Вне конкуренции (ЛП) - Томфорд Лиз

— Будет некрасиво, Риз. Пресса будет тебя рвать. Болельщики тоже. Но если я могу забрать часть удара на себя — я это сделаю.

Ему правда нужно остановиться. Профессиональные стены между нами становятся слишком хрупкими.

— Спасибо, — тихо выдыхаю я, замечая, как его взгляд опускается к моим губам.

— Почему ты меня избегала?

Его мягкие карие глаза ищут ответ, и в этом вопросе столько отчаяния, что у меня сжимается сердце.

Но я избегала его ради его же блага.

Я осторожно беру его за предплечье и убираю его ладонь от своего лица.

— Я почти дома. О чём ты хотел поговорить?

Он вздыхает и понимает, что я хочу изменить тон разговора, когда мы снова идём рядом.

— Нейт позвонил.

О.

— И мне нужно было сказать спасибо.

Я быстро киваю, желая закончить разговор как можно быстрее.

— Конечно.

— Почему ты не сказала, что уже нашла ему работу?

Наверное, потому что мне не следовало так переживать. Я едва знала его, но всё равно чувствовала себя ужасно из-за увольнения. Я не смогла принять жёсткое деловое решение, не подготовив для него запасной вариант.

— Не знаю, — тихо говорю я.

— Ты позволила мне назвать тебя бессердечной, Риз. И даже глазом не моргнула, хотя знала, что позаботилась о нём.

— Всё нормально, Эмметт.

— Нет, не нормально. — Он снова останавливается и берёт меня за руку, чтобы я тоже остановилась. — Я не должен был говорить это.

— Ты был расстроен.

— Да, но это не оправдание. Мне жаль, что я сказал это. Очевидно, я тогда тебя совсем не знал. Я не понимал, как ты работаешь. Я не знал, что ты найдёшь ему работу рядом с семьёй. Не знал, что ты приглашаешь семьи игроков на важные игры или что так переживаешь за наши молодёжные команды. Я не знал тебя и сделал неправильные выводы.

И хотя мне понравилось, что он не извинился за конфликт с Харрисоном, это извинение всё равно приятно.

— Спасибо, что сказал это, — тихо отвечаю я. — Я тоже недавно узнала, что ошибалась насчёт тебя. Так что мы квиты.

— Да? — Его взгляд снова падает на мои губы. — Например?

— Например, что ты оплачивал зарплату няне Макса. Ещё до того, как этой няней стала твоя дочь.

— О. — До него доходит. — Пожалуйста, никому не говори. Я не хочу, чтобы Кай или Миллер чувствовали…

— Я никогда никому не скажу. Но ты понимаешь, что и так получаешь меньше, чем должен на своей должности? А ещё и тайно отдаёшь часть зарплаты кому-то другому.

Он отмахивается.

— Я и так зарабатываю достаточно.

Кто-то рядом прочищает горло.

Я оборачиваюсь и вижу моего швейцара у входа в здание. Потому что всё это время, пока мы шептались, извинялись и смотрели друг другу на губы, мы стояли прямо перед моим домом.

— Привет, Кит. — Я поднимаю руку в приветствии. — Не знала, что ты здесь.

— Добрый вечер, мисс Ремингтон.

Я киваю большим пальцем в сторону здания.

— Ну вот, я здесь живу, — говорю я Эмметту.

— Вижу. — На его губах появляется едва заметная улыбка. — Спасибо, что позволила проводить тебя домой.

Мне стоило бы на этом и остановиться. Он даёт мне возможность уйти. Но после недели, когда я избегала его, я вдруг ловлю себя на том, что отчаянно хочу ещё хоть несколько мгновений.

— Я ещё не дома. — Я медленно направляюсь ко входу, кивая ему, чтобы он пошёл со мной. — Мне ещё нужно подняться на верхний этаж.

Он качает головой, следуя за мной.

— Конечно же, ты на самом верхнем этаже.

В его голосе нет ни намёка на осуждение. Он говорит это так, словно уже знает, что я купила пентхаус, потому что люблю красивые вещи. Он не подшучивает надо мной за мои предпочтения, просто даёт понять, что знает о них.

Мы благодарим Кита, когда он открывает для нас главную дверь. Войдя в лобби, Эмметт направляется к основным лифтам.

Я беру его за руку, чтобы остановить.

— Сюда, — говорю я, кивая в сторону моего личного лифта на другом конце зала.

— У тебя свой лифт?

— Да.

— Так и должно быть.

Отпустив его руку, я провожу ключ-картой по сенсору, и двери лифта открываются. Войдя внутрь, я снова прикладываю карту, затем отпечаток пальца и нажимаю кнопку своего этажа.

Из этого лифта я могу попасть на любой этаж, но поскольку он открывается прямо в мою квартиру, никто другой не может попасть на мой.

Двери закрываются, и краем глаза я замечаю, как Эмметт осматривается вокруг: изумрудный мрамор на стенах, сложный узор на полу, золотые поручни, хрустальные кнопки этажей.

Он не делает никаких язвительных замечаний о роскоши и не выглядит смущённым. Это две причины, по которым я раньше не хотела никому показывать своё жильё. Я купила место, которое хотела после развода, и последнее, что мне нужно — это чьё-то негативное мнение о моём личном убежище.

— Это место тебе подходит, Риз.

Стоя рядом, глядя прямо на двери, Эмметт касается своим мизинцем моего.

Это намеренно. Самое простое прикосновение, и всё же слишком интимное.

Напряжение в этой маленькой коробке становится почти осязаемым. Немного приватности, и электричество между нами начинает нагреваться до опасного уровня.

Пока лифт поднимается, я чувствую, как учащается мой пульс, как сердце начинает громко стучать, когда Эмметт снова касается моего мизинца, и на этот раз обхватывает его, удерживая эту маленькую часть меня.

— Эмметт...

— Как прошло твоё свидание?

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами.

— Звучишь ревниво.

— Так и есть.

Я делаю шаг назад ради собственного спокойствия, но он почти сразу делает шаг следом.

— Я ревную, потому что это маленькое красное платье сегодня ты надела для него, а не для меня.

Он делает ещё шаг ко мне, и я снова отступаю. Будто мы танцуем странный танец, который внезапно прерывается, когда мои плечи упираются в холодную мраморную стену.

У меня перехватывает дыхание.

— Я пошла на свидание не для того, чтобы заставить тебя ревновать.

— Но всё равно заставила.

Большое тело Эмметта загоняет меня в угол лифта, его татуированные руки упираются в стену по обе стороны от моей головы. И боже, он выглядит почти диким, нависая надо мной так, как хищник, который наконец загнал добычу в угол.

— Так почему ты пошла? — Его голос звучит хрипло.

— Не знаю.

Он качает головой, словно не верит, и наклоняется так, что его губы оказываются в считанных миллиметрах от моих.

— Почему ты пошла, Риз?

Его взгляд опускается к моим губам. Может, он ждёт ответа. Может, ждёт, что я сама сокращу расстояние. Может, ждёт разрешения.

Я не уверена.

— Скажи мне.

Я тяжело сглатываю, не разрывая зрительного контакта.

— Потому что пыталась забыть о тебе.

На его лице мелькает мгновенное облегчение, и я почти физически чувствую, как ускоряется его сердце, даже через несколько сантиметров между нами.

Его брови сходятся, взгляд умоляющий.

— Получилось?

— Ни капли.

Он закрывает глаза, выпрямляется и на мгновение собирается с мыслями. Затем разворачивает бейсболку козырьком назад.

— Хорошо, — выдыхает он и снова наклоняется ко мне. Его губы почти касаются моих, когда он шепчет: — Скажи, что я могу тебя поцеловать.

Это и вызов, и приказ.

И всё же отчаянная просьба, потому что мы оба понимаем: если кто-то и даст разрешение перейти эту черту, то это буду я.

Я слегка качаю головой, прижимаясь лбом к его.

— Не говори мне, что делать.

— Риз.

— Эмметт, ты работаешь на меня.

Он на секунду колеблется, но в его следующих словах нет ни малейшего сомнения.

— Тогда уволь меня.

Эмметт

Похоже, ей нечего возразить — слова застревают у неё в горле.

В лифте повисает тяжёлая, густая тишина, и только ритмичные сигналы этажей, которые мы проезжаем, эхом раздаются в замкнутом пространстве. Как своего рода обратный отсчёт, напоминающий, что этот момент скоро закончится.