Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Мне стало тошно от самой себя, если он думал, будто сделал что-то не так. Он постоянно думал, что делал что-то не так и что ему нужно что-то исправлять. Неужели он не понимал, что виной всему я?

Моё состояние.

Мои комплексы.

Да просто я!

А не он — идеальный мужчина, непонятно каким образом обративший на меня внимание.

— Тебе не нужно ничего исправлять.

Моя ладонь накрыла его, всё так же лежащую на моей щеке.

— Прости, просто... Ты не поймёшь.

— Я всё пойму, Ася. Только скажи мне об этом. Не скрывай от меня ничего, — потребовал (или попросил?) он.

— Я опозорилась перед тобой.

Его тёмные брови вопросительно изогнулись.

— О чём ты говоришь, малыш? — в его глазах я видела искреннее удивление, отчего мне становилось ещё хуже.

— Каждый раз, когда кто-то будет напоминать о моём положении в твоём присутствии, я буду думать, что у тебя внезапно откроются глаза на то, какая я, — объяснила я. Теперь его глаза выдавали намёк на понимание. Дамиан встал во весь рост, после чего забрался на край моей кровати. От него пахло мужским одеколоном — этот запах одурманивал меня ничуть не меньше, чем его обладатель.

— Я сказал тебе выкинуть из головы то, что говорили эти отбросы, не стоящие ни одного волоска на твоей голове, — в своём фирменном требовательном тоне сказал Дамиан. — Ты продолжаешь думать, что есть вещи, которые когда-либо смогут хотя бы немного повлиять на моё отношение?

— У меня не получается об этом не думать, Дамиан. Я стараюсь, но ничего не могу с собой поделать. Я...

Скоро меня повезут на дополнительное обследование — и тогда врач поставит окончательный диагноз, скажет, есть ли у меня шанс. В последний раз все диагнозы были предварительными из-за отёка мягких тканей и ещё нескольких факторов.

— Вполне возможно, что я останусь навсегда в сидячем положении, понимаешь?

Его челюсти сжались. Он придвинулся ближе.

— Я понимаю, — прохрипел мужчина.

— Это не на неделю, месяц или даже год, — продолжила объяснять. Единственное, в чём я была уверена, что моё сердце разобьётся на тысячи осколков, когда он наконец прозреет и действительно всё поймёт.

— Я понимаю, малыш, — повторил Дамиан, вглядываясь в мои глаза. — Я не буду давить на тебя, но ты тоже обязательно кое-что поймёшь. Мне безразлично, в каком состоянии находятся твои ноги — потому что я буду носить тебя на руках каждую грёбанную минуту. Это для меня честь, Ася. Меня ничего не остановит, если дело касается тебя.

Мне хотелось верить ему, даже если в глубине души я знала, что ничего не вечно. Отношения между здоровыми людьми не вечны — а со мной это может закончиться, не начавшись.

Да, я абсолютно точно буду разбита, но ведь главное, что именно в этот момент, прямо сейчас, я счастлива?

— А сейчас дай мне поцеловать тебя в твой день рождения, — властно потребовал он и в ту же секунду захватил мои губы своими.

Внизу живота сразу же начала отдавать сильная пульсация. Я снова почувствовала ту самую свободу, в которой нет места моим опасениям.

Только он, терзающий мои губы.

И я, получающая от этого невыносимое удовольствие.

Не отстраняясь от меня, Дамиан нащупал букет и перекинул его на другую сторону кровати. Обхватив обеими руками меня за талию и под коленными чашечками, он спустил меня ниже и навис надо мной. Затем его колено широко раздвинуло мои ноги.

— Я не сделал тебе больно? — спросил Дамиан, на мгновение перестав целовать меня.

— Ты делаешь мне только приятно, — успокоила его я, обхватив за шею и снова притянув к себе. Иногда от резких движений в ногах стреляло, но я не обращала внимания. Дамиан сжимал мои бёдра настолько крепко, будто боялся, что я внезапно встану и убегу от него.

Даже если бы могла, никогда не убежала бы от него.

Он спустился к шее — и я издала кроткий смешок.

— Щекотно.

