрутила пальцем у виска. Но жизнь непредсказуема.

Мы садимся за стол. Мама ставит перед каждым тарелки с порцией аппетитных пельменей. Тимур радостно хлопает в ладоши. В воздухе витает напряжение, которое не рассеивается даже под аккомпанемент звонкой детской болтовни.

Тим ест немного, а потом убегает смотреть мультики, которые мы даже не выключали.

Амир откладывает вилку и кладёт салфетку рядом с тарелкой. Его движения точны и выверены, будто он на важнейших переговорах.

— Светлана Игоревна, Борис Сергеевич, я хочу воспользоваться моментом и кое-что сказать, — заявляет он чётко.

Все взгляды прикованы к нему. Мои пальцы непроизвольно сжимают край стола.

— Я понимаю, что ситуация нестандартная. И я хочу быть с вами абсолютно честным. На данный момент я в процессе развода. Он инициирован мной и близится к завершению.

Папа медленно отставляет свою чашку, но делает это нарочито громко — с посылом.

— То, что вы официально ещё женаты, мы знаем, — говорит он тяжело и тяжёлым взглядом буравит Амира. — Вопрос в другом. Что вы конкретно хотите от нашей Леночки?

Я замираю, тянусь за кружкой и делаю глоток чая, потому что в горле пересохло. Амир смотрит прямо на отца.

— Жениться на ней.

В наступившей тишине мой внезапный вдох оборачивается роковой ошибкой. Глоток обжигающего чая душит. Я судорожно кашляю, слёзы брызжут из глаз. Мама вскакивает с места, начинает хлопать меня по спине, причитая:

— Леночка, дыши, дыши спокойно!

Откашлявшись, я вытираю слёзы и поворачиваюсь к Амиру. Голос мой хрипит от недавнего приступа кашля и нахлынувших эмоций.

— Ты с ума сошёл?

Он качает головой, его выражение лица не меняется. Оно серьёзное и решительное.

— Нет. Я совершенно трезво смотрю на вещи. У ребёнка должна быть полная семья. Мама и папа должны жить вместе.

Во мне мигом закипает возмущение, смешанное с обидой.

— Ты не в том положении, чтобы говорить такие вещи! — вырывается у меня. — Ты ещё юридически женат! Ты предлагаешь мне брак, как будто это… это бизнес-план по оптимизации жизни ребёнка!

Амир слушает, не перебивая. Когда я замолкаю, он делает паузу, давая моим словам и эмоциям осесть. Затем обводит взглядом всех — меня, мою маму, застывшего с суровым лицом отца.

— Ты права, — говорит он на удивление тихо. — Моя формулировка была ужасной. Прости. Это не бизнес-план. — Хватит уже косячить и сразу извиняться, — фыркаю я.

— Я прошу у тебя и у Тимура шанс стать настоящей семьёй. Не потому что «так надо», а потому что я влюблён в тебя. Потому что это время с вами стало самым счастливым в моей жизни.

Он поворачивается к моим родителям:

— Я понимаю ваше недоверие. Но даю вам слово: мой развод почти состоялся. Мои намерения очень серьёзные. Я хочу заботиться о Лене и о Тимуре. И я надеюсь однажды заслужить ваше благословение.

В кухне воцаряется тишина, нарушаемая лишь отдалённой песней из Фиксиков. Мама уже не хлопает меня по спине и замирает, глядя на Амира с новым, сложным выражением — в нём ещё есть тревога, но уже проскальзывает что-то похожее на понимание.