Про Любовь... (СИ) - Ольвич Нора

— Ты вышла замуж? Почему молчала?

— Что это меняет? Сколько мы сегодня вместе, с самого утра, практически весь день. Ты не звонил им!

— Я попытался, ты была сейчас в ванной, я выходил на балкон. Людмила с Русланом недоступны.

— Что?

Её лёгкие шаги уже были слышны в коридоре. Хлопнула дверь.

А после раздался звук подъезжающего лифта.

Ирина говорила с кем-то по телефону, спокойно утверждая, что ещё два дня назад оставила бронь в гостинице «Интурист».

Полная копия подруги, брат — погодка, он был как вихрь. Подхватив одной рукой Руслана, осчастливив проводницу улыбкой и мягкой купюрой бурого цвета, сунув её в карманчик форменного пиджака, подхватив выдвижную ручку чемодана, он отдал команду:

— За мной.

— Господи, я сплю на ходу, подожди. Как ты всё успеваешь? Олег!

— Ты в Пекине вокзал не видела, там три или два уровня, а может и больше… неважно. Я припарковался в неустановленном месте. В дороге поспишь. Хотя вряд ли, все разбежались по домам. Город ждал вас с сыном, улицы свободны. Наконец-то вы дома. Ты знаешь нам ехать совсем ничего. Всё в шаговой доступности. Ночь. Романтика. Огни. Как в юности. Мила, не зевай.

— Корабли пойдём смотреть? — Руслан был настроен серьёзно и совершенно не хотел спать.

— Конечно. Маму твою на боковую уложим и выйдем на балкон. Они все в огнях стоят в порту. Увидишь, закачаешься.

— Это как?

— Я покажу. Есть хочешь?

— Каша есть или супчик с мяском круглым?

— Есть борщ, будешь?

— Буду.

Руслан на удивление быстро нашёл общий язык с незнакомым дядей. Людмила, уже ничему не удивляясь, села в машину странного дизайна.

— Китаец?

— Угу.

— И как они?

— Бегает пока новенький. А там видно будет. В России оно знаешь, как всегда — если бы дороги были лучше, да бензин чище… Будто там, за кордоном всё по-другому...

Остальное слилось в огромный поток информации. Новости касались сознания и, не оставаясь там надолго, они сносились сногсшибательной энергией Олега и торопились дальше в эфир.

— Завтра на нашу бухту поедем, ловить уходящее лето. Вы в этом году загорали?

— Не пришлось.

— Вот, потому я и крем детский купил от солнца. А что детям хорошо, то и взрослым будет впрок. Мы с сестрой такие, любим смотреть на три шага вперёд. Младшенькая, Олька подтянется в конце месяца.

Все последующие дни Олег будто задался целью умотать их по полной программе. Уехав в сторону Триозёрья и сняв там очень комфортное бунгало с двумя комнатами и кухонькой, позабыв обо всём на свете Людмила с сыном будто дорвались до давно забытых ощущений.

Белые пески и кристально чистая морская бирюза. Маленькая кафешка, и повар которой позиционировал себя чуть ли не прямым наследником знаменитого француза Этьена Мишлена. В ответ на его лукавую улыбку хотелось тоже беззаботно улыбаться. Его наивность заряжала позитивом. Нужно было обязательно верить всему сказанному, и навсегда забыть про уборку в чужой квартире и извечный контроль.

— Ваш буйабес, мадам, — Мишель не сводил взгляда с Людмилы.

А на обеденный стол встали пиалы с шикарным супом с морепродуктами, салаты, соусы и, конечно же, нарезанный и дополнительно поджаренный багет.

— Ваш супруг ревнив?

Этот вопрос, он был на грани.

Волны.

Можно и, так сказать.

Некоторые мужчины ощущают нечто в женщинах. Они будто созданы для того, чтобы видеть такие вот переломные моменты.

Не признанный роднёй «француз» улыбался, но его глаза внимательно следили за понравившейся ему женщиной. Совсем непринуждённо он так по курортному обещал лёгкий флирт, который, возможно, мог перерасти в роман.

— Думаю, что да. Ревнив.

Повар смотрел на Олега так, будто только что заметил его.

— Я бы тоже ревновал. Очень.

Вернувшись в бунгало, Людмила, задумчиво взяв плед, полотенце и большой зонт, собравшись на пляж, отчего-то вдруг закусив губу и совсем как раньше, заглянув в глаза друга, произнесла с горечью:

— Прости, Олег, я просто не знала, что ему отвечать. Он навязчив и вовсе не француз.

— Он талантлив, это факт. Приехал из Армении. Учился действительно в Марселе. Это его призвание, готовит он просто божественно. Ревнив ли я?

Олег сделал шаг, стараясь сократить между ними расстояние.

— Очень. Но ты не даёшь мне повода. Мила…, я хочу поговорить.

— Телефон, он…

— Здесь нет сети. Приедем домой и на тебя обрушится шквал сообщений.

— А если?

— Давай без, если. Хорошо? Ему раньше нужно было думать. Он потерял вас…

— Мама, Олег, пойдёмте уже… Вода в море скоро остынет!

Руслан учился находиться под водой с открытыми глазами.

— Там звёзды и ежи…

— Ложись на спину.

Олег не выпускал мальчонку из рук.

— Так, меня отец учил когда-то, замри. Расправляйся. Балансируй. Ныряй!

— Оденьте лучше очки и ласты. Все глаза будут завтра красные. Олег, где ты нашёл этот размер? Ласты, они же крошечные.

Смеясь, мужчина ловил её взгляд.

— Помнишь, как ты капронки порвала во втором классе, и вы со Светкой зашивали их.

— Волосинкой!

— Дурёхи! Только я знал, что может вас спасти! Простой клей и ниточка из старых маминых чулок.

— Ты сгоришь сегодня на солнце, волосы как солома, надень футболку.

— Пойдёшь за меня, Мила?

— Что?

Она замерла на мгновение, не веря в услышанное.

Казалось, всё смолкло вокруг.

— Почему ты решил, что я вот так смогу из одной постели в другую?

— Не решил. Не говори так про нас. Сейчас, когда ты сняла свою броню, которую одела ещё в универе, после того как погиб твой отец, позволь сказать, что уже давно…

— Олег, ты младший брат моей подруги.

— И что? Я прежде всего мужчина. Я бредил тобой всегда. Помнишь наш выпускной и твой жёлтый сарафан. Удивительный месяц — май. Наш танец под дождём в парке. Тот поцелуй…

— Но это же всё детство. Остановись! Мы знаем друг друга с первого класса.

— Здорово, да?

— Ты ходил за нами со Светкой, не давая вздохнуть! Ваши родители, зачем они отправили тебя раньше на год в школу?

— Мила, я не уеду без вас с Русланом…, вы просто обязаны меня сопровождать.

— В качестве кого? Мне на работу через пять месяцев. Ты забыл? Декретный закончится, и …

— В Пекин мы улетим вместе. К этому времени мы уже зарегистрируемся. Руслан, он…

— На моей фамилии. Это произошло ещё в роддоме, я не знала про то, что нас будут встречать.

— Отцовство?

— Как-то не случилось. У него не было времени. Все откладывал, а после решил что перед детским садиком...

Они не звали, будто сговорившись, отца Руслана по имени.

Со стороны Людмилы это была маленькая месть.

Мелкая и некрасивая, она понимала. Но ничего не могла с собой поделать.

— Это к лучшему.

Взяв на руки уставшего от воды и солнца засыпающего ребёнка, мужчина неторопливо направился к их домику, словно предоставляя Людмиле время осмыслить всё, что произошло.

Его отец, известный когда-то на весь край сварщик, некогда трудившийся в порту, всегда находил время для своих пятерых детей, несмотря на бурный рабочий график. Позже, став партийным работником, он выступал на двадцать шестом съезде КПСС, находясь как будто у руля судьбы. Но как мог он оставить своих детей без должного внимания, и уж тем более без оформления отцовства?

Младшенькая ведь у них совсем поздняя была.

Отцу Олега, эта мысль уж точно в голову никогда не приходила, потому как для него брать ответственность за своих детей — это было как будто дышать. Да просто — жить!

Размышления, как эхо, разносились в мыслях Людмилы, это происходило одновременно с лёгким приливом и отливом волн у ступней ног. Время будто стало не в её власти, полнота отношений с Олегом, они всегда были иными, нежели с другими мужчинами.

«— он просто друг детства».

«— не просто».