Мужчина ухмыльнулся, продолжая проводить языком по впадине на моей шее. Запрокинув голову, я втягивала в лёгкие воздух и глотала возбуждение, которое купировало всё тело — вместе с теми местами, где моя чувствительность не самая яркая.

— Если бы ты знала, малыш, — прохрипел он, снизу хватаясь за ткань моей ночной майки. — Только знала, что ты со мной делаешь.

— Что? Что я делаю?

— Заполоняешь мои мысли. Держишь меня на поводке. Сводишь меня с ума. Лишаешь чёртового рассудка.

Он перечислял до момента, пока его руки не приподняли край моей майки, слегка оголив живот. Его губы уделяли внимание каждому миллиметру моего тела. Его щетина покалывала кожу, но мне так нравилось. Мне так безумно нравилось, что я не могла собраться даже в собственных мыслях. Дамиан поднимал майку всё выше и выше, пока моя грудь наконец не вырвалась наружу, освободившись.

Дамиан прошёлся дорожкой поцелуев вверх — а затем приподнялся, разглядывая то, что не видел раньше.

— Дамиан? Всё нормально?

— Нет, Ася. Нихрена не нормально, — прорычал он. Тяжесть его дыхания передавалась мне. Он опустился — и наши лица отделяли считанные миллиметры.

— Тебе не нравится то, что ты видишь? — в этот раз я не была выпившей, поэтому волновалась о том, как выглядела в его глазах.

— Ты испугаешься, узнав, насколько мне нравится. Ты самое красивое создание на этой земле, Ася. Мне стоит гореть в аду за то, что я хочу сделать с тобой.

Я вздохнула с облегчением, потому что не могла разглядеть в его тоне и взгляде ложь. Мне так хотелось, чтобы он был искренним, чтобы он хотел сделал со мной то, за что можно сгореть в аду.

— Разве тебе не нужно было время?

— Две недели твоего игнорирования было достаточно, чтобы превратить меня в неконтролируемое животное.

— Ты не очень похож на неконтролируемое животное.

— Потому что ты не знаешь моих мыслей, малыш. Они кричат мне, чтобы я сделал тебя полностью своей прямо сейчас.

Боже мой.

Он говорил более чем серьёзно.

Он был возбуждён.

— Я безумно хочу тебя, даже если ты неконтролируемое животное, — я провела большим пальцем по его щетине, и, клянусь, от перевозбуждения у меня закружилась голова. — Но я не смогу заняться сексом, когда недалеко от меня спят тётя Сеня с дядей Маратом.

Он опустился ещё ниже — и запах мужского одеколона вперемешку с нотками сигарет ударили мне в нос. Я не была в восторге от запах табака, но когда это исходило от Дамиана — меня полностью одурманивало.

— Тогда, может, этой ночью мне стоит тебя украсть, цветочек?

Глава 16

Дамиан

Клянусь, эти прелестные глаза не оставят меня в живых. Чем больше они наполнялись недоумением, тем быстрее становилось моё сердцебиение. Ещё немного, совсем немного — и мой пульс достигнет крайней точки.

Как сильно я скучал.

Как сильно мечтал о ней.

Как сильно мне не хватало этого её взгляда, в котором борются две противоположности — смущение и желание, от которого искрится всё вокруг, включая меня самого.

Она беспокойно замотала головой, словно не веря услышанному.

— Ты шутишь.

— Я никогда не шучу, если дело касается тебя, малыш.

Хотя, если признаться, мои мысли были настолько спутаны, что я с трудом разговаривал. После двух недель без её присутствия в моей жизни Ася лежала подо мной на кровати, с поднятой майкой, позволяя мне рассмотреть каждый миллиметр её прекрасной груди, которая была чёртовым произведением искусства. Я не был прыщавым девственником, чтобы из-за увиденной обнажённой груди пересыхало во рту, но всё так и происходило. Мои зрачки вместе с роговицей готовы были отделиться от сетчатки, чтобы приклеиться к её возбуждённым розовым соскам, которые так и просились, чтобы я поласкал их.

Ты должен угомонить свой каменный член, ублюдок.

Блядь, мне действительно стоило гореть в аду. Даже несмотря на то, что сейчас я не собирался спать со своим ангелом, то, что я мечтал сделать с ней, просто зверское преступление